запрещенное

искусство

18+

04.12.1998, Запрещенное искусство

1998. Юный безбожник. Тер-Оганьян

"Юный безбожник" - перформанс российского художника Авдея Тер-Оганьяна, устроенный на выставке «Арт Манеж-98» в выставочном зале Большого Манежа 4 декабря 1998.

 

Автокомментрий художника

 

О смысле своей работы "Юный безбожник", по просьбе ЗИ, рассказал сам Тер-Оганьян:

 

"Перформанс проводился в рамках "Школы авангардизма". Это было одно из упражнений Школы, затрагивающее фундаментальные проблемы возникновения искусства в его современном понимании, и ретрансляции его основ.

 

Как известно, искусство возникло тогда, когда перестало быть сакральным объектом. Со времен европейского Возрождения основной тенденцией в искусстве была его десакрализация.

 

Именно этот важнейший для искусства момент и был перформансом буквализирован.

 

На стене были развешаны иконы - предметы культа. Над ними предлагалось произвести деструкцию, после чего на объекте ставилась подпись автора. Т.о. объекты превращались в произведение современного искусства.

 

Важно, что я демонстрировал свои действия не как авторский жест, а как упражнение для учеников, подчеркивая тем самым, что это - не новаторство, не жест-открытие, а утверждение прописной истины. Отсюда и название "Юный безбожник", отсылающее к антирелигиозным авангардистским советским практикам 20-х годов по построению нового общества. Для учеников этот был и момент превращения в современного художника, для которого преодоление запрета на взаимодействие с сакральным, - вещь принципиальная. А, учитывая современный российский контекст - наступление религии на социум - и для меня, для учеников, это было возможностью продемонстрировать активную социальную позицию.

 

Конечно, этот перформанс был гротескной моделью рождения искусства из духа авангардизма. С теми же целями мы могли бы рисовать на иконах палочки и кружочки, но мы рубили и писали неприличные слова, доводя исполнение задания до абсурда, как делали это и первые авангардисты".

 

Стоит упомянуть, что перформанс "Юный безбожник" был не первой аналогичной работой Тер-Оганьяна. В 1997 его иконоклазмы были представлены на Биеннале современного искусства в Цетинье (Черногория), где вызвали сопротивление церковников, привели к драке монахов с посетителями выставки и досрочному закрытию выставки. Этот случай обсуждался на специально организованном Тер-Оганьяном диспуте в московских художественных мастерских на Бауманской, выявившем противоречивые оценки цетиньских событий в московской художественной среде, что Авдея поразило и подвигло продолжить именно этот проект в Москве.

 

Предварительные договоренности с куратором

 

 

Перформанс проводился в рамках некоммерческого проекта "Постскриптум" (кураторы Елена Романова и Александр Якут), объединившего материалы шести московских галерей современного искусства.

 

Елена Романова приласила десять художников. Это было пять стенок. Одна из них была отдана Авею Тер-Оганьяну.

 

Сотрудничество Елены Романовой, куратора галереи L, с художниками круга "Галереи в Трехпрудном", которую курировал в первой половине 1990-х Авдей Тер-Оганьян, началось еще в 1991, в год открытия галереи L. Авдей и другие художники Трехпрудного участвовали в первой же крупной групповой выставке галереи "Новоченто". В 1992 Тер-Оганьян осуществил в этой галерее собственный кураторский проект "Вопросы искусства" с участием 20 художников. Дважды проходили выставки в галерее L художника Трехпрудного Владимира Дубосарского и его партнера Александра Виноградова. Коротко говоря, с творчеством Тер-Оганьяна в целом куратор выставки в Манеже Елена Романова была подробно знакома.

 

Авдей Тер-Оганьян, отвечая на вопросы "ЗИ", рассказал о своих контактах с куратором при подготовке выставки. Проводим эти слова ради восстановления справедливости: давая показания следствию, Елена утверждала, что не знала о готовящемся перформансе Авдея. Это подтверждал на следствии и Тер-Оганьян. Оба они лжесвидетельствовали. Тер-Оганьян, не без давления друзей и общественности, согласился тогда взять на себя всю полноту ответственности за произошедшее, освободив Романову от судебного преследования. Процесс над Тер-Оганьяном до сих пор остается единственным из подобных судебных дел случаев, когда за выставку преследованию со стороны государства подвергался не куратор, а художник.

 

"Когда Романова предложила мне участвовать в выставке, готового проекта у меня не было, до выставки было еще полгода. Я сказал, что буду участвовать со своей галереей "Вперед". Никакие подробности проекта на этом этапе не оговаривались. Так обычно и делается.

 

За месяц перед выставкой я сообщил куратору, что собираюсь выставить серию работ "Способы осквернения икон" (проект, который был представлен на Биеннале в Цетинье). Романова на этот вариант категорически не согласилась и предложила выставить живопись. Но мне это было абсолютно ни к чему. Я жестко настаивал на своем.

 

В конце концов, она согласилась на предложенный мной компромиссный вариант - я выставляю инсталляцию из нетронутых икон и делаю перформанс по заказам посетителей, не вывешивая то, что получится, на стенд, а тут же отдавая "заказчикам". Т.е. в качестве экспонатов выставки эти объекты вообще не фигурировали бы.

 

Об этом мы договорились буквально накануне открытия Арт-манежа. Это был нормальный компромисс между интересами художника и интересами куратора, какие случаются постоянно. Романова, как куратор, не хотела оставлять пустой стену, давно зарезервированную под мой проект, а я считал необходимым продолжить исследование взаимоотношений между художественным сообществом и церковью.

 

На выставке происходило именно то, о чем мы договорились. В течение дня Романова множество раз проходила мимо нашего стенда и никаких претензий по поводу перформанса не высказывала".

 

События выставочного дня

 

"Арт-Манежа-1998" открылся 4 декабря 1998 в 17:00 и должен был закрыться в этот день в 21:00.

 

В течение всего времени выставки Тер-Оганьян осквернил по "заказу" посетителей (исключительно его знакомых, включая арт-критиков Андрей Ковалева и Александра Панова, художника Германа Виноградова и др.) шесть или восемь (он точно не помнит) икон.

 

На стене висело объявление:

 

"Галерея "Вперед" представляет проект группы "Юный безбожник": Давид Тер-Оганьян, Максим Каракулов, Павел Микитенко, Владислав Шаповалов, Алексей Булдаков, Андрей Сергиенко, Полина Киселева, Илья Будрайтскис, худ. рук. Авдей Тер-Оганьян.

 

Уважаемые ценители современного искусства, здесь вы можете приобрести замечательный исходный материал для богохульства.

 

"СПАС НЕРУКОТВОРНЫЙ" - 200 рублей

"ВЛАДИМИРСКАЯ БОЖЬЯ МАТЕРЬ" - 150 рублей

"СПАС ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ" - 120 рублей

 

Галерея предлагает вам следующие услуги:

осквернение приобретенной вами иконы юными безбожниками - 50 рублей,

вы можете осквернить икону лично под руководством юных безбожников - 20 рублей,

вы можете получить консультации для осквернения иконы на дому - 10 рублей,

СПАСИБО ЗА ПОКУПКУ!"

 

Все ученики (кроме Петра Быстрова), согласились участвовать в исполнении "задания", но на деле большую часть заказов исполнил Тер-Оганьян. Но когда дошло дело до суда, Тер-Оганьян отрицал участие несоврешеннолетних учеников в акции.

 

Никаких особых происшествий в эти часы не произошло. Некоторые посетители выражали недовольство. Один из участников коммерческой части ярмарки (художник по металлу) вступил с Тер-Оганьяном в воспитательную беседу. Тер-Оганьян по приглашению кузнеца прошел к его стенду, художники обсудили работы друг друга. Под конец дня кто-то сорвал со стены комментарии к акции.

 

Около 21:00, когда верхний свет в зале перед закрытием уже потушили, Тер-Оганьян пошел к выходу. Но был остановлен знакомыми художниками - братьями Гоги и Костей Тотибадзе, которые сообщили, что его экспозицию снимают. Он вернулся и застал у стенда охранников, снимавших со стены нетронутые иконы. Рядом стояла компания подвыпивших посетителей. Некий, не известный Авдею, крупный пьяный человек в белом костюме (как позже выяснилось - литератор Владимир Салимон) высказав свое возмущение в нецензурных выражениях, ударил художника по лицу. Чуть не началась драка. Но охранники, которых оказалось много, быстро развели. Охранники же не позволили Авдею вернуть объекты на стенд, сообщив, что сняли их по указанию директора Манежа (Станислава Каракаша). Тер-Оганьян покинул Манеж.

 

Художник пришел в Манеж на следующий день и забрал снятые иконы у охранников. Больше на выставке он не появлялся, считая инцидент полностью исчерпанным. Куратор Романова его в ближайшие дни не беспокоила.

 

В дальнейшем следствие установило, что с требованием убрать экспозицию Тер-Оганьяна с выставки выступила художница Вера Колганова. Поддержали Веру, кроме упомянутого Владимира Салимона, фотограф Александр Градобоев и литераторы Юрий Нечипоренко и Виктор Санчук. Санчук пожаловался на Тер-Оганьяна директору Манежа Станиславу Каракашу, и тот распорядился экспозицию Тер-Оганьяна снять и его участие в выставке прервать.

 

ДУХОВНАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ АТАКУЕТ БЕЗБОЖНИКА

 

Ни в одном из многих материалов об открытии ярмарки, появившихся в прессе 5-8 декабря 1998 (а в некоторых материалах - и после начала православной медиа-кампании против "сатанистов"), об этом инциденте не упоминалось. Мероприятие подавалось организаторами и прессой как исключительно позитивное и успешное.

 

Юрий Нечипоренко

 

Литератор Юрий Нечипоренко (справа). В прошлом - художник-акционист "мифологической направленности"

 

7 декабря 1998, как следует из материалов уголовного дела, литератор Юрий Нечипоренко подал в Прокуратуру Москвы жалобу, требуя наказать Тер-Оганьяна за хулиганскую выходку.

 

Публицист и детский писатель Юрий Нечипоренко когда-то и сам был молодым художником. В конце 1980-х он был близок кружку сюрреалистов из "золотой молодежи" во главе с Илоной Гансовской, дочерью писателя-фантаста Севера Гансовского и племянницей писателя Валентина Пикуля. Кружок стоял на "шумеро-вавилонской" платформе, устраивал "мифо-ритуальные представления" и со временем оформился в арт-группу "Слепые". Нечипоренко участвовал в мифо-перформансах, а в середине 1990-х был продюсером и режиссером другой аналогичной арт-группы - «Пища богов». К появлению бездуховного "московского акционизма" любители мифологий отнеслись враждебно. В 1995 Гансовская разбила гантелями витрины галереи "Риджина" в ответ на "живодерскую" акцию Олега Кулика. Нечипоренко писал об этом с восторгом.

 

Вполне вероятно, что именно Нечипоренко стал первоинформатором православных кругов об акции Тер-Оганьяна. К этому времени он уже оставил языческие игрища в пользу единобожия. Как раз в декабрьском номере православной студенческой газеты "Татьянин день" он опубликовал материал о Гайто Газданове. И похоже, его московско-церковные контакты Татднем не ограничивались (см. ниже).

 

Александр Шаргунов

 

Протоиерей Александр Шаргунов, в прошлом - поэт; отец известного ныне прокремлевского политика и писателя Сергея Шаргунова

 

8 декабря 1998. Комитет "За нравственное возрождение отечества" разместил на своем сайте сообщение "Беснование в Манеже". Заметка анонимного автора начиналась словами: "В день праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы в центре Москвы произошло кощунство, вновь напомнившее о временах открытого гонения на Церковь".

 

Материал сопровождался истерическими комментариями протоиерея Александра Шаргунова, главы упомянутого Комитета: "Эти нелюди совершали преступление не своею волею, а волей бесовской... Сатана переступил черту. В мире что-то совершилось: перейдена некая мистическая грань, и за это последует наказание. Это кощунство падает на весь народ, и в особенности - на народ православный... Происшедшее нельзя сравнивать даже с коммунистическими кощунствами: тогдашние безбожники были просто одурачены и думали, что Бога нет. А здесь сознательный сатанизм, новый его этап..." и т.п.".

 

Шаргунов уже знал откуда-то о поданном Нечипоренко заявлении в прокуратуру - он призывал всех россиян восстать против Сатаны и превратить судебный процесс над Тер-Оганьяном в показательный: "Иначе - конец. Иначе - предательство России, Православия, Христа, за которое не может быть нам прощения".

 

8 декабря 1998. Материал шаргуновского Комитета опубликован в газете "Завтра", без ссылки на первоисточник, под новым заголовком "Мерзавцы" и с радикальными соображениями о злонамеренности "администрации зала":

 

"В настоящее время в Прокуратуре г. Москвы начато расследование по факту происшедшего. Необходимо отметить, что ответственность за случившееся лежит не только (и не столько) на непосредственных совершителях этого глумления, но и на администрации зала. Стены выставочного зала стали лучшей защитой для отвратительного преступления. Если виновные не понесут ответственности за попустительство преступлению, в следующий раз в качестве “самовыражения” желающим будет предложено совершить убийство".

 

9 декабря 1998. Тот же материал шаргуновского Комитета был распространен информационным агентством "Славянский мир". При этом заметка содержит в себе элементы фальсификации - на виновность "администрации Манежа", якобы, указывают практически все, кто видел "кощунство" собственными глазами: "По мнению большинства свидетелей, ответственность за случившееся лежит не только на непосредственных исполнителях этого глумления, но и на администрации Манежа".

 

Автором рассматриваемой заметки в "Славмире" был некий "Н.Кульберг", который ни до, ни после на страницах этого издания не появлялся. Скорее всего это был Николай Кульберг, родной брат будущего погромщика выставки "Осторожно, религия!" Алексея Сергеевича Кульберга. Братья Николай (1970 г.р.) и Алексей (1972 г.р.) Кульберги пришли , по рассказам самого Алексея, к о. Александру (Шаргунову) в Храм св. Николая на Пыжах в 1992. И с тех пор стали приближенными к настоятелю лицами. Николай в то время был выпускником физтеха и вскоре стал научным сотрудником РАН.

 

Интересно, что Николай Сергеевич Кульберг, н.с. РАН, как минимум в 2000, был знакомцем Юрия Нечипоренко; во всяком случае существует его комментарий под статьей Нечипоренко на "Переплете".

 

В светских проявлениях Александр Шаргунов - переводчик, литератор и литературный критик. Среди его друзей - известный поэт-неоклассик Станислав Красовицкий, повлиявший в свое время на Иосифа Бродского. Так же, как и Шаргунов, Красовицкий ушел от мира и принял церковный сан. Друзья-поэты вместе муссировали идеи "мистической империи", ратовали за канонизацию расстрелянной царской семьи и постепенно собрали вокруг себя кружок высокодуховных деятелей искусств - в основном экстатических служителей сцены и писателей-почвенников.

 

С "сатанинским" миром современного искусства о. Александр столкнулся совсем недавно через своего 18-летнего сына. Нынешний функционер "Единой России" и довольно известный писатель Сергей Шаргунов увлекся тогда "взрослой" готической поэтессой Алиной Витухновской, о чем в дальнейшем написал интересную садо-мазохистскую повесть "Малыш наказан". Еще до знакомства с Сергеем, в апреле 1994, Алина вместе с акционистами из группы "Незецудик" прибила гвоздями у памятника Маяковскому два человеческих скальпа. А на следующий день была арестована по сфабрикованному "делу о наркотиках" и с перерывами провела в тюрьме два года. Шаргунов-Старший публично об Алине не высказывался, но в 2002 ее московский адрес был внесен как место встречи адептов "Московской церкви Сатаны" в справочник миссионерского отдела РПЦ "Новые религиозные объединения России деструктивного и оккультного характера".

 

Конечно, эта свежая для о. Александра домашняя история не могла не обострить его интереса к современному искусству вообще и к "московскому акционизму" в частности.

 

Станислав Каракаш

 

Станислав Каракаш, директор "Большого Манежа" с 1993 до пожара в Манеже в 2004.


"Администратором" Манежа, которого требовали наказать "шаргуновцы", с 1993 был Станислав Каракаш. Замечательно, что за все время судебного разбирательства его имя ни разу не всплыло в прессе. Он также не был вызван к следователю для дачи показаний, хотя свидетели (директор частного охранного предприятия "БОСС" А.А.Иванов, сотрудники которого несли в тот день охрану Манежа, а также куратор выставки Елена Романова) показывали, что указание о снятии экспозиции Тер-Оганьяна отдал именно директор ЦВЗ Каракаш, и что он лично находился у стенда Тер-Оганьяна в момент разборки инсталляции.

 

История с выдавливанием Каракаша некими конкурирующими коммерческими структурами из Манежа, как известно, окончилась только в марте 2004, после того как Манеж сгорел в день выборов Президента РФ.

 

Было ли случайным или "заказным" описанное давление на Каракаша (и, соответственно, Лужкова), производимое в 1998 (и ранее, в 1996-97) "православной общественностью", пока сказать трудно. Но известно, что именно в 1998 мастерская № 14 "Моспроекта-2" под руководством Павла Андреева разработала проект реконструкции Манежа. Стоимость проекта оценивалась в фантастические, особенно принимая во внимание дефолт-1998, четверть миллиарда долларов. Здание подчинялось московскому комитету по культуре. Лужков искал инвестора, но найти пока не мог. Тем временем, права на Манеж предъявляло Минимущество России, видимо, имевшее в виду конкретного инвестора...

 

"Русский дом"

 

 

9 декабря 1998 православная телепередача "Русский дом" (ведущие - Николай Леонов и Александр Крутов) показала в эфире интервью с Тер-Оганьяном.

 

Художник, в частности, объяснил "русдомовцам" смыслы своей акции: "Я продолжаю ироническую линию в искусстве. Моя акция - пародия на модернизм. Используя банальные жесты агрессии по отношению к публике, культуре и т.д., я возвращаюсь к истоку эпатажа. Это основная идея моей работы, которая, как оказалось, абсолютно не звучит в нашем православном пространстве.

Если анализировать её с социальной и политической точек зрения, можно говорить о протесте против возвращения идеологии (ныне - православной), можно говорить и о несправедливости - в то время, когда людям не выплачивают зарплату, безумные деньги тратятся на возрождение эстетически убогого Храма Христа Спасителя.

Православная икона - не случайный выбор, это попытка найти болевую точку общества. Сейчас, когда российская интеллигенция чудовищно правеет, не давая себе труда даже задуматься над этим, моя акция вполне уместна. Интеллигенция купилась на шаблоны. Интересно попробовать заставить её остановиться и задуматься".

На прямой вопрос корреспондента не сатанист ли он, Авдей улыбнулся и уверенно ответил отрицательно. Но этот ответ оказался не слишком убедительным для православной общественности, оставшейся уверенной в его "сатанинском сектантстве".

 

Православный журналист Александр Егорцев

 

Позже Александр Егорцев, журналист "Русского дома", рассказал о том, как они готовили и снимали этот сюжет, начав проводить предварительное "журналисткое расследование" в первые же дни после акции. Первоисточником информации для телестудии стала православная художница-примитивистка Елена Черкасова, хорошо известная редакции. Больше Елена в сюжете Тер-Оганьяна не фигурировала.

 

Журналист, среди прочего, передает слова куратора Елены Романовой, которая в период 4-6 декабря в отношении акции Тер-Оганьна была настроена весьма благодушно: "Авдей - очень хороший художник. Правда, он уже делал такое в Черногории, там тоже был скандал из-за икон, так что даже Сербская Церковь предала его анафеме. А в этот раз мы думали, что он это не повторит... Но вот и тут все получилось так живо и скандально... Но на самом деле в этом страшного ничего нет. Он же не человека убил, не овцу, в конце концов, зарезал - он просто... деревяшки раздолбал".

 

Егорцев сообщает, что сразу же по окончании съемок, отснятые материалы были переданы в Прокуратуру Москвы.

 

Концептуалисты

 

Константин Зведочетов. Икона Деда Мороза

 

Между 10 и 15 декабря 1998. Группа художников - К. Звездочетов, А. Филиппов, Е. Елагина, Д. Филиппов, В. Флоренский, И. Макаревич, А. Обухова, Н. Панитков, О. Саркисян, К. Воронов, С. Борисов, М. Шилова, Э. Рухина , В.Дубосарский, М. Сумнина, Д. Файн, Д. Цветков, А. Насонов - направила в "Независимую газету" и на сайт Гельмана "Современное искусство в сети" открытое письмо в защиту куратора Елены Романовой, которая, якобы, подвергалась "несправедливым обвинениям".

 

Акцию Тер-Оганьяна художники называли "досадным недоразумением", "вандализмом" (ст. 214 УК РФ - ЗИ) и "безответственным поступком", который "осуждали". Елену Романову, напротив, характеризовали как "прогрессивного деятеля нашей культуры", а также "принципиального, честного человека и высокого профессионала".

 

Это письмо является важным свидетельством тех противоречий и взаимозависимостей, которые возникли в художественном сообществе гораздо раньше, но откровенно проявились только теперь, так сказать, "на пороге тюрьмы".

 

Почти все подписанты этого письма входили в круг "московского концептуализма" или были близки к нему. Спор с пост-концептуалистами круга "галереи в Трехпрудном", лидером которой до недавнего времени был Авдей Тер-Оганьян, имел для этого круга принципиальные духовные, эстетические, политические и коммерческие смыслы. Например, Константин Звездочетов уже не в первый раз публично выступал против порчи икон Тер-Оганьяном: в 1997 он опубликовал статью "Миси-писи" в "Художественном журнале", порицая товарища за спровоцированную монахами драку с посетителями выставки "Новая икона" на Цетиньской биеннале (самыми возмутившими монахов работами стали произведения Тер-Оганьяна). При этом сам Звездочетов участвовал в этой выставке с произведениям, достаточно вольно обращающимися с религиозными символами, а монахи были возмущены не только работами Тер-Оганьяна, но и выставкой в целом.

 

Почвенники-монархисты

 

Валентин Распутин

 

14 декабря 1998. Группа активистов Комитета "За нравственное возрождение отечества" выступила в "Русском вестнике" с Обращением, характеризуя события в Манеже, как "очевидный сатанизм" и указывая конкретные статьи УК РФ, под которые подпадает произошедшее: "Все вышеназванное должно быть запрещено, подобно тому как запрещены публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст. 354 УК РФ), возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282) и прочее тому подобное... Необходимо восстановить в Уголовном кодексе статью, предусматривающую уголовную ответственность за оскорбление религиозных чувств верующих России и попрание традиционных ценностей" (в то время такая статья имелась только в Административном кодексе).

 

Под Обращением стоят подписи: протоиерей Александр Шаргунов; священник Владимир Переслегин; священник Владимир Сахаров; Леонид Бородин, писатель; Николай Бурляев, народный артист России; Наталья Варлей, заслуженная артистка России; Антон Васильев, режиссер; Анна Грушина, главный редактор «Московского журнала»; Татьяна Жданова, заслуженная артистка России; Геннадий Зайцев, сценарист; Людмила Зайцева, народная артистка России; Владимир Заманский, народный артист России; Татьяна Иванова, радиожурналист; Юрий Кукушкин, академик РАН; Калитолина Кокшенова, критик; Владимир Крупин, писатель; Александр Михайлов, народный артист России; Лина Мкртчян, певица; Юрий Назаров, народный артист России; Александр Недоступ, доктор мед. наук, профессор; Татьяна Петрова, певица; Валентин Распутин, писатель; Виктор Розов, драматург; Ольга Фомичева, заслуженная артистка России; Валерий Харитонов, художник.

 

Всех этих людей, к тому времени - убежденных монархистов и имперцев, объединяло славное прошлое официальных советских деятелей культуры и бурные духовные искания "перестроечной" поры.

 

Обращение активистов Комитета Шаргунова, видимо, было квалифицировано Прокуратурой Москвы как официальное исковое заявление.

 

14 декабря 1998. В том же выпуске "Русского вестника" публикуется и официальное заявление "Союза Общественных Объединении по защите чести и достоинства русского народа", подписанное Владимиром Осиповым и Евгением Фоченковым, которые предъявили обвинение в "кощунстве" и "потакании" оному безо всяких обиняков вполне конкретным персонам: директору Манежа Станиславу Каракашу, мэру Москвы Юрию Лужкову и министру культуры Владимиру Егорову: "Возникает вопрос: о чем думало официальное начальство, в т.ч. руководство Центрального выставочного зала страны, разрешая ритуальное святотатство?". "Беснование в Манеже стало возможным благодаря фактическому потаканию со стороны компрадорского режима. Мэр Лужков был скор на обличение генерала Макашова за одно лишь произнесенное им слово. Будет ли он также скор на осуждение христоненавистников? Или позорно промолчит, как в случае показа на НТВ антихристианского фильма Скорсезе? И до каких пор Министерство культуры будет опекать русофобов?".

 

Профессиональные патриоты

 

Максим Шевченко

 

14 (?) декабря 1998. Авдей Тер-Оганьян встретился с православным журналистом и политтехнологом Максимом Шевченко, редактором приложения к "Независимой газете" "НГ-религия". Эта встреча произошла по просьбе Марата Гельмана в гельмановском штабе предвыборной кампании лидера СПС Сергея Кириенко, созданного для участия Кириенко в выборах мэра Москвы и депутатов от СПС - в выборах в ГД в 1999.

 

Шевченко расспрашивал Тер-Оганьяна о подробностях событий в Манеже и потребовал от художника признать (для публикации), что куратор Елена Романова ничего не знала о его готовящейся акции. Тер-Оганьян сообщил, что это неправда, пообещал подумать на эту тему и сообщить журналисту. Через несколько дней он сообщил Шевченко, что согласен взять всю ответственность на себя, но статья в НГ-религии с невнятной формулировкой в отношении Романовой к тому времени уже вышла.

 

Подчеркнем, что Максим Шевченко тесно сотрудничал с избирательными штабами Кириенко и кандидатов от СПС в ГД с 1998 до 2008, был, вместе с методологом Сергеем Градировским, одним из разработчиков политтехнологического проекта "Русский ислам", бурно продолжал развивать идеи политического диалога между православием и "русским исламом", а в 2011 назывался в числе лидеров новой "социал-демократической партии", могущим претендовать на депутатское кресло. Не исключено, что благодаря "штабным" контактам между Шевченко и Гельманом, "НГ-религии" на тему процесса над Тер-Оганьяном больше не писали.

 

Ольга Костромина

 

15 декабря 1998. Пресс-служба Хамовнической прокуратуры Москвы заявила через ИТАР-ТАСС, что началась доследственная проверка по уголовному делу, возбужденному по "коллективному заявлению" группы граждан. Что это за "группа граждан", не уточнялось. Православная корреспондент ИТАР-ТАСС Ольга Костромина, характеризующая события в Манеже однозначно как "кощунство" и "вандализм", попыталась связаться на эту тему с министром культуры Владимиром Егоровым. Но тот давать комментарии отказался. Зато анонимный "сотрудник министерства" сказал, что "организатором коммерческой выставки выступило не министерство, а частные лица, они и должны нести ответственность за весь показ", и что "раздувать небольшой эпизод не имеет смысла: при больших вернисажах - а его участниками было свыше ста художественных объединений из России, СНГ и Западной Европы - без инцидентов никогда не обходится. Если контролировать каждого, можно обидеть остальных мастеров культуры". Корреспондент ИТАР-ТАСС уверенно резюмирует: "Тот факт, что оскорблены миллионы сограждан, исповедующих православную веру, Минкультом в расчет не принимается: здесь все так же делят культуру на светскую и церковную, всячески открещиваясь от последней".

 

15 декабря 1998. "Православному спецкорру" ИТАР-ТАСС Елене Ерофеевой удалось получить резко критическую оценку событий в Манеже от "социального" вице-премьера Валентины Матвиенко. Та потребовала от правоохранительных органов "принять решительные меры, чтобы подобные акты вандализма не имели места в нашем обществе".

 

Подчеркнем, что обе указанные сотрудницы ИТАР-ТАСС были фанатичными православными активистками, последовательно продвигавшими разнообразные общественные и политические инициативы Московского Патриархата РПЦ (введение в средних школах России "Основ православной культуры" и т.п.).

 

16 декабря 1998. В приложении к "Независимой газете" "НГ-Религии" (№12-1998) его редактор Максим Шевченко и корреспондент Александр Рудаков (одновременно - корреспондент "Славянского мира") опубликовали статью "Провокация против верующих". В ней, в частности, говорилось: "Прокуратура Москвы может в ближайшее время начать расследование по ст. 213 УК РФ («хулиганство») и ст. 282 - «возбуждение национальной, расовой или религиозной розни»...".

В отношении виновных в "кощунстве" НГ высказывалась фантастически: "Наверняка те штрафы или даже условные тюремные сроки, которые им (художникам "группы Тер-Оганьяна" - ЗИ) грозят, будут щедро компенсированы неизвестными пока широкой общественности спонсорами г-на Тер-Оганьяна, которых, кстати, тоже вполне можно привлечь к уголовной ответственности за подстрекательство к подобным акциям".

В статье утверждалось, что "прямой жертвой создавшейся ситуации становится арт-директор выставки Елена Романова". Далее упоминается, что в редакцию «НГР» пришло коллективное письмо участников выставки, в котором, в частности, сказано, что художники, «осуждая безответственные поступки», вместе с тем «заинтересованы в нормальном развитии отечественного искусства». Связь между "жертвой-Романовой" и письмом неназванных художников, осуждающих "безответственный поступок" Тер-Оганьяна, в тексте статьи неочевидна.

(Текст републикован в "Православных вестях от 10 февраля 1999 и других подобных изданиях)

 

Патриарх дает "отмашку"

 

18 декабря 1998. Ольга Костромина из ИТАР-ТАСС сообщает, что Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, являющийся также Правящим Архиереем Москвы, обратился с официальным письмом к Юрию Лужкову, в котором потребовал от мэра сделать все возможное, чтобы участники кощунственной акции в Манеже “в соответствии с законом понесли наказание, а верующим Москвы была бы гарантирована защита от подобного оскорбления их религиозных чувств”.

 

 

Патриарх называет акцию "бесстыдным глумлением", “неслыханным надругательством и богохульством”, и указывает, что произошло оно “при явном попустительстве руководства Манежа". “Происшедшее болью и возмущением отозвалось в сердцах православного народа. Неужели, прикрываясь демократией и свободой, можно столь откровенно попирать религиозные чувства верующих людей? Будет ли положен конец вседозволенности и безнаказанности?" — спрашивает Алексий у Лужкова.

 

18 декабря 1998. На сайте Гельмана "Современное искусство в сети" опубликовано упомянутое выше коллективное письмо от художников, осуждающих "вандализм" и "безответственность" на выставке в Манеже, и защищающее куратора Елену Романову от "несправедливых обвинений". Это заявление было приобщено к уголовному делу в качестве доказательства вины Тер-Оганьяна.

 

18 декабря 1998 Хамовнический межрайонный прокурор Москвы возбудил уголовное дело № 202275 по факту возбуждения национальной, расовой и религиозной вражды по ст. 282 ч.1 УК РФ.

 

 

ОБЩЕСТВЕННАЯ ДИСКУССИЯ

 

Миссионеры РПЦ

 

Андрей Кураев

 

19 декабря 1998. Миссионер Андрей Кураев, сообщил на своем сайте, что "рвали и рубили иконы" в Манеже 15-16-летние подростки под руководством некоего Авдия Тер-Оганьяна, ради "геростратовой" славы. Далее Кураев обвинял прессу в ангажированности и жаловался, что в "Вечерней Москве" и "Труде" то ли сократили, то ли вовсе не приняли к публикации его статью о кощунстве в Манеже с упоминанием о том, что в тот же день "на другом конце Манежной площади Дума приняла постановление, призывающее поставить в центре Москвы памятник первопалачу Дзержинскому. Тер-Оганьян вряд ли как-то связан с думскими коммунистами. Но Господь Промыслом Своим свел эти два события, чтобы через их совмещение лучше стал виден смысл каждого из них: “свобода” плевать на иконы однажды уже обернулась ГУЛАГом".

 

Кроме журналистского шуллерства - насильственного ("промыслом господним") логического сближения двух никак не связанных между собой событий ради произнесения угрожающего окончательного слова "ГУЛАГ" - материал Кураева грешил неправдой по существу: к этому моменту ни одной публикации в прессе в поддержку Тер-Оганьяна не появилось.

 

Правозащитники

 

Рубен Макаров

 

21 декабря 1998. Арт-критик Федор Ромер (Александр Панов) на персональном сайте журналиста Рубена Макарова "Игра в identity" (сайт уничтожен) попытался как можно доходчивей объяснить читателям иронические смыслы работы Тер-Оганьяна. Этот материал, появившийся на весьма маргинальном ресурсе через 16 дней после события, через три дня после возбуждения уголовного дела, и в разгар агрессивной медиа-кампании, направленной против художника, ведущейся во многих православных СМИ, на страницах главного информагентства страны, а также в одной из самых влиятельных центральных газет и на единственном в то время специализированном интернет-ресурсе "Современное искусство в сети" - стал первой публикацией в поддержку художника. В этом тексте Ромера, среди прочего, упоминается о "прямом звонке Лужкова" в Манеж.

 

21 декабря 1998. В правозащитной газете "Экспресс-хроника" об акции Тер-Оганьяна написали правозащитники Виталий Богданов и Александр Подрабинек.

 

Александр Подрабинек


Они привели целый веер имеющихся мнений. Кроме ряда радикально-православных манифестаций, зафиксировали резко критический религиозно-политический взгляд давнего оппонента МП РПЦ священника Глеба Якунина, председателя общественного Комитета защиты свободы совести : "Действия Тер-Оганьяна абсолютно недопустимы. Более того, они провокационны, потому что наши маргиналы-великодержавники, антисемиты, мракобесы и "красные" попы воспользуются этим случаем, чтобы разжечь ненависть ко всем, кто критикует Московскую патриархию. Такие поступки крайне вредны. Думаю, государство должно вмешаться и запретить это безобразие. Не в уголовном, но хотя бы в административном порядке".

 

Приводят правозащитники и слова галериста Марата Гельмана: "Художник постоянно ищет границы возможного, границы того, что общество ему позволит. Как в начале перестройки - секс, обнаженное тело... А сейчас общество стало формально-религиозным, вот и художник нашёл для себя актуальную зону. Религиозный канон - одно из табу, и художники очень часто на это табу нарываются, пытаются его как бы преодолеть. В России к этому ещё не привыкли. Искусство это не лекарство, а боль. Это значит, что оно может только проявить некую проблему. Мне кажется, здесь проблема в том, что икона, с одной стороны - предмет поклонения, духовный предмет, с другой - фактически разменная монета, предмет торговли, подделки, контрабанды. Мы, к сожалению, к этому привыкли. То, что акция Тер-Оганьяна вызывает у многих такую отрицательную реакцию, - от недомыслия. В России не понимают разницы между искусством и жизнью. Но искусство - отражение жизни, а не жизнь; это некое зеркальце, и в нём часто могут отражаться не совсем приглядные детальки нашей жизни... И если вы разобьёте зеркало, от этого ничего не изменится".

 

Соглашаясь с православной общественностью в том, что акция Тер-Оганьяна весьма сомнительна с т.з. морали, сами Богданов и Подрабинек все же настаивали на безусловной ценности свободы слова: "Оскорбление святыни - это скорее вопрос морали, а не права. Не всё плохое и безнравственное должно быть наказано в уголовном или административном порядке. Не всё, что нам по каким-либо причинам не нравится, должно быть изъято и запрещено... Слову должно противостоять слово, богохульству - проповедь, вульгарности - искусство".

 

Художественное сообщество

 

Иосиф Бакштейн

 

Примерно 21 декабря 1998 в Институте современного искусства (глава - Иосиф Бакштейн) прошел "круглый стол" с обсуждением событий в Манеже. В мероприятии участвовало около 30 представителей московской художественной сцены. Мнения участников в отношении акции Тер-Оганьяна разделились. Одни (прежде всего Андрей Ерофеев и Анатолий Осмоловский) считали вызвавшую скандал акцию очень удачной художественной работой. Другие (прежде всего Борис Орлов и Константин Звездочетов) остро критиковали акцию.

 

23 декабря 1998. Милена Орлова описала в "Коммерсанте" сложившийся на тот момент расклад мнений в художественном сообществе относительно акции Тер-Оганьяна. О том, что эти сведения почерпнуты из дискуссии в Институте Бакштейна, как и мнение самого Бакштейна, не указывались.

 

"Возглавляющий Государственную коллекцию современного искусства искусствовед Андрей Ерофеев считает Тер-Оганьяна одним из лучших московских художников и неизменно приглашает его участвовать в своих выставках. "Словосочетание 'осквернение иконы' — это навязанный нам штамп, с которым он играет,— говорит Ерофеев.— Это не иконы, а картонки с плохо напечатанными репродукциями. И почему сфера православной иконографии сегодня является зоной вне критики, почему она претендует на тотальность?" По мнению Ерофеева, отношение общества к произведениям, нарушающим подобные табу, является показателем его цивилизованности.

 

Многие художники старшего поколения готовы поддержать Тер-Оганьяна в его борьбе с "надвигающейся поповской диктатурой".

 

Зато среди более молодых художников есть люди, которые полагают, что Тер-Оганьян недостаточно бескомпромиссен. Так, редактор леворадикального журнала "Радек" Анатолий Осмоловский считает, что если уж осквернять иконы, то это надо делать в храме, а не в выставочном зале. "Но,— предупреждает он,— Тер-Оганьян занимается искусством, а перенесение акции в храм будет воспринято как чисто политический жест".

 

Описывая мнения группы художников, подписавших письмо против Тер-Оганьяна и в защиту Елены Романовой, арт-критик сообщает: "Но и тут мнения делятся: одни считают себя прежде всего верующими людьми, а потом уже художниками, другие указывают на то, что общество и так накалено разного рода националистическими высказываниями и не дело художника подливать масла в огонь. Третьи же сетуют на то, что вот только-только прогрессивные художники подружились с богатыми покупателями или даже политиками, которых с трудом удалось убедить в том, что современное искусство — дело чистое и приятное, и вот теперь Тер-Оганьян своей выходкой рушит надежды на бизнес, славу и престиж".

 

Обратим внимание - Орлова упоминает о том, что опасения Елены Романовой по поводу ее возможного увольнения с работы (в тот момент Романова работала преподавателем МГУ и куратором в галерее L) в связи с акцией Тер-Оганьяна, не оправдались.

 

Собственного мнения по поводу акции журналистка не высказывает.

 

Эта статья стала первой "нейтральной", а не остро-критической, публикацией о событиях в Манеже в общественно-политической центральной прессе.

 

В те же дни началось "объективное" интернет-голосование по акции Тер-Оганьяна на сайте галереи Марата Гельмана "Современное искусство в сети". Начальные результаты однозначно свидетельствовали, что люди, имеющие выход в интернет и интересующиеся современным искусством, художника поддерживают. Однако, скоро голосование, будто бы по техническим причинам, прервалось. Тем не менее обозреватель (и художник) Сергей Кузнецов успел отметить, что критические в отношении акции комментарии были гораздо развернутей и решительней, чем реплики оппонентов: "Скажите мне, где найти эту блядскую суку, этого Авдея Тер-Онаняна. Где его галерея? Я обязательно его найду. Он теперь мой заклятый враг на всю жизнь и он получит по морде. Сука, я ему не дам жить спокойно. Он будет скрываться как Салман Рушди. Пусть лучше сам откликнется. Блядище" и т.п.).

 

***

 

Тем временем, уголовный процесс над Тер-Оганьяном развивался довольно высокими темпами.

 

РАССЛЕДОВАНИЕ И ОБВИНЕНИЕ

 

Юрий Крылов

 

23 декабря 1998 уголовное дело №202275 принято к производству следователем отдела по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности и межнациональных отношениях прокуратуры гор. Москва Юрием Крыловым. Дело возбуждено по двум статьям УК - 282 ("Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства") и 234 ("Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры").

 

25 декабря 1998. Следователь Юрий Крылов принял постановление о производстве обыска по месту жительства Тер-Оганьяна, а зампрокурор Москвы В.В.Росинский санкционировал это решение. Обыск проведен в тот же день. Изъяты вещественные доказательства преступления - топор, фотографии, на которых изображен обвиняемый в момент разрубания икон на выставке; три иконы, находившиеся на стенде в Манеже и оставшиеся целыми; две иконы с "образцами богохульства" (одна - с вырубленным ликом, другая с наклейками эротического содержания")

 

С 7 декабря 1998 в Прокуратуру Москвы начали поступать письма от православных верующих, которые утверждали, что оскорблены действиями Тер-Оганьяна и требуют его наказания. Организовал эти массовые обращения в Комитет Шаргунова. К моменту вынесения обвинения Тер-Оганьяну, в прокуратуру поступило более 1200 таких писем. Все они были приобщены к делу в качестве доказательства вины.

 

В то же время ни одного письма в поддержку художника, как особо оговаривается в Обвинительном заключении, в Прокуратуру не поступило.

 

Пострадавшие кураторы

 

Вильям Мейланд (слева) и Владимир Любаров

 

28 декабря 1998. Владислав Куликов, корреспондент "Российской газеты" (официального органа Правительства РФ) полностью солидаризируется с Патриархом Алексием в том, что действия, подобные демонстрации богохульного фильма Скорцезе по НТВ и акции Тер-Оганьяна в Манеже - это сознательная атака на РПЦ тех сил, которые стремятся к дальнейшему разделу России.

 

О "руководстве Манежа", которое в обвинительном ключе упоминал в своем письме к Лужкову Патриарх, Куликов сообщает: "Как сказали нашему корреспонденту в дирекции "Арт Манежа", акция началась вечером, когда руководители выставки уже ушли домой, и потому не смогли предотвратить выходку вандалов".

 

И все же руководители всей выставки "Арт-Манеж" - почтенные шестидесятники Вильям Мейланд и Ксения Богемская, которые действительно никакого отношения к акции Тер-Оганьяна не имели, - в конце 1998 (?) были уволены с постов кураторов.

 

Их сменили Александр Якут и Ольга Лопухова.

 

Увольнение Мейланда и Богемской художественным сообществом никак не комментировалось.

 

Сам Мейланд уже после бегства Тер-Оганьяна в сентябре 1999 характеризовал его акцию как "маловысокохудожественное надругательство", а о своем отношении к судьбе художника писал в "Арт-газете": "Жалко птичку. Но гадить все-таки не надо. Карьера Кулика и Бренера не всем по зубам, а по ним-то и получить можно, в чем и убедился «художник-атеист» Авдей".

 

При этом о собственном увольнении из-за этой акции Мейланд не упоминал.

 

Ксения Богемская, умершая в 2010, ни разу об акции Тер-Оганьяна публично не высказывалась.

 

Елена Романова свои должности и в МГУ, и в галерее сохранила. В Манеж в качестве куратора больше не приглашалась.

 

В конце декабря 1998 (?) следователь Крылов поручил провести искусствоведческую экспертизу акции Тер-Оганьяна эксперту Александру Морозову.

 

5 января 1999. Тер-Оганьян допрошен в качестве свидетеля. Он показал:

 

- что он умышленно не поставил в известность о теме своего проекта куратора выставки Елену Романову, заранее запретившую ему выставлять оскверненные иконы

 

- что "ученики", перечисленные в объявлении, не знали о готовящемся в перформансе и не участвовали в его осуществлении

 

- что ранее он не был знаком с фотографом, сделавшим несколько фотографий его акции и потом ему их передавшим

 

- что он действительно испортил или уничтожил восемь тиражных икон

 

- что он сам навязал Герману Виноградову порубленную икону

 

- что он слышал, как некоторые посетители выставки открыто выражали возмущение его акцией и требовали ее прекратить

 

При этом художник виновным себя не признавал, указывая на свое право оставаться атеистом и выражать мнение в отношении веры в бога и деятельности церкви свободно, ссылаясь на светский характер российского государства.

 

(?) января 1999. В газете "Татьянин день" журналист телепередачи "Русский дом" Александр Егорцев рассказал, каким образом снималось ставшее знаменитым в православной среде интервью с Авдеем Тер-Оганьяном. Среди прочего он привел слова куратора Елены Романовой, которая в первые дни после акции еще называла Тер-Оганьяна "очень хорошим художником" и полагала, что ничего плохого он не сделал ("Но на самом деле в этом страшного ничего нет. Он же не человека убил, не овцу, в конце концов, зарезал - он просто... деревяшки раздолбал"). Егорцев так же сообщил, что съемочная группа сразу же передала отснятые материалы в прокуратуру.

 

11 января 1999. Федор Ромер (Александр Панов) на "Игре в Identity" опубликовал статью "Судьба безбожника", в которой резко критикует "Независимую газету" за занятую ею в отношении дела Тер-Оганьяна позицию: "В ежемесячном приложении к "Независимой" "НГ-религии" (№ 11, декабрь 1998) появился текст "Провокация против верующих", сочиненный неким Александром Рудаковым и ответственным секретарем "Религий" Максимом Шевченко, поэтом-графоманом и восторженным почитателем Блока и Белого. Сей юноша сляпал образцовый политдонос с указанием всех фамилий участников манежной акции (несовершеннолетних учеников Тер-Оганьяна) и даже номеров статей УК, по которым можно (и нужно!) возбудить дело против художника, культивирующего "патологию и уродство".

 

Журналист опять упоминает о "прямом звонке Лужкова в ЦВЗ и рассказывает о судьбе куратора Елены Романовой: "Дирекция ярмарки и ЦВЗ "Манеж", напуганная прямым звонком Лужкова, всячески открещивается от Тер-Оганьяна, и даже пугает увольнением куратора некоммерческой программы ярмарки Елену Романову (пригласившую Авдея, но не согласовавшую с ним до конца сценарий акции). Еще один образчик трусливого и тупого хамства! Романова, правда, получила несколько выгодных коммерческих предложений и - в случае изгнания из манежного бестиария - явно не окажется на улице".

 

Описав ситуацию с продвижением дела Тер-Оганьяна, критик добавляет: "Все изложенные факты (уголовное дело, травля в прессе, увольнения, допросы и обыски) лишь доказывают качественность самой акции Авдея, оказавшейся отличной лакмусовой бумажкой для проверки психического и интеллектуального здоровья общества, считающего себя европейским, светским и демократическим".

 

Профессиональные патриоты против закулисы

 

15 января 1999. На forum.msk.ru опубликована статья Яна Таненбаума - попытка выстроить апологию Тер-Оганьяна. Таненбаум - псевдоним Юлии Вольфсон, специалиста по художественному рынку, недавно переехавшей на ПМЖ в США.

 

16-21 января 1999. На форуме портала "Полит ру" с подачи Юлии Вольфсон (Яна Таненбаума) развернулась псевдоюридическая дискуссия по "случаю Тер-Оганьяна". Форум Полит ру в то время был не менее важным "инструментом политического влияния", чем сам портал; в его дискуссиях принимали участие активно практикующие политтехнологи, законодатели и прочие разнообразные эксперты "пула" администрации Президента РФ, консерваторы широкого спектра ("левые" критики называют "Полит ру" "сервером либерал-фашистов рыночников") - Роман Лейбов, Дмитрий Ицкович, Модест Колеров, Михаил Болотовский, Борис Львин, Анатолий Левенчук, Марат Гельман и мн. др.

 

В данном случае дискуссию вели более 25 "экспертов". Большинство из них были настроены в отношении действий Тер-Оганьяна резко критически и открыто высказывали пожелания отправить художника в тюрьму.

 

Наличествующее законодательство представил "Почвоед", перечислив те статьи УК РФ, которые гипотетически могли бы подойти к "случаю Тер-Оганьяна" (282, 26, 243, 214). Однако, ни одна из этих статей, "к великому сожалению" эксперта, не вела, по его мнению, к обвинительному заключению.

 

Другие участники дискуссии высказали множество предложений по изменению "несовершенного" Уголовного кодекса, пока не позволяющего квалифицировать подобные действия, как преступления. Самое радикальное из таких предложений принадлежало православному профессору Михаилу Болотовскому, недавнему "христиано-демократу" и деятелю КРО, с 1993 проживающему в Израиле, но продолжавшему проявлять "ближневосточную" профессиональную экспертную активность на площадке "Полит ру". Болотовский уже тогда предлагал определить круг "традиционных" для России религий и законодательно запретить россиянам нарушать нормы "обычного права", установленные этими религиями.

 

Ему противостоял создатель "Либертариума", либертарианец родом из Ростова-на-Дону, Анатолий Левенчук, отрицавший возможность какого-либо общенационального законодательного консенсуса в чем бы то ни было, кроме защиты прав собственников, при этом возможностей отнести "личные религиозные чувства" к "собственности" Левенчук не находил.

 

Подобные дискуссии полуанонимных околокремлевских "экспертов", несомненно, влияли на медиальные "говорящие головы" - либеральную прессу, в чем можно убедится и на материале "казуса Тер-Оганьяна".

 

(2?) января 1999. Допрошена свидетель Елена Романова, куратор выставки в Манеже. Она заявила, что не знала о готовящемся перформансе Тер-Оганьяна ("случившимся я была потрясена, для меня такая акция была неожиданной, такой глупости я от Авдея не ожидала") и во время выставки к его стенду не подходила из-за занятости. Описывая развязку истории, она утверждала, что "никакого рукоприкладства не было" и представляла Тер-Оганьяна провокатором ссоры с администрацией Манежа.

 

"Перед закрытием вернисажа в этот день, примерно в 21 час, ко мне подошел директор «Росизо» Шандыбин Олег Евгеньевич и сказал, что в зале происходит какое-то безобразие. Я побежала в зал и увидела у стенда Тер-Оганьяна директора «Манежа» Каракаша Станислава Юрьевича и двух охранников, которые выгоняли Авдея из «Манежа» и требовали, чтобы он покинул помещение. И стали снимать и убирать остатки разрушенной инсталляции. Я увидела на полу щепки у стенда Авдея, который стал кричать, о том, что устроители выставки не имеют права снимать его экспозицию. Но директор сказал, что если он не покинет выставку, то он вызовет милицию. Никакого рукоприкладства не было. Посетители почти уже все ушли, так как был погашен свет и зал закрывался. Авдей самостоятельно ушел".

 

Романова также дала экспертную оценку перформансу Тер-Оганьяна, заключив, что его работа не имеет отношения к искусству, а главной целью его деятельности было "раздувание скандала вокруг своей персоны": "Как искусствовед занимающийся современным радикальным искусством могу сказать, что акцию Тер-Оганьяна трудно считать художественной, поскольку этическая подоплека доминирует и не позволяет рассматривать ее с точки зрения эстетической. С точки зрения авангардного искусства эта акция вторична по сравнению с деконструктивизмом футуристов начала века, и то с большой натяжкой. Скорее всего Авдей использовал предоставленные ему возможности для раздувания скандала вокруг своей персоны, что и случилось".

 

Романова рекомендовала следствию привлечь в качестве свидетелей охранников ЦВЗ и художников Веру Колганову и Германа Виноградова.

 

С 20 января 1999 до предъявления Обвинительного заключения 26 февраля 1999 были допрошены основные свидетели по делу (точных дат допросов у нас не имеется). Их показания в дальнейшем легли в основу обвинения, предъявленного Тер-Оганьяну.

 

А.А.Иванов, гендир. охранного предприятия "БОСС" показал, что иконы, выставленные Тер-Огяньяном, был сняты по распоряжению директора ЦВЗ Станислава Каракаша, который сам присутствовал при снятии; что люди возмущались акцией, Тер-Оганьян требовал не снимать работы, но был сопровожден охраной до выхода.

 

Герман Виноградов, художник, показал, что Тер-Оганьян предложил купить его работу, повел к стенду, снял со стены икону и разрубил ее, что "он был обескуражен в этот момент, и не осознал что происходит, и не мог дать точную оценку происшедшему. Данную икону он принес домой и через два дня сжег ее. В начале января он позвонил Тер- Оганьяну с требованием выступить в средствах массовой информации и объявить, что тот вовлек его в свою акцию, не поставив в известность о своих намерениях по проводимой им акции на выставке. Дополнительно свидетель пояснил, что на выставке не видел людей, желающих приобрести у Тер-Оганьяна поруганные иконы, и если бы он знал о готовящейся акции по осквернению икон, то никогда бы не принял в ней участия".

 

Вера Колганова, художница, показала , что именно она выступила с требованием снять экспозицию Тер-Оганьяна с выставки и привлекла к этому своих знакомых - Виктора Санчука и Юрия Нечипоренко, что бить Тер-Оганьяна не стала, несмотря на его предложение, что Виктор Санчук связался с администрацией зала и экспозицию удалили. Колганова также высказала экспертную точку зрения: "Как специалист-художник могу сказать, что акция Тер-Оганьяна не имеет отношения к искусству и не может рассматриваться как какое-либо направление в искусстве".

 

Александр Градобоев, фотограф, показал, что видел, как Тер-Оганьян уничтожает иконы, что один человек унес одну из порубленных икон с собой, что он (Градобоев) сначала не вмешался, потому что не хотел помогать Тер-Оганьяну раздувать скандал, что Вера Колганова предложила ему и Юрию Нечипоренко предпринять действия к прекращению "этого безобразия", и он согласился. Действия Тер-Оганьяна он расценивает, "как провокацию, как оскорбление религиозных чувств верующих, как акцию, не имеющую отношения к искусству и к какому-либо направлению в современном искусстве, и направленную на разрушение духовных основ российского общества".

 

Давид Тер-Оганьян, сын Авдея Тер-Оганьяна, показал, что "о готовящейся акции своего отца не знал, участия в подготовке не принимал. Никто из его товарищей не знал о готовящейся акции и участия в ее подготовке не принимал. Почему отец обозначил его и других в объявлении как "Юных безбожников" он не знает, но точно уверен, что никто, из перечисленных в объявлении лиц, не давал согласия на свое участие в выставке".

 

27 января 1999. В газете "Иностранец" художник-концептуалист и журналист Никита Алексеев рассуждал о юридических перспективах дела Тер-Оганьяна. Вместе с православным экспертом, выступающим под ником "Почвоед", Алексеев сомневается в том, что действия Тер-Оганьяна подпадают под какую-либо из гипотетически подходящих статей УК РФ (282, 213, 26, 243, 214). Тем не менее, он полагал акцию Тер-Оганьяна "кретинской" и предлагал принять против него жесткие общественные меры: "художественной общественности вынести ему (Тер-Оганьяну - ЗИ) резкое порицание, запретить некоторое время участвовать в выставках, в общем, принять адекватные меры", а православной церкви ("такой же общественной организации, как любая другая) - "анафемствовать Тер-Оганьяна, тем более, что в детстве он был крещен в православие" (ошибка: Тер-Оганьян крестился в сознательном возрасте - ЗИ).

 

9 февраля 1999. Следствию предоставлено экспертное заключение Александра Морозова, доктора искусствоведения, профессора, зав. кафедрой истории отеч. искусства истфака МГУ, одного из известных специалистов по современному русскому искусству, которое понималось им как преимущественно творчество признанных официальных советских авторов, членов Союза художников. Этот взгляд Морозова был закреплен в огромной (более 70 тыс.ед. музейного хранения) коллекции "русского искусства 20 века", собранной Государственной Третьяковской галереей, в которой Морозов проработал долгое время. Морозов являлся постоянным оппонентом других историков современного русского искусства, понимавших под таким искусством по преимуществу художественную деятельность советского андеграунда, совпадавшую в основных исканиях с западными школами модернизма и постмодернизма.

 

В своем заключении Морозов утверждает, что "современному искусству не известно какое-либо направление, предполагающее подобные (тер-оганьянову - ЗИ) действия в отношение объекта имеющего религиозную значимость", а также отказывает акции Тер-Оганьяна в оригинальной авторской идее, новизне и свежести. На основании всего этого делает вывод о том, что "действия Тер-Оганьяна по разрубанию икон невозможно считать ни проявлением какого-то направления в современном искусстве, ни явлением искусства вообще".

 

При этом эксперт Морозов ссылался на статью Милены Орловой в "Коммерсанте", как на основной источник своих знаний об "антиклерикальных" работах в западном современном искусстве. Комизм этой "базовой научной ссылки" заключается не только в том, что эксперт ссылается на текущую московскую общественно-политическую прессу, а не на имеющиеся во множестве фундаментальные академические исследования (что само по себе нонсенс для ученого), но и в том, что указанная статья Орловой вообще посвящена другой теме, о западных же аналогах акции Тер-Оганьяна в ней упоминается мельком.

 

В один из февральских дней знакомая журналистка православной студенческой газеты "Татьянин день" Евгения Снежкина сообщила Тер-Оганьяну, что пару недель назад к ним в редакцию приходил человек, который демонстрировал огнестрельное оружие и требовал сообщить домашний адрес Тер-Оганьяна. О поступившей угрозе физической расправы сотрудники редакции (два месяца назад первыми взявшиеся за "расследование дела Тер-Оганьяна") ни в прокуратуру, ни самому Тер-Оганьяну не сообщили.

 

12 февраля 1999. Следователь Крылов поручил провести судебные экспертизы Энгелине Смирновой и протоиерею Владимиру Силовьеву.

 

13 (?) февраля 1999. В православно-патриотической миссионерской газете для любителей тяжелого рока и байкеров "Дверь в Рок-н-ролл" (издатель - Владимир Марочкин), активно борющейся против "сатанизма" в брутальной молодежной среде, вышла статья "Бесы среди нас". После описания событий в Манеже и выражения собственного мнения о них ("Любой подонок может подойти и надругаться над русскими святынями". "И только один из них, проходивший мимо, только один нашелся, кто дал по морде этой скотине по кличке Тер-Оганьян (запомните эту скотину!)"), автор называет еще два имени "бесов", рекомендуемых к запоминанию для дальнейших активных противодействий со стороны буйной молодежи: "Знайте имя еще одного подонка, поругающего наши святыни, наш народ, наше Отечество - Марат Гельман... Это такие как он пытаются внушить нам, что всегда святое для русского человека слово «патриот» устарело и на смену пришло другое, более близкое и понятное ему, Гельману, - «Иуда»...А вспомните чернокожую и потому никогда не краснеющую Ночную Телеведьму Хангу, регулярно прилетающую в Москву самолетом компании «Пан Американ» из Штатов, для того чтобы рассказать нам «про это». Как будто мы «про это» сами ничего не знаем! Как будто «про это» знают только никогда не краснеющие обезьянки. Запомните ее. И отведите при случае в бомжатник под Крестовским мостом. Там ее многому научат... Бесы! Они среди нас. Их нетрудно узнать. Смотрите. Слушайте. Запоминайте. И не убоитесь. Потому что Страшный Суд придет и Господь покарает нечисть".

 

13 февраля 1999. В специализированном журнале "Артхроника" опубликована статья Александры Обуховой о процессе Тер-Оганьяна. Это была первая публикация в поддержку художника в профессиональной прессе. Обухова приводит описания ряда "антиклерикальных работ" в модернистком и постмодернистком искусстве России и других стран, убедительно показывая, что работа Тер-Оганьяна принадлежит к широко известной и развитой мировой художественной традиции.

 

В журнале приводится автокомментарий к работе Тер-Оганьяна. Во всех частностях он отличается от того автокоммертария, который Тер-Оганьян дал ЗИ в 2011. Поэтому приведем его полностью:

 

"Проблема постмодернистского кризиса состоит в том, что в распоряжении художника оказывается лишь одна возможность высказывания - опосредованная, рефлексивная, "прямой" авангардистский жест больше не считывается. Я всегда пытался проанализировать эту ситуацию, применяя метод персонажности. Сначала был персонаж "Художник-халтурщик", тиражирующий копии классических произведений современного искусства . Эту роль я отыгрывал, чтобы продемонстрировать, что говорить на языке оригиналов уже невозможно. Смыслом сообщения были не мои картины, а именно персонаж, которого я озвучивал.

 

Мой теперешний персонаж, "Учитель" в "Школе современного искусства" - это попытка в изменившихся условиях найти новую позицию по отношению к искусству. В нем есть и дистанция, и ирония, но он позволяет мне быть эдаким художником-модернистом, продолжателем традиции дадаистского эпатажа. С помощью своего персонажа я заставляю модернистские технологии действовать, заключая их в кавычки, без которых они не работают. А то, что они все-таки заработали, мы сегодня и наблюдаем. И заведенное дело, и угрозы в мой адрес, - это не удивительно. Но величина этого скандала говорит о тяжелом состоянии нашего общества. А сам факт скандала - несомненно, положительное качество акции. Я этого и добивался. Искусство должно работать. Если оно никого не трогает, оно превращается в дизайн. Побочная социальная функция моей работы - это не попытка подвергнуть сомнению статус церкви или оскорбить верующих, а стремление выяснить, где пролегает граница между искусством и дизайном.



Я атеист и отношусь к христианству так же, как, скажем, к греческой мифологии, ничего не имея против персонажей книги под названием "Библия". Может быть, если бы я жил в 10 или 12 веке, я бы стал истовым христианином, пошел бы в монахи и боролся за веру, потому что был бы погружен в ту, средневековую, культуру..."

 

22 февраля 1999. Следствию предоставлено экспертное заключение Энгелины Смирновой, профессора кафедры истории отечественного искусства истфака МГУ, доктора искусствоведения, главного научного сотрудника Госинститута искусствоведения Министерства культуры РФ.

 

Энгелина Смирнова - сотрудница кафедры истфака МГУ, возглавляемой тем же Александром Морозовым, который был автором другой, уже упомянутой, экспертизы по делу. Смирнова - известный в мире ученый, один из крупнейших российских специалистов по древнерусской живописи.

 

Отвечая на ряд вопросов следствия, она утверждала, что иконы, разрубленные Тер-Оганьяном, не представляют исторической или культурной ценности и не  являются памятниками истории и культуры (для следствия это означало, что его действия не подпадают под вменяющуюся ему статью УК о "вандализме" - ЗИ ). Но при этом "являются значимыми для социальной памяти и общественной нравственности православных граждан", а действия Тер-Оганьяна "выражают подрыв доверия и уважения к религиозному вероисповеданию граждан". На вопрос о том, можно ли отнести эти действия к какому-либо направлению в искусстве, ответила: "По-моему, искусство должно что-то созидать, а не разрушать. Когда рубят иконы, по-моему, это хулиганство, а не искусство. По-моему, действия Тер-Оганьяна по разрубанию икон нельзя отнести к какому-либо направлению в искусстве. Но поскольку я не являюсь специалистом по направлениям в современном искусстве, то этот вопрос следует задать другому эксперту, который в данной области является специалистом".

 

Заметим, что в начале 2000-х Смирнова плотно сотрудничала с разнообразными структурами РПЦ, награждалась за это церковными орденами, однако, в конце 2008 активно включилась в защиту музейных ценностей от притязаний на них РПЦ.

 

22 февраля 1999. Следствию предоставлено экспертное заключение весьма влиятельной в церковных кругах персоны - протоиерея Владимира Силовьева, председателя искусствоведческой комиссии при Епархиальном совете  Москвы. Уже через год Синовьев станет главой издательства Московского патриархата и главным редактором "Журнала Московской Патриархии".

 

По утверждению самого Силовьева, он проводил эксперизу по благословению Патриарха Алексия. В экспертизе утверждал, что "все предметы культового назначения, используемые в жизни Православной церкви, вне зависимости от их художественной значимости, являются святыней. Все они освящаются согласно чину Православной церкви и приобретают сакральное значение", а совершенный Тер-Оганьяном акт "представляет собой поругание исторической памяти русского народа", "вызывает неприязнь, чувство ненависти к образу жизни, культуре, традициям, религиозным обрядам граждан, исповедующих православие, способны возбудить религиозную вражду", "способно возбудить среди православных граждан чувство естественного недоверия и вражды к согражданам-атеистам", "имеет также ярко выраженную антикультурную тенденцию", "декларирует гражданское бесправие православных жителей России, и, надеясь на полную безнаказанность, стремится доказать, что по признаку отношения граждан к православной вере, к их религиозным ценностям и их убеждениям, может быть совершено любое оскорбительное действие, а следовательно, не показывается, а именно утверждается их гражданская неполноценность".

Эту свою точку зрения на подобные художественные действия и в дальнейшем считал официальной точкой зрения РПЦ.

 

22 февраля 1999. На основании экспертных заключений следователь Юрий Крылов постановил прекратить уголовное дело в части, касающейся ст. 243 УК РФ ("Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры").

 

26 февраля 1999 Крылов постановил привлечь Тер-Оганьяна в качестве обвиняемого по уголовному делу №202275, предъявив ему обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 282 ч. 1 УК РФ (максимальный срок наказания - 2 года тюрьмы).

 

Основой Обвинительного заключение стали:

 

- жалобы в прокуратуру Юрия Нечипоренко и "группы православных активистов" (комитета "За нравственное возрождение Отечества")

 

- вещественные доказательства, изъятые у обвиняемого (топор, 3 целые и 2 иконы, "поруганные" еще до акции в Манеже; фото акции)

 

- видеокассета с записью интервью Тер-Оганьяна и свидетелей его акции в Манеже, представленная редакцией телепередачи "Русский дом"

 

- показания Тер-Оганьяна следствию

 

- три судебные экспертизы, заказанные следователем

 

- показания свидетелей обвинения

 

- массовые обращения в Прокуратуру Москвы православных верующих, оскорбленных действиями Тер-Оганьяна (три тома, т.е. около 1200, писем, приобщенных к делу).

 

Отметим процессуальные нарушения, допущенные следствием и свидетельствующие о его ангажированности:

 

- Обвиняемый не был информирован об имеющихся у него конкретных правах на защиту в период досудебного расследования.

 

- Ни Тер-Оганьян, ни его адвокат Михаил Железняк, никак не уведомлялись о ходе следствия и полученных доказательствах вины.

 

- Результаты экспертиз были переданы обвиняемому вместе с Обвинительным заключением. Таким образом обвиняемый был поставлен с неравные условия с обвинителями, не получив времени на сбор доказательств в свою защиту.

 

- Назначенные следователем эксперты были заведомо настроены на обвинение Тер-Оганьяна, что следует из их известных в научном мире взглядов.

 

- Ни один из этих экспертов не был специалистом в "современном искусстве" в общенаучном понимании, что ясно проявилось в самих экспертизах.

 

- В период досудебного расследования были допрошены исключительно свидетели со стороны обвинения. Ни один свидетель со стороны защиты в дело введен не был.

 

Т.о. расследование проводилось исключительно в пользу стороны обвинения. Ни одной попытки включить в досудебное расследование сторону защиты, следователь Юрий Крылов не предпринял.

 

Остается вопрос - имел ли возможность адвокат обвиняемого - Михаил Железняк - препятствовать ангажированности действий прокуратуры на этом этапе - например, проявить инициативу по предложению имен экспертов или потребовать введения в дело свидетелей со стороны защиты? И если имел, то почему не сделал этого?

 

3 марта 1999. Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II через ИТАР-ТАСС поддержал действия прокуратуры Москвы, привлекшей в качестве обвиняемого осквернителя икон Тер-Оганьяна. "Такие действия, которые иначе чем возмутительным актом вандализма не назовешь, надо решительно пресекать". Патриарх расширил круг людей, которые должны быть оскорблены акцией Тер-Оганьяна до "всех россиян": "Для нас, людей верующих, намоленная икона - это святыня. Но я думаю, что речь в данном случае идет не только о защите прав верующих, но о защите нашей культуры. Потому что древние иконы, продававшиеся в Манеже для осквернения, - это надругательство над нашей историей, нашим духовным наследием, и это надо решительно пресекать".

 

4 марта 1999. В бесплатной газете "Метро", распространяемой многотысячными тиражами в городском метро, предъявление прокуратурой обвинения Тер-Оганьяну, подается как осененное "особой божественной благодатью". Информация из прокуратуры оканчивается абзацем: "Кстати, как нам стало известно, на протяжении двух недель в Свято-Введенском женском монастыре в Иванове (к северо-востоку от Москвы) отмечается явление, считающееся церковью чудотворным,— в одной из келий обители мироточат иконы. Как сообщил настоятель монастыря отец Амвросий, все приносимые в эту келью иконы начинают источать маслянистое вещество — миро. Всего за последние две недели монахини зафиксировали мироточение более тысячи икон. Настоятель Амвросий считает происходящее «особой божественной благодатью».

 

4 марта 1999. О предъявленном Тер-Оганьяну обвинении "Коммерсантъ" сообщил в рубрике "Криминал". Журналист Алексей Герасимов представил дело в откровенно обвинительном ключе, ссылаясь на слова куратора Елены Романовой, следователя Юрия Крылова, судебных экспертов и патриарха Алексия II. К самому художнику за комментариями журналист не обращался. К материале содержится ложная информация из биографии Тер-Оганьяна.

 

4 марта 1999. В культурном екатеринбургском журнале "Комод" куратор и искусствовед Евгения Кикодзе замечает, что акция Тер-Оганьяна расколола художественное сообщество, "вызвав к жизни самые невероятные сочетания дружбы-предательства и наивысшие степени интеллигентского ханжества". Она полагает действия художника "реакцией на новый тоталитаризм и обскурантизм, связанный со все возрастающей церковной экспансией".

 

КАМПАНИЯ В ЗАЩИТУ ХУДОЖНИКА

 

(?) Первое судебное заседание назначено на 20 апреля 1999.

 

В самом начале марта Тер-Оганьян, не удовлетворенный ведением дела адвокатом Михаилом Железняком, ввел в дело второго адвоката - Галину Крылову, известную своими судебными успехами в противостоянии РПЦ, претендующей на исключительные привилегии в рамках "канонических" территорий.

 

Ознакомившись с материалами дела, Крылова сказала обвиняемому, что дело, видимо, "заказное", шансы на условное осуждение очень малы, а оправдательный приговор вообще невозможен.

 

Новая стратегия защиты подразумевала требование от суда исправления тех процессуальных нарушений, которые были допущены в период досудебного расследования: проведения повторной экспертизы и введения в дело свидетелей со стороны защиты. Было решено также организовать ходатайства к суду в поддержку художника со стороны российской и международной общественности.

 

2 марта 1999. Художница Лариса Резун-Звездочетова, проживающая в Голландии, информировала о процессе над Тер-Оганьяном голландские арт-институции, знакомые с творчеством художника по русско-голландской программе Exchange (1993-94). В результате первое письмо (3 марта 1999) в суд в поддержку Тер-Оганьяна пришло из голландского Stichting CIRC Atelier (Паулина Михельсон и Артур Вайлинг). 6 марта аналогичное письмо пришло от Drs.G.M. Winters, 15 апреля 1999 - от директоров программы Exchange Винсента де Бура и Сюзанны Оксенаар и голландского художника, участника этой программы, Эрика Вееды. Все они свидетельствовали, что знают Тер-Оганьяна, как яркого художника и просят прекратить его уголовное преследование исходя из принципов свободы творчества. 16 апреля в суд было направлено письмо поддержки из главного городского музея современного искусства Амстердама Stedelijk Museum, в котором говорилось, что в музее знают Тер-Оганьяна как очень серьезного художника, давшего новый импульс для развития современного искусства в России.

 

Примерно в это же время к суду с коллективным письмом обратились представители московского художественного сообщества - Олег Кулик, Александр Панов, Евгения Кикодзе, Андрей Ковалев, Вадим Кругликов, Юрий Шабельников, Михаил Миндлин, Лариса Кашук, Игорь Макаревич, Елена Елагина, Лев Рубинштейн, Екатерина Бобринская, которые протестовали против "переноса дискуссии об эстетических достоинствах или недостатках произведений современного искусства в плоскость уголовного преследования". В письме Тер-Оганьян характеризовался как "яркий представитель поколения 1990-х". Подчеркивалось, что его акция проводилась в специально отведенные для этого места и время. Заявлялось, что группа людей, "прикрываясь пресловутыми "оскорбленными чувствами", на деле призывает расправиться с современным художником, решить эстетический спор о культурных ценностях судебно-репрессивными методами".

 

4 марта 1999. В Прокуратуру Москвы с требованием немедленно прекратить уголовное преследование художника и привлечь к ответственности лиц, пытающихся использовать правоохрательные органы в идеологических целях" (т.е., по сути, со встречным судебным иском к православным активистам) обратились ответственный секретарь Комитета защиты свободы совести Лев Левинсон и исполнительный директор Комитета Михаил Осадчев. Заявляя, что "возбуждение уголовного дела с обвинительным уклоном в отношении автора проекта" считают "крайне опасным прецедентом", они перечислили те статьи Конституции РФ, которые защищают художника (28, 44, 14).

 

В архиве ЗИ имеется черновик этого обращения, адресованного не в Московскую прокуратуру, а Генпрокурору Чайке, подписанный главой комитета Глебом Якуниным и не требующий привлечения к судебной ответственности лиц, пытающихся использовать судебное разбирательство в собственных идеологических целях. Видимо, Якунин - единственная из возможных кандидатур, которую можно было бы теоретически привлечь к защите на высоком уровне, достаточном для обращения в Генрокуратуру - все же не дал своего согласия на такое послание. В дальнейшем правозащитник Лев Левинсон будет выступать от имени другой организации - Комитета "За гражданские права".

 

5 марта 1999. Письмо в суд направил поэт и художник Дмитрий Александрович Пригов.

 

 

Он характеризует Тер-Оганьяна как признанного межународного художника: "С искренней тревогой узнал о предстоящем судебном разбирательстве по поводу акции художника Авдея Тер-Оганьяна. Хочу подчеркнуть, именно художественной и именно художника, чья творческая состоятельность в среде активных участников процесса современного искусства не только в Москве, не только в пределах России вполне очевидна".

Пригов упрекает "новых православных" в слишком легкой смене идеологий: "Многие из нынешних радетелей нравственности и религии без всякого стеснения и сомнения в недавнем прошлом производили подобные акции и отнюдь не в художественных целях. Не себя ли они опознали? Думается, выявление и объявления подобного и было одним из результатов действия художника Тер-Оганьяна".

Он объясняет, что любое искусство - это условное действие: "Думаю, что спутывание искусства с реальной активностью радикальных и экстремистских движений способствует только замутнению картины и вообще ставит искусство заложником любых претензий и цензорского волюнтаризма".

 

Следует признать, что Дмитрий Александрович достаточно точно определил состав православных активистов, включившихся в общественную кампанию против Тер-Оганьяна - большинство членов комитета "За нравственное возрождение отечества" в прошлом - весьма известные советские деятели официальной культуры, развивавшейся по руководством КПСС.

 

5 марта 1999. В московскую прокуратуру в поддержку Тер-Оганьяна обратилось руководство Нижегородского филиала ГЦСИ (Анна Гор и Марина Сапрыкина). Указав, что они морально не одобряют действия Тер-Оганьяна, кураторы подчеркнули, что он является известным профессиональным художником, что его акция, безусловно, была художественным жестом и носила условный характер, свойственный искусству в целом. Требуют уголовное дело закрыть.

 

5 марта 1999. К суду обратился член Союза художников Борис Орлов. Он указывает, что Тер-Оганьян - художник и действовал в специально отведенном художественном пространстве, что он атеист, и имеет право на демонстрацию своей позиции. Орлов сравнивает процесс над Тер-Оганьяном с процессом над Синявским и Даниэлем, положившим начало расправе над инакомыслием в СССР.

 

5 марта 1999. К суду обратилась группа московских литераторов, поддержавшая Тер-Оганьяна: Анна Бражкина, выпускающий редактор АСИ; Игорь Сид, поэт, председатель «Крымского клуба"; Александр Шабуров, писатель, художник; Дмитрий Бавильский, искусствовед, корреспондент газеты «Культура»; Дмитрий Кузьмин, главный редактор «Литературной жизни Москвы»; Данила Давыдов, председатель Союза молодых литераторов «Вавилон»; с отдельным письмом обратилась поэт Алина Витухновская, поэт. Литераторы требовали прекратить уголовное преследование Тер-Оганьяна, указывая на то, что действия художника защищены целым рядом статей Конституции РФ и не могут быть предметом судебного разбирательства.

 

6 марта 1999. В прокуратуру Москвы и Хамовнический суд от имени болгарских художников обратилась директор Института современного искусства в Софии Яра Бубнова. Болгарская куратор ошибочно полагает, что тиражные иконы в России не освящаются РПЦ и потому не являются священными предметами, поэтому не должны вызывать особых религиозных чувств. Другие ее аргументы в защиту: действие производилось в специально отведенном месте; разрушение стереотипов - обязательная часть экспериментов в области искусства; принцип свободного творчества лежит в основе современного культуры. Куратор выражает надежду, что дело закроют.

 

6 марта 1999. К суду, от имени коллектива искусствоведов, художников и литераторов обратился директор Зверевского центра современного искусства Алексей Сосна. Не разделяя не эстетическую, ни религиозную позицию Тер-Оганьяна, Сосна, тем не менее заявляет, что акция должна трактоваться исключительно как художественная, а уголовное преследование является идеологическим давлением на искусство, что недопустимо. Он призывает суд отказаться от уголовного преследования художника.

 

6 марта 1999. Художник Алексей Шульгин сделал международную интернет-рассылку о процессе над Тер-Оганьяном на английском языке и в течение первой половины марта собрал письма в поддержку Тер-Оганьяна со стороны международных художественных институций. А именно:

07.03. Институт Медиа, Латвия, Миндаугас Габсквикус

07.03. Университет Нью-Йорка, США, кафедра искусств, Робин Мерфи, преподаватель

07.03. Школа культурных исследований университета в Шеффилде, Великобритания, Джон Йордан, преподаватель

07.03. Институт современного искусства в Софии, Болгария, Лучезар Бояджиев, соучредитель Института, художник

08.03. Университет Витвотерсренда, кафедра искусств, ЮАР, Коллин Ричардс, профессор

08.03. Фестиваль перформанса в Польше, Владислав Казмержак, куратор фестиваля, директор галерее BMW в Слупске, художник

08.03. Национальная галерея в Праге, Коллекция современного искусства, Чехия, Милош Войтеховский, Вера Йирусова, Магда Юкерова, Йиржи Земанек, кураторы

11.03. Artnetweb.org, США, Гавагимян Г.Х., художник

12.03. Canon Lab, Япония, Юкико Шиката, независимый куратор

 

Письма в Хамовнический суд направили также не указавшие профессий граждане Норвегии, Канады, Италии, ЮАР.

 

9 марта 1999. К суду в поддержку Тер-Оганьяна обратилась группа художников и критиков - Владислав Ефимов, Владимир Левашов, Сергей Леонтьев, Алексей Шульгин. "Подобный род художественной практики имеет долгую традицию и всегда полагал одну из своих прямых целей обозначить границы искусства и жизни, и, следовательно, подвержен опасности переходить эти границы, и вызывать сильную общественную реакцию. Нам представляется, что его действия вполне могут заслуживать морального осуждения, но не могут быть поводом для уголовного наказания. Такое наказание было бы непосредственно направлено против свободы личности и так трудно складывающихся традиций демократического общества в нашей стране", - пишут они.

 

10 марта 1999. С письмом в поддержку Тер-Оганьяна обратился в суд художественный руководитель Государственного центра современного искусства (ГЦСИ) Леонид Бажанов. В частности, он пишет: "Не допускаю мысли о намерении А. Тер-Оганьяна разрушить произведение искусства, памятник или объект духовной культуры, а тем более - оскорбить верующего. Как мне представляется, акция художника на вернисаже Московской художественной ярмарки 'Арт-Манеж'98' была инспирирована реакцией на отрадный сам по себе процесс реставрации церковных институтов, но иногда приобретающий звучание официозной кампании сопровождающейся спекулятивным привлечением денежных средств... Трактовка акции А. Тер-Оганьяна на открытии Московской художественной ярмарки Арт-Манеж 99 как действия разжигающего религиозную рознь мне представляется притянутой, надуманной. Художника следует судить только судом художественной критики".

 

Между 11 и 18 марта 1999. Ответственный секретарь общественного Комитета по защите свободы совести Лев Левинсон обратился в Московскую прокуратуру с просьбой выявить и привлечь к ответственности лиц, виновных в разжигании межрелигиозной розни в ряде средствах массовой информации (газеты "Завтра", "Татьянин день", "Радонеж", телепередача "Русский дом" и др) в соответствии со статьей 110 УПК РСФСР. О реакции прокуратуры на это заявление нам не известно.

 

16 марта 1999. Адвокат Михаил Железняк подал следователю Крылову ходатайство о закрытии дела. Выдвинутые адвокатом основания: недоказанность преступного умысла в действиях обвиняемого и отсутствие последствий от приписываемых ему действий по "разжиганию вражды", а также ангажированность одного из экспертов (протоиерея Владимира Силовьева).

 

25 марта 1999. Следователь Юрий Крылов отказал в удовлетворении ходатайства адвокату Железняку по закрытию уголовного дела Тер-Оганьяна, утверждая, что вина последнего полностью доказана.

 

26 марта 1999. По информации АСИ, представитель Комитета защиты свободы совести Лев Левинсон организовал и провел пресс-конференцию по делу Тер-Оганьяна в Национальном институте прессы.

 

Адвокат Железняк сообщил на пресс-конференции, что дело, по имеющимся у него неофициальным сведениям, возвращено на доследование в прокуратуру, видимо, для того, чтобы выяснить роль членов Школы современного искусства - молодых людей 16-18 лет, среди которых есть и сын Авдея Тер-Оганьяна. Адвокат считает, что молодым людям вряд ли будет предъявлено обвинение (заметим, что если бы это случилось, Тер-Оганьян был бы обвинен по ч.2 ст. 282 УК РФ, предполагающей наказание до 4 лет тюрьмы).

 

Лев Левинсон и глава "Мемориала" Валентин Гефтер указали, что акция Тер-Оганьяна защищена Конституцией РФ: ст. 44 гарантирует свободу творчества, а ст. 28 дает право свободно распространять как религиозные, так и антирелигиозные убеждения. О "заказном" характере дела свидетельствует, по их мнению, заведение дела по уголовной 282 статье, а не по административной ст. 193, ч.2 КоАП РСФСР ("Оскорбление религиозных убеждений граждан").

 

Присутствовавший куратор Андрей Ерофеев и художник Анатолий Осмоловский говорили о художественных смыслах акции Тер-Оганьяна. Осмоловский заявил, что "Юный безбожник" - самое крупное российское художественное событие 1998, а Ерофеев посетовал на то, что "акция в своем замысле была исполнена тонких смыслов, но от соприкосновения с действительностью стала грубее".

 

27 (?) марта 1999. Обвиняемый Тер-Оганьян и адвокат Галина Крылова обратились к следователю Юрию Крылову с ходатайством о проведении повторной экспертизы. Аргументировалось это грубым нарушением прав обвиняемого, предусмотренных ст. 185 УПК РСФСР. В частности, обвиняемый был лишен прав на заявление отвода экспертам, на ходатайство о назначении экспертов из указанных им лиц, на включение дополнительных вопросов для получения по ним заключений экспертов.

В ходатайстве указано, что ни один из привлеченных следствием экспертов на является специалистом в сфере современного искусства.

 

30 марта 1999. На ресурсе Марата Гельмана "Арт-азбука" опубликована важная статья Анатолия Осмоловского, разъясняющая политический смысл уголовного преследования Тер-Оганьяна:

"Россия быстрыми темпами идет к православному фундаментализму... Российская интеллигенция, которая должна была бы демонстрировать иное, "особое", культурное мнение, бежит вприпрыжку за ними. "Демократия" и "экономические" реформы Ельцина и не могли завершиться ничем иным, кроме тотального краха, потому что с самого начала весь его проект содержал в себе огромный заряд дореволюционной идеологизации. Сейчас, на развалинах российской экономики у государственных чиновников не остается никакого другого инструмента давления, кроме православных "ценностей". "А вы понимаете в чем вы принимаете участие и какую роль играете?", - обращается Осмоловский к коллегам-художникам.

 

1 апреля 1999. Арт-критик Константин Акиньша, работающий в Нью-Йорке, сообщил о процессе над Тер-Оганьном в New Observations, оттуда в Хамовнический суд пришло письмо поддержки от главного редактора Дианы Карп.

 

В период с 5 по 10 апреля при помощи Андрея Ерофеева получены письма в поддержку от ведущих российских институций, специализирующихся на современном искусстве.

 

Главный редактор "Художественного журнала" Виктор Мизиано в своем письме характеризует Тер-Оганьяна как "ведущего российского художника", его акцию в Манеже называет "закономерным фактом его художественного творчества", "формой провокационного социального жеста", характерной для художественного направления, получившего в критике наименование "московский акционизм". Он признает, что "крайне негативная оценка осуществленной в "Манеже" акции представляется вполне оправданной как с точки зрения ее художественного качества, так и общественного смысла". Но полагает, что "разрешаться полемика с подобного рода тенденциями в современном искусстве должна именно в сфере общественной дискуссии, а не в ходе судебного разбирательства".

 

Художественный руководитель ГЦСИ Леонид Бажанов, искусствовед, член комиссии по искусству
архитектуре и дизайну Комитета по культуре при Президенте Российской Федерации в своем обращении в Хамовнический суд, характеризует Тер-Оганьяна, как художника, обращающегося к концептуалистским, акционистским практикам, широко применяемым в современном авангардном искусстве", что "отнюдь не означает его социальную опасность. Скорее напротив. Он стремится к расширению интеллектуального опыта, что само по себе - благо для общества". Он "не допускает мысли о намерении А.Тер-Оганьяна разрушить произведение искусства, памятник или объект духовной культуры, а тем более - оскорбить верующего". Трактует акцию Те-Оганьяна как критику "торговли высоким искусством" и считает, что "художника следует судить только судом художественной критики".

 

Сам Андрей Ерофеев и трое сотрудников (Сергей Епихин, Нина Фомичева, Ирина Коротких) возглавляемого Ерофеевым музейного подразделения - сектора новейших течений при государственном музее-заповеднике "Царицыно", фактически берут на себя ответственность за государственную легитимизацию работ Тер-Оганьяна по деструкции икон.

Перечисляя профессиональные достижения Тер-Оганьяна, как "одного из лидеров молодежного авангардного отечественного искусства 1990-х годов" и определяя его деятельность как развитие "бескомпромиссного стиля раннего футуризма, дадаизма, поп-арта, стиля авангардных художественных акций от Маяковского Малевича до Комара и Меламида", - они заявляют, что считают "появление этих работ Тер-Оганьяна чрезвычайно важным и своевременным" и потому, после двух обсуждений в экспертном сообществе, было принято решение о включении их в состав Государственной коллекции современного искусства.

Смысл этих работ государственные эксперты видят в критике художника новоявленной политической концепции "народа-богоносца", а также в подчеркивании факта эксплуатации древнерусского искусства в коммерческих и политических целях:

"Имитируя акты столь распространенного в советском обществе на протяжении полувека варварского обращения с рядовыми предметами религиозных культов, Тер-Оганьян стремился вернуть память новоявленным апологетам концепции "народа-богоносца" и напомнить им формы их же собственного недавнего поведения и мышления. Однако, Тер-Оганьян отнюдь не ограничивается социально-публицистической критикой. Главная цель этой работы - выявление беззастенчиво-коммерческой и политической эксплуатации классической православной иконы в современном российском обществе".

 

10 апреля 1999. Комитет "За гражданские права" (председатель А.В.Бабушкин) провел заседание правления (присутствовали 18 человек, включая Льва Левинсона, Андрея Савушкина, Игоря Жукова, Юрия Брыкова, Михаила Меньшикова), на котором решил ходатайствовать о назначении Андрея Ерофеева в качестве общественного защитника Тер-Оганьна.

 

15 апреля 1999. Андрей Ерофеев подготовил Заключение эксперта по делу Тер-Оганьяна по просьба адвоката Галины Крыловой.

В Заключении доказывается, что действия Тер-Оганьяна в Манеже имеют непосредственное отношение к современному искусству, принадлежат к жанру "перформанс" и относятся в направлению "московский акционизм", который развивает традицию русского авангарда.

 

16 апреля 1999. Заключение эксперта по просьба адвоката Галины Крыловой и при посредничестве Андрея Ерофеева подготовил главный ред. "Художественного журнала" Виктор Мизиано. Как и Андрей Ерофеев, он доказывает на обширном материале, что "действия А. Тер-Оганяна могут быть связаны с широким сектором практик современного искусства, с его вполне определенными видами и жанрами ("акция" и "перформанс"), а также в них можно усмотреть связь с художественным направлением "московского акционизма", и что "безусловно, творческая деятельность А. Тер-Оганяна имеет прямое отношение к авангардной традиции в искусстве XX века".

 

Подробно рассматривая акцию в Манеже, Мизиано утверждает, что "действия А. Тер-Оганьяна не нацелены были на то, что бы вызвать неприязнь или чувство ненависти к образу жизни, культуре, традициям, религиозным обрядам граждан, исповедующих православие", "не рассчитаны были на подрыв доверия и уважения к религиозному вероисповеданию; они не показывали неполноценность граждан по признакам их отношения к православной вере", а имели совершенно другие, чисто эстетические, задачи.

 

16 апреля 1999. Заключение эксперта предоставил Иосиф Бакштейн, кандидат философских наук, директор Института Современного Искусства. Он утверждал, что "Авдей Тер-Оганьян является профессиональным художником, и эту точку зрения разделяют большинство специалистов по современному искусству, как в нашей стране, так и за рубежом", а его действия в Манеже "явились примером искусства Перформанса и имели художественный и только художественный умысел, и, напротив, не имели умысла оскорбить чувства православных верующих". Бакштейн обозначает пунктиром корни и историю искусства перформанса и утверждает, что "для адекватной оценки действий Тер-Оганьяна следует их рассматривать во всех вышеописанных контекстах".

 

16 апреля 1999. Заключение эксперта подготовил профессор Валерий Турчин, известный специалист по творчеству Василия Кандинского и первого русского авангарда в целом. Заключение составлено в виде иронической публицистической зарисовки о жалком состоянии нынешнего искусства, нынешней прессы и вообще нынешнего обществе, и, по сути, обессмысливает вопросы, поставленные следствием.

Информация текста Турчина, относящаяся к делу, сводится к тому, что, по мнению профессора, в современном искусстве направлений не существует; что Тер-Оганьян - "известный представитель московской школы радикального искусства", а его действия в Манеже были экспериментальным моно-спектаклем, поставленным для минимального круга людей и преподносящим "урок государственным мужам" на тему отношения к религии в СССР, и что "таких, как он, "акционистов" в мире полным-полно; просто-напросто о них в Москве знали единицы, теперь же знает вся страна". Турчин припоминает случаи с Курбе и Бодлером и указывает, что "подобные суды, как правило, судят сами себя и являются знаком неблагополучия в обществе".

 

17 апреля 1999. В газете "Вечерний клуб" Наталья Зимянина опубликовала взволнованную статью верующего человека, ставшего на защиту свободы художника. Она критикует статью 282; упрекает соотечественников в "бездумной вере", обращаясь к здравому смыслу; связывает кампанию против Тер-Оганьяна с целями политиков, готовящихся к выборам... Это был единственный случай поддержки художника со стороны православных.

 

18 апреля 1999. Открытое заявление по поводу преследования Тер-Оганьяна сделали "Новые левые", подчеркнув политический характер происходящего: "За преследованием Тер-Оганьяна скрывается что-то другое — в частности, стремление РПЦ любыми средствами подавить голоса своих оппонентов. Желание Русской Православной Церкви диктовать свою волю в области искусства, культуры, образования, общественной жизни легко можно понять, но задачей государства, среди граждан которого значительную часть составляют и приверженцы других конфессий, и атеисты, — не потакать этому желанию, а ограничивать его... Центральная власть во главе с президентом Ельциным проявляет полную беспомощность, так и не удосужившись за все время своего правления обзавестись какой-либо концепцией национальной и религиозной политики. В этой обстановке объявлять источником вражды в обществе авангардное искусство — значит валить с больной головы на здоровую. Преследование художника за его творчество — тревожный симптом для всего общества. Движение "Новые левые", вставая в полном соответствии с традициями мирового социалистического движения на защиту прав личности, требует безоговорочного оправдания Авдея Тер-Оганьяна за отсутствием события преступления".

 

ВОКРУГ ПЕРВОГО СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ:

Выставка Тер-Оганьяна в ИСИ

Погром в галерее Гельмана

Массовая драка у здания суда

 

19 апреля 1999. Накануне суда над Тер-Оганьяном, по инициативе друга и соратника - художника, куратора и теоретика искусства Анатолия Осмоловского, и куратора Марата Гельмана в галерее Гельмана на Полянке прошла выставка "Авдей Тер-Оганьян. Из коллекции галереи М.Гельмана". Сразу после открытия выставки в галерею явилось 9 молодых людей. Выкрикивая угрожающие лозунги ("Посадить и расстрелять!" и т.д.), погромщики забрызгали полотна Тер-Оганьяна фиолетовой краской. Вслед за юношами в галерее появились верующие старушки с иконками и казаки. Гельман рассказывает: "Мне даже показывали топор, которым обещали убить Авдея Тер-Оганьяна и всех, кто ему помогает". Кадры погрома были продемонстрированы по ТСН и ТВ-6.

 

Сергей Шаргунов

 

Организатором акции оказался Сергей Шаргунов, сын протоиерея Александра Шаргунова, четыре месяца назад инициировавшего кампанию по уголовному преследованию Тер-Оганьяна. В своей статье по итогам погрома, опубликованной в "Советской России", Сергей Шаргунов написал: "Ублюдок Авдей рубил топором православные иконы, издевался над национальными святынями — оскорбил каждого русского человека. Лично я не намереваюсь прятаться в тень... Мы, люди действия, будем адекватны по отношению к ним, нашим врагам, в независимости от их обличий... Такая реальность должна быть уничтожена".

 

Марат Гельман не стал обращаться по поводу погрома ни в прокуратуру, ни в милицию, несмотря на собственные обещания прессе и просьбу со стороны Авдея. Вскоре Авдей сам обратился в прокуратуру Москвы с просьбой признать его потерпевшим и завести уголовное дело на погромщиков его выставки, высказывавшими к тому же угрозы физической расправы. В открытии уголовного дела на погромщиков Тер-Оганьяну было отказано.

 

В 2000 сюжет с погромом выставки был описан в качестве положительного и вдохновляющего примера борьбы за веру против сатанизма в учебнике "Культурология" (гл.17), который с тех пор переиздается почти каждый год и используется в качестве основного учебника по культурологии в большинстве российских вузов. Автор этого учебника - А.И. Кравченко - скандальный сотрудник факультета социологии МГУ, в 2007 уличенный экспертами в плагиате, а также один из тех преподавателей, которые вызвали беспрецедентный протест студентов против бессодержательности читаемых учебных курсов.

 

Погром в галерее Гельмана выделен нами в отдельный случай.

 

19 апреля 1999. Одновременно с выставкой в галерее Гельмана куратор Андрей Ерофеев также провел выставку "Авдей Тер-Оганьян. Десять лет в искусстве" в Институте современного искусства (глава - Иосиф Бакштейн). Тут никаких эксцессов не случилось - о выставке мало кто знал.

 

19 апреля 1999. По православному радио "Радонеж" неоднократно транслировалось объявление о времени и месте суда над Тер-Оганьяном, с призывами ко "всем православным" прийти к зданию суда для выражения осуждения в его адрес.

 

20 апреля 1999. Первое заседание должно было пройти в Хамовническом суде под председательствованием судьи Марины Тузловой. Но суд был отложен по причине болезни обвиняемого.

 

В день суда в газете "Завтра" появилась мистифицированная статья "Проба топора", подписанная "Весной Цветкович", псевдонимом писателя и художника, тогда - активиста НБП, Алексея Цветкова. Откровенно ложные сведения о Тер-Оганьяне сообщаются буквально в каждой строке этого опуса.

 

Цветков развивает идею, высказанную еще Максимом Шевченко в НГ в самом начале медиа-кампании против Тер-Оганьяна - о том, что стоило бы привлечь к ответственности не только художника, но и его спонсоров.

 

Тер-Оганьян подается в статье как “агент Агонин”; сквозь текст, представляющий собой лже-биографию художника, красной нитью проходит идея о его могущественных "американских спонсорах". Сообщается, что обвиняемый осуществляет проект под названием “Исследование радикальной структуры российского общества” при поддержке некой "организации, являющей всему миру преимущества соединения частной инициативы с покровительством госдепартамента США"; что "цели господам из конторы “концептуального искусства” поставлены ясно: “десакрализация ценностей традиционного общества” — что и означает осквернение святынь".

 

Цветков зовет "к топору": "Гражданская война начинается тогда, когда одна из сторон оскверняет ценности и святыни другой стороны. Такая провокация не прощается: попустительство подобным деяниям рассматривается как тягчайший грех. Бог отвернется от народа, который позволит осквернить Его Образ. Поднявший руку на икону демонстрирует, что он способен поднять оружие и на человека — как на живой образ Бога".

 

Эта газета раздавалась собравшимся у здания суда.

 

Судебное заседание должно было начаться в 11:00. "Коммерсантъ" сообщает:

"Несколько сотен верующих с хоругвями и плакатами в день несостоявшегося заседания оккупировали здание Хамовнического суда. В толпе слышались выкрики: "Осквернителя икон ждет участь Салмана Рушди!". Пикет продолжался несколько часов — даже после того, как судья объявила, что заседание откладывается. Кто-то призывал народ пойти громить поликлинику, которая выдала художнику больничный лист, кто-то пугал журналистов, заподозренных в сочувствии к обвиняемому.
Православный митинг, по некоторым сведениям, был организован по инициативе общественного обвинителя Михаила Кузнецова, представляющего Комитет за нравственное возрождение отечества. Михаил Кузнецов, соратник Владимира Илюхина, выступил перед собравшимися с речью, начинавшейся словами "Православие — основа нашей государственности" и заканчивавшейся призывами наказать "Гельманов и Тер-Оганьянов".

 

"Глобус" добавляет, что "черносотенцы" силой выбили из зала заседаний оператора НТВ, в толпе началась большая драка: "Пели "Христос воскресе", молились, кропили самих себя и все вокруг святой водой из бутылок. Многие держали плакаты воинственного содержания с обещанием покарать художника физически. Слышались и конкретные обещания уши ему отрезать. Когда появилась телекамера программы "Русский дом", ее не тронули. Но как только верующие разглядели на другой телекамере значок крамольной НТВ, послышались крики: "Вали отсюда, фашист еврейский!" "А еще на русской земле живет!". К оператору двинулся парень с нашивкой "черная сотня" на рукаве, и ситуация стала угрожающей. Посыпались оскорбления, угрозы, и какая-то женщина метнула из бутылки святую воду, заливая все вокруг, включая телекамеру. Драка была такая, что никто не видел, как оператора вышибли из зала, так и не дав ему выполнить свой профессиональный долг".

 

"Итоги" уточняют, что "верующие разбили камеру НТВ и угрожал расправой фотокору журнала "Итоги""

 

МЕДИА И ХУДСООБЩЕСТВО ПОСЛЕ АТАКИ ПРАВОСЛАВНЫХ В ЗАЛЕ СУДА

 

20 апреля 1999. Культурный обозреватель русской сферы интернета Сергей Кузнецов, признающий, что ранее выступал скорее с осуждением, чем с одобрением акций Тер-Оганяна, теперь утверждает, что "за оскорбление религиозных чувств нескольких человек три года российской тюрьмы - слишком жестокое наказание" и предлагает оставить окончательное решение не за судом, а за господом Богом.

 

В апреле 1999. В последнем, шестом, номере самиздатского анархического журнала "Трава и воля" опубликована статья Рубена Макарова, начинающаяся словами" "Бога нет. Я в этом уверен". Происходящее вокруг акции Тер-Оганьяна анализируется с открытых левых политических позиций. Макаров приводит примеры "склок, торгашества и политического интриганства" РПЦ. "Почему ни одна правозащитная организация кроме Российского Комитета Защиты Свободы Совести не встала на сторону Авдея?", - задается вопросом автор, и предполагает, что либеральные правозащитники пошли на сговор с государством.

 

"Формирование теневой властной структуры в лице Православной Церкви потребует тысяч таких дел для возведения прочного фундамента. И если допустить, что завтра Авдея посадят в тюрьму за участие в выставке, то послезавтра инквизиторы придут ко мне, написавшему эту статью, и к тебе, эту статью прочитавшему. Неужели тебя действительно нужно загнать в угол, чтобы ты осознал, что цену за собственную шкуру надо было назначать раньше?", - пропагандирует Макаров.

 

Тем временем оба создателя и редактора журнала "Трава и воля" уже сидят в тюрьме "за экстремисткую деятельность", а этот, шестой, номер журнала выпустили сами читатели, чтобы поддержать своих лидеров и других людей, подвергающихся репрессиям.

 

8 мая 1999. Фолк-рок певица Рада Цаплина сообщает в радиопрограмме о московском художественном и музыкальном андеграунде, что все московские акционисты - Кулик, Бренер, Осмоловский и Тер-Оганьян - это коммерческие бренды. "Человек держит свою нишу на рынке. Нормально. Скучно. Протухший кисель можно и дома хлебать, зачем за семь верст переться?"

 

Майский номер левацкого культурного журнала "Радек" (издатель - Анатолий Осмоловский, тираж - 1000 экз.), наконец, помещает первое, после "Русского дома", интервью с самим художником. Беседует с ним его "ученик" Максим Каракулов.

 

Авдей говорит о желании власти "вновь идеологизировать общество" - "на этот раз они пытаются взять на вооружение православную религию". Он настаивает на несовместимости современного искусства и религии: "В московском художественном сообществе многие художники-концептуалисты осуждают меня по тем же причинам, что и простые обыватели, за то, что... иконы были освящены. Какой идиотизм! ... Современное искусство, модернизм, авангард появились тогда, когда человек стал сомневаться в единстве мира, когда он стал подвергать критическому анализу действительность, будь то властные структуры или художественные традиции. Это основа современного мышления! Как можно не понимать, что авангард и религия не совместимы?.. Если общество ничего не поняло, и революция авангарда прошла зря, значит и прежние эпатажные действия надо повторять снова и снова".

 

В этом же номере "Радека" опубликовано замечательное письмо в поддержку художника от 75-летнего героя Великой отечественной войны, кавалера многих орденов В.С.Бушуева, живущего в Подмосковье. Авдей говорит, что Владимир Семенович узнал о процессе из прессы, где-то добыл его телефон, позвонил и сказал, что может приехать, если ему купят обратный билет на электричку. Он привез Ходатайство о приостановлении дела. Документ начинался так: "Нельзя оскорбить того, кого в мире никогда не было".

 

Бушуев предлагал выстроить радикальную линию защиту на научной неподтверждаемости факта наличия бога и подтвержденной информации о преступной мошеннической деятельности церкви, которая обманывает людей посредством художественной суггестии в собственных корыстных и политических интересах. К ходатайству прилагалась большая выборка художественных и научных материалов на эти темы. Все это было передано суду для приобщения к делу. Авдей говорит, что именно такие люди спасли страну от фашистов.

 

11 мая 1999. Николай Молок и Федор Ромер (Александр Панов) в "Итогах" представляют выборку художников, когда-либо обвинявшихся в "святотатстве". В списке имен - Фидий, Микеланджело, Караваджо, Матисс, Малевич и мн. др. "Акция Тер-Оганьяна — наглядное и ироническое резюме всей истории искусства. Увы, все оно изначально ходило и ходит под статьей", - подытоживают они.

 

12 мая 1999. Одна из раскольнических газет - "Русь православная" - поместила статью некоего Юрия Выборнова из Мурманска под названием "Посадить и расстрелять!". Автор с большим сочувствием описывал погром выставки Тер-Оганьяна группой Сергея Шаргунова. Но указывал при этом, что современной РПЦ, срастившейся с олигархами и приведшей к полной "девальвации православия", нечего предложить горячо верующим молодым людям. Назывались конкретные, вопиющие, на взгляд автора, случаи коррупционных отношений Патриарха Всея Руси Алексия с известными банкирами Александром Смоленскоим и Сергеем Егоровым.

 

13 мая 1999. Художники, кураторы и критики г. Одессы направили Открытое письмо художникам, кураторам и критикам г. Москвы, упрекая своих коллег в непонятной "индифферентности": "Не можем не выразить недоумения по поводу необъяснимой индифферентности, с которой художественная общественность Москвы в массе своей реагирует на первую в посткоммунистической России попытку установления тотального контроля государства над искусством через цензуру, устрашение и полицейские репрессии" и предлагая радикальное решение проблемы: "Отделенные от России границей, мы не видим иного выхода, кроме как предложить А. Тер-Оганьяну убежище в Одессе, где он будет менее досягаем для российского правосудия". Письмо подписали Д. Дульфан, Г. Катчук, О. Кашимбекова, Уте Кильтер, Э. Колодий, C. Лыков, В. Маляренко, Е. Михайловская, М. Нестеренко, А. Ройтбурд, М. Рашковецкий, А. Панасенко, В. Чекорский, А. Шевчук.

 

15 мая 1999. В московской "Айдан-галерее" (владелец - Айдан Салахова) открылась выставка лидера петербургского неоакадемизма Тимура Новикова "Царица неба". Новиков представил серию голографических репродукций иконы Богоматери (из тех, что продают в электричках глухие), одетых в сооруженные самим художником "оклады" из "царской парчи".

 

На пресс-конференции Новиков заявил, что эта выставка - ответ на акцию Тер-Оганьяна, который своим надругательством над иконами в Манеже не только оскорбил его чувства верующего, но и выказал неуважение к его любимому материалу - репродукциям.

 

Анна Матвеева в "Максимке" отмечает, что выставка Тимура Новикова может иметь разные, противоречащие друг другу, толкования: как "натуральный" жест православного художника (в поисках новой иконописи), как стеб над православным китчем, как заявление "правого" куратора-политика, обращающегося к православию, как к самому простому и доступному инструменту внушения...

 

Так или иначе, выставка Тимура Новикова стала наиболее выразительным отражением реакции на процесс Тер-Оганьяна со стороны художественного сообщества, пытающегося "состроить хорошую мину при плохой игре".

 

6 июля 1999. Незадолго до очередного судебного заседания психиатр Юрий Сергеевич Савенко, издатель и редактор "Независимого психиатрического журнала", после собеседования и тестирования Тер-Оганьяна выписал ему направление в психиатрическую клинику. Режим содержания в клинике был щадящий, на два-три часа в день больной имел право покидать лечебное заведение и пользовался этим для посещения художественных выставок.

 

19 июня 1999. Андрей Цунский публикует в "Газете ру" интервью с Авдеем Тер-Оганьяном. Авдей пытается объяснить, что разнообразие точек зрения на художественное произведение имеется только в науках и искусстве, но не в судопроизводстве: "Журналисты вот написали о двух позициях, двух точках зрения на событие... Но это в искусстве есть две позиции и больше. Помилуйте, когда художника пытаются посадить в тюрьму за искусство, тут не может быть двух позиций!". Он жалуется "на нервы" и на то, что художественные смыслы его акции никто обсуждать не хочет.

 

Начало августа 1999. После одного из вернисажей Тер-Оганьян пытался ударить поднятой с газона веткой инициатора своего уголовного дела Юрия Нечипоренко.

Авдей рассказывает: "В Нескучном саду была выставка в Ротонде, на которую я пришел. И вдруг вижу, что, как ни в чем ни бывало, идет Нечипоренко, со всеми общается... Такого я стерпеть не мог. Ну, думаю, что же сделать? Плюнуть в него? Как-то несерьезно. Драться я особо не умею, и вообще он меня выше - и не попаду ему в морду. И решил ебнуть его палкой по голове. Пошел искать палку. Но вокруг нет никакой палки. Нашел ветку. Она какая-то легкая была, совсем сухая. Но другой не было. Схватил эту ветку и бросился на него. И Нечипор страшно испугался, когда увидел меня с палкой. Он закрылся рукой, и ветка распалась от первого же прикосновения. Я высказал этому гандону, что я о нем думаю, и ушел. Конечно, это было глупо и неправильно. Но меня возмутило, что эта скотина все устроила, и ходит себе по выставкам, и все с ним общаются. Поэтому я совершил такую глупость".

 

8 августа 1999. Юрий Нечипоренко публикует в "Хроно ру" обширную обличительную статью о Тер-Оганьяне. Его действия в Манеже автор подает как "провал", долго рассуждая в романтическом стиле: "Акция могла бы иметь смысл богоборческий, если бы с Богом вышел сразиться Герой. Если же вызов небесам бросает шут, все его поползновения останутся втуне" и т.п.

 

О своем "первородном" заявлении в прокуратуру с требованием привлечь художника к суду, Нечипоренко скромно умалчивает. А недавнюю попытку (неудачную) Тер-Оганьяна достать его за это палкой описывает так: "Прошло полгода со дня выставки в Манеже, с головы Тер-Оганьяна не упал ни один волос, а число людей, пострадавших от его акций с уголовным душком, только множится - на недавней акции группы "Слепых" в Нескучном Саду он пытался устроить безобразную потасовку и ранил женщину, подтвердив представления о себе как о мелком уголовнике".

 

Выводы автора таковы: "Если разжигание розни оставить безнаказанным, то следующим шагом "художников" будет изготовление чучел выпотрошенных людей иных рас и вер - и экспонирование их на выставке. Поднявший руку на Бога не остановится перед тем, чтобы поднять ее и на человека как Образ Божий".

 

Нечипоренко призывает Тер-Оганьяна "прекратить этот дурацкий театр с психбольницей и открыто предстать перед органами правосудия". По мнению публициста, суд нужен в первую очередь самому художнику: "Лишь чистосердечное раскаяние может ему помочь".

 

Сразу же после появления этой статьи Тер-Оганьяну сменили режим пребывания в больнице - ему запретили выходить. Правда, после перевода в другое отделение, опять позволили выходить на улицу.

 

Август 1999. Перед возобновлением судебных заседаний, Авдей ввел в дело еще одного адвоката - Карена Нерсисяна. Первое осеннее, сентябрьское, заседание по этой причине было отложено (адвокат входил в курс дела).

 

В конце сентября 1999, почти через год после начала судебного разбирательства, Тер-Оганьян покинул Россию после консультации с Нерсисяном, который считал, что вероятность исхода дела в виде реального тюремного заключения, очень велика. К этому времени кампания общественной поддержки полностью выдохлась.

 

ПОСЛЕ ОТЪЕЗДА ТЕР-ОГАНЬЯНА В ЧЕХИЮ - ДО ПОЛУЧЕНИЯ ИМ СТАТУСА БЕЖЕНЦА

 

6 октября 1999. В Москве должно было состояться заседание суда. Тер-Оганьяна на него не явился. Суд вынес постановление о его аресте, МВД автоматически объявило его в федеральный розыск.

 

По сообщениям матери художника, в родительский дом Тер-Оганьяна в Ростове-на-Дону приходили для «собеседования» неизвестные лица, расспрашивали о сыне, пытались узнать, где он находится.

 

Милиция так же посетила в Москве бывшую жену Тер-Оганьяна, по адресу которой он оставался прописан.

 

Побеспокоили оперативники родственников и друзей художника Владимира Анзельма в Алма-Ате (Анзельм после отъезда Тер-Оганьяна поселился в его комнате в сквоте на Бауманской в Москве).

 

9 октября 1999. Григорий Нехорошев сообщил в "Независимой газете", что Тер-Оганьян находится в Чехии в ожидании ответа на свою просьбу о предоставлении политического убежища, что он уже связался с чешским отделением "Эмнести-интернэшнл", а представитель лондонской штаб-квартиры этой организации Мариана Казерова проинформировала НГ, что "они уже отослали властям Чехии документы с просьбой предоставить художнику политическое убежище".

Авдей утверждает, что обещанного еще в Москве обращения от Эмнисти-интернейшнл, в Чехию не поступало, а его попытки связаться с лондонским офисом никаких результатов не дали. В пражском офисе этой организация поддерживать его отказались.

 

1 ноября 1999. К руководству Чехии (президенту, министру МВД и послу в РФ) по инициативе Льва Левинсона, в то время - ответсекретаря Постоянной палаты по правам человека при Президенте РФ, обратилась группа российских правозащитников с просьбой "положительно решить вопрос о предоставлении политического убежища" Тер-Оганьяну.

 

Письмо подписали В.Ойвин, П.Казначеев, Л.Пономарев, Ю.Самодуров, С.В.Сорокин, Л.Богораз, М.Ланда, Л.Алексеева, А.В.Бабушкин, Е.Л.Гришина и Л.С.Левинсон.

 

О том, с какой неохотой ставили подписи наши профессиональные защитники свободы, свидетельствует ряд бюрократических курьезов этого документа. Например, директор Сахаровского центра Юрий Самодуров не удержался и приписал рядом со своей подписью: "Я за очень серьезный штраф Тер-Оганьяна, а не за уголовное преследование". Ойвин, Богораз и Ланда вообще не обозначили своей причастности к каким-либо правозащитным организациям, а остальные подписанты (кроме Левинсона) не указали своих руководящих должностей.

 

Никакого действия это обращение не возымело.

 

5 ноября 1999. В московском клубе "Пушкинг" писатель Мирослав Немиров, близкий и давний друг художника, представил рукопись своей биографической книги "А.С.Тер-Оганьян: Жизнь, судьба и контемпорари арт".

 

Между 5 и 10 ноября 1999. К знакомым Немирова в его родном городе Тюмени, явились милиционеры, разыскивающие Тер-Оганьяна.

 

10 ноября 1999. Газета "Московский комсомолец" опубликовала новостную заметку "Осквернителя икон упрятали в тюрьму еще до суда", в которой дезинформирует читателей, заявляя, что Тер-Оганьян арестован, в настоящий момент находится в следственном изоляторе, откуда и будет доставляться на судебные слушанья.

 

11 ноября 1999. Московская прокуратура официально подтвердила корреспонденту "Сегодня" информацию об аресте Тер-Оганьяна. Однако, "Сегодня" опровергла эту информацию, ссылаясь на адвоката Карена Нерсесяна, поддерживающего постоянную связь с художником, находящемся в Чешском лагере для беженцев в ожидании решения чешских властей о предоставлении ему политического убежища.

 

17 ноября 1999. "Коммерсантъ" связался с самим художником, который подтвердил, что находится чешском лагере для беженцев и подал прошение о политическом убежище. Газета уточняет, что в Чехию Тер-Оганьян улетел "с подругой" и обратился там в Хельсинкскую группу и комитет ООН по делам беженцев.

 

Авдей добавляет, что и эти организации отказались его поддерживать. Вообще ни одна правозащитная международная организация его не подержала и помощи не оказывала.

 

20 ноября 1999. О бегстве Тер-Оганьяна без комментариев сообщила православная "Русская линия".

 

26 ноября 1999. Посол Чехии в РФ Лубош Добровский ответил на просьбу российских правозащитников: "Вашу просьбу я поддержал, написав личное письмо министру внутренних дел Чешской Республики".

 

27 декабря 1999. Член русского Пэн-Клуба Евгений Попов с иронией и сочувствием написал о процессе Тер-Оганьяна в "Газете ру".

 

Декабрь 1999. Питерская куратор Марина Колдобская организовала выставку "В поисках утраченной иконы", отсылающую к акции Тер-Оганьяна. Хотя выставка планировалась как исследовательская, от участия в ней отказались члены "неоакадемики" и "митьки".

 

19 августа 2000. В интервью журналу "Комод" куратор Андрей Ерофеев, рассказывая о своем недавнем разрыве с музеем-заповедником "Царицыно", упоминает о том, что руководство музея "писало кляузы на Авдея". Ерофеев утверждает, что российская "интеллигентсткая среда" в последние годы раскололась: "Фаза терпимости и взаимоуважения, достигнутая в период середины 90-х, закончилась, и мы переходим в фазу активной конфронтации с той частью интеллигенции, которая балансирует между фашизмом и православием. Эта риторика в музейной среде (а это среда хотя и консервативная, и аморфная, но все-таки интеллигентская) теперь очень популярна: держать в одной руке свастику, в другой - распятие и говорить о каких-то славянских корнях, об особенности "нашего" пути. Грустно, но музейная среда переходит к активному противодействию современному искусству".

 

10 октября 2000. Марат Гельман выступил с официальным заявлением "Почему галерея М.Гельмана не участвует в "Арт-Манеже", объяснив, что таким образом протестует против запрета со стороны руководства "Манежа" на представление в рамках этого мероприятия работ Авдея Тер-Оганьяна. Гельман упрекает тогдашнего куратора "Арт-Манежа": "Я очень сожалею, что Володя Овчаренко, владелец и директор "Риджины", человек независимый и свободный, поддался этим доводам и даже пытался меня убедить в правоте чиновничьей логики. Правильней было бы, по моему мнению, и ему отказаться от участия в ярмарке".

 

Тем не менее, Гельман считает своим долгом заявить о том, что акцию Тер-Оганьяна он считает "сомнительной": "Мы не претендуем на этическую и эстетическую оценку акции Тер-Оганьяна, более того, его акция нам кажется сомнительной, но, пытаясь второй год ввести работы художника в контекст якобы "оскверненного" им пространства, Галерея Марата Гельмана выступает в защиту свободы творчества и авторского художественного жеста, против рассмотрения действий художника в форме уголовного преступления".

 

Владимир Овчаренко, видимо, внял Марату Гельману - Тер-Оганьян был включен в число участников "Арт-Манежа-2000". Об этом упоминал в Газете ру автор, скрывающийся под псевдонимом "Вика Подъеблонская": Кстати, «юный безбожник» Авдей Тер-Оганьян был представлен в укромненьком уголке целомудренным парафразом из Матисса. Реабилитация репрессированного вольнодумца может затянуться на несколько выставочных сезонов, здесь важно вовремя переключать внимание, чтобы не стать заложником искусствоведов от юриспруденции".

 

19 октября 2000. Несколько живописных работ Тер-Оганьяна (не имеющих отношения к религии), представленных галереей Марата Гельмана, участвуют в выставке "Искусство против Географии" (проект посвящен 10-летию галереи Гельмана). В течение 2000 эта выставка показана в Русском музее Санкт-Петербурга, а также в музеях Нижнего Новгорода, Екатеринбурга и Новосибирска. В каталоге Тер-Оганьян игриво определяется как "одержимый бесами" и намеренно-ошибочно относится к "украинским художникам".

 

26 апреля 2001. "Неоакадемическая" питерская тусовка в лице своей политической организации "Художественная воля" представила в галерее Гельмана собственный "антиактуалистский" проект "Похищение разума". Он состоял из одноименной книги Александра Медведева, в существенной степени посвященной Тер-Оганьяну. Ее выпуск профинансировал Марат Гельман. Презентация книги была устроена в виде некой политической "очистительной" акции во дворе его галереи.

 

Так же, как и посвященная Тер-Оганьяну выставка лидера "неокадемиков" Тимура Новикова "Царица небес", прошедшая в Москве в 1999, книга Медведева может толковаться и как доведение до абсурда логики неприятия современного искусства со стороны православия, а может - и как натуральный "правый" политический проект, хотя и не лишенный самоиронии.

 

29 апреля 2001. По инициативе Марата Гельмана и стараниями правозащитника Валерия Никольского на выставке "Арт-Москва" были собраны подписи под обращением к Генпрокурору РФ Владимиру Устинову, в котором содержится просьба о закрытии уголовного дела против Тер-Оганьяна. Обращение подписали 64 деятеля искусства.

 

Май 2001. Очередной выпуск "Художественного журнала" (гл. ред. - Виктор Мизиано) посвящен 1990-м годам в российском современном искусстве. Целый ряд арт-критиков отмечают, что акция Тер-Оганьяна в Манеже была пиком художественной эпохи 90-х и одновременно ее последним аккордом. Владимир Сальников: "До возбуждения уголовного дела на Авдей Тер-Оганьяна длилась вялотекущая фаза эпохи. Закончилась она действительным судебным преследованием художника. Художественную сцену покинула большая часть молодых активистов 80-х и перестройщиков: ушли в другие сферы - туда, где можно было заработать деньги, например в графический дизайн, в рекламный бизнес". Андрей Ковалев: "Закончилось все судом над Тер-Оганьяном. Камень вдруг скатился к подножию горы. Но значит ли это, что настало время забираться подальше в норки: короткое лето в тундре закончилось?". Анатолий Осмоловский: "Но к чему, собственно, взывало радикальное искусство этих людей? Оно требовало иметь смелость делать последовательные выводы из собственной деятельности. До своего предела это требование довел Авдей Тер-Оганьян своей акцией в Манеже".

 

В том году авторы ХЖ неоднократно обращались к акции Тер-Оганьяна, как точке начала распада российского художественного сообщества, сдавшего свои позиции при первом же давлении со стороны власти и консервативной части общественности. Дмитрий А. Пригов: "Художники так и не выработали корпоративную и профессиональную этику. В общественных и культурных конфликтах большинство профессионалов спешит стать на сторону государства и прочих властных институций – вспомним историю художнического поведения в случае с Тер-Оганьяном".

 

В том же ХЖ в 2001 появился и первый резко критический текст об акции Тер-Оганьяна, рассматривающий этот случай сквозь "новую" оптику нарождающегося "современного православного искусства". Автор этого текста Богдан Мамонов.

 

В 2002 Тер-Оганьян получил статус беженца в Чехии.

 

16 марта 2004. Известный петербургский исследователь церковных знамений и чудес Алексей Любомудров заявил "Кредо ру", что "истинной причиной "очистительного огня", охватившего в воскресный день 14 марта главный выставочный зал столицы (имеется в виду "Манеж" - ЗИ) была "ритуальная рубка икон Авдеем Тер-Оганьяном в "Манеже" в декабре 1998 года". "Это место было осквернено и просто нуждалось в очищении". Примечательно, что пожар произошел в Крестопоклонную седмицу, в момент выноса Креста Господня, когда знамения наиболее ощутимы, а "смертное жало и адова победа прогнася", - считает православный эксперт. " Кощунникам надо оказывать отпор, а всякий, осмелившийся покуситься на славу Божию, будет ввергнут в огненную стихию", - говорит Любомудров.

В 2004 на Арт-Стрелке художник Вадим Кругликов в ознаменование шестилетия богохульства Тер-Оганяна свершил акцию «Искупление» - обратя взор к расположенному напротив Храму Христа Спасителя, он рубил топором работы самого Тер-Оганьяна.

 

В 2011 известный хирург и коллекционер современного искусства Михаил Алшибая выставил одну из работ Тер-Оганьяна на очередной ярмарке "Арт-Манеж" - впервые в том самом месте с 1998. "Когда вся эта история разворачивалась, мне позвонил наш общий приятель, тоже замечательный художник, и сказал, что надо помочь: Авдею нужны деньги на адвоката. Я дал ему какую-то сумму, не очень большую. А Авдей подарил мне работу и написал на обороте текст, который я могу, не боясь, прочесть: «Мише Алшибая с благодарностью за поддержку в деле борьбы с реакционным православным клерикализмом», - вспоминает Михаил Михайлович. Эта работа Тер-Оганьяна была символически помещена в центре экспозиции коллекционера на "Арт-Манеже". "Мне смутно помнится, что это происходило на том самом месте, где он производил эту акцию".

 

***

 

Тем временем преследования художника в России продолжаются.

 

В январе 2003 во время подготовки очередной выставки Тер-Оганьяна в галерее Гельмана руководство и сотрудники галереи подвергались запугиваниям по телефону. В результате выставка проходила в присутствии вооруженных сотрудников милиции ОВД "Якиманка". 12 мая 2003 Замоскворецкая межрайонная прокуратура Москвы вынесла представление о привлечении к ответственности сотрудников ОВД "Якиманка" УВД ЦАО, чье право охранять "хулиганскую" выставку Тер-Оганьяна в галерее Марата Гельмана в феврале было поставлено под сомнение представителями комитета "За нравственное возрождение отечества". Дело против милиционеров вел тот же самый Михаил Кузнецов, адвокат Александра Шаргунова. В результате договоренностей между сторонами каким-то образом оно было замято.

 

В 2003, во время погрома членами комитета "За нравственное возрождение отечества" выставки «Осторожно, религия!» в правозащитном центре им. Сахарова, в первую очередь были уничтожены работы Авдея Тер-Оганьяна (погромщики свидетельствовали, что они пришли расправиться именно с ними). Церковные листовки, оправдывающие погром, а также все более православнеющая центральная пресса, называли Тер-Оганьяна главным организатором выставки, что не соответствовало действительности. Во время судебного разбирательства вопрос об отношении к работам Тер-Оганьяна был общим местом при допросах всех свидетелей со стороны обвинения.

 

В декабре 2003 те же "шаргуновцы" , угрожая судом, потребовали от директора Русского Музея Владимира Гусева отказаться от дара галереи Гельмана, включающего 60 работ, среди которых были и работы Тер-Оганьяна. На том основании, что, по мнению комитета "За нравственное возрождение отечества", галерея Гельмана "ведет антихристианскую общественную кампанию.

 

В апреле 2006 во время Х Всемирного русского народного собора глава Отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Кирилл (Гундяев), нынешний Патриарх Всея Руси в очередной раз указал на Тер-Оганьяна, как на "джина (безнравственности), выпущенного из бутылки".


В 2006 Тер-Оганьян, единственный из российских художников, включен в список «Врагов России», составленный людьми из круга депутата-православного патриота Николая Курьяновича.

 

 

В 2010 Министерство культуры РФ, известное своим тесным всесторонним сотрудничеством с верхушкой РПЦ, не выпускало на государственную выставку в Лувре четыре работы Тер-Оганьяна, несмотря на предварительную договоренность с куратором парижского музея. Только благодаря бойкоту других известных художников-участников этой выставки, работы Тер-Оганьяна были выпущены из России.


Художник продолжает находиться во всероссийском федеральном розыске по ст. 282.

 

В "новой художественной реальности" второй половины 2000-х акция Тер-Оганьяна откровенно описывается некоторыми ведущими "рыночными" арт-критиками как исключительно вредная. Так, Екатерина Деготь, шеф-редактор отдела "Искусство" специализированного портала "Опенспейс" регулярно критикует Тер-Оганьяна, называя его "безответственным инфантилом", "бизнесменом-авантюристом", "ультраконсерватором", "художественным жандармом" и т.д. О том, что акция Тер-Оганьяна была "плохая", как о само собой разумеющемся, говорит теперь и Марат Гельман. Естественно, резко критикуют акцию Тер-Оганьяна деятели современного искусства, стремящиеся к непосредственной коллаборации с РПЦ - Богдан Мамонов, Гор Чахал.

 

По мере политизации художественной сцены в 2010-х, отношение к знаковому перформансу с "рубкой икон" становится "лакмусовой бумажкой" для маркировки складывающихся "левого" и "правого" лагерей российского арт-сообщества.

Преследуемые

  • Богемская Ксения, иск-д, куратор
  • Гельман Марат, галерист, дир. музея, К-политтехнолог
  • Мейланд Вильям, арт-критик, куратор
  • Тер-Оганьян Авдей, худ-к, Л-активист
  • Обвинители

  • Алексий II, патриарх
  • Астраханкина Татьяна, П-политик
  • Болотовский Михаил, К-ПС-эксперт
  • Борисов Сергей, фотограф
  • Бородин Леонид, ПС-писатель
  • Бурляев Николай, ПС-артист
  • Быков Дмитрий, пис-ль, П-жур-т
  • Варлей Наталья, ПС-актриса
  • Васильев Антон, ПС-режиссер
  • Виноградов Герман, художник
  • Всемирный русский народный собор
  • Градобоев Александр, фотограф
  • Грушина Анна, ПС-журналист
  • Деготь Екатерина, арт-критик
  • Дмитрий (Першин), иеромонах
  • Дубосарский Владимир, художник
  • Егорцев Александр, ПС-журналист
  • Елагина Елена, художница
  • За нравственное возрождение Отечества, комитет
  • Зайцева Людмила, ПС-актриса
  • Заманский Владимир, ПС-актер
  • Звездочетов Константин, художник
  • Кабаков Александр, К-П-писатель
  • Кирилл (Гундяев), патриарх
  • Колганова Вера, худ-к, ПС-активист
  • Костромина Ольга, ПС-журналист
  • Крупин Владимир, ПС-писатель
  • Крутов Александр, К-ПС-политик
  • Крылов Юрий, следователь
  • Кузнецов Михаил, К-ПС-адвокат
  • Защитники

  • Алексеев Никита, худ-к, П-жур-т
  • Бажанов Леонид, иск-д, чиновник
  • Бакштейн Иосиф, куратор
  • Богданов Виталий, журналист, прав-к
  • Будрайтскис Илья, худ-к, Л-политик
  • Виноградов Герман, художник
  • Гельман Марат, галерист, дир. музея, К-политтехнолог
  • Гройс Борис, теоретик ис-ва, куратор
  • Елагина Елена, художница
  • Ерофеев Андрей, иск-вед, куратор
  • Железняк Михаил, адвокат
  • Каракулов Максим, худ-к, критик
  • Ковалев Андрей, арт-критик
  • Крылова Галина, адвокат
  • Макаревич Игорь, художник
  • Макаров Рубен, журналист, лит-р
  • Мизиано Виктор, куратор, издатель
  • Обухова Александра, иск-д, куратор
  • Овчаренко Владимир, фин-т, галерист
  • Орлов Борис, художник
  • Осмоловский Анатолий, худ-к, теор.ис-ва, Л-активист
  • Панов Александр, критик, куратор
  • Подрабинек Александр, прав-к
  • Салахова Айдан, худ-к, галерист
  • Художественный журнал
  • Якунин Глеб, священник, прав-к
  • Источники

  • Кольта ру: Что случилось с Анной Альчук?
  • РСД: Представляя угнетенных
  • Марат Гельман раздумывает - судиться ли с "Вечерним Челябинском" из-за клеветы
  • НГ-Религии: Не оскорби кумира
  • Саша Обухова расскажет в "Гараже" о российском искусстве 1990-х. Анонс
  • Церковное криминальное чтиво
  • Суть времени-Пермь: Культурная альтернатива
  • Арт1: Вопрос веры и живописи
  • Марина Семендяева: Поосторожнее там!
  • Политическая пропаганда: Авдей Тер-Оганьян
  • Анна Толстова: Установленные лица
  • Анна Толстова: Творчество Pussy Riot запрещено в России
  • Вера Кичанова. Pussy Riot. Подлинная история
  • Финам: Искусство и провокация. Марат Гельман
  • Боряна Росса: Pussy Riot как вожделение
  • Марат Гельман об Авдее Тер-Оганьяне
  • Леонид Мозговой: «Это подонки»
  • "Россия для всех": Прощай, христианство. Здравствуй, православие!
  • Художники обсуждают возможность тотального бойкота арт-системы
  • Анатолий Осмоловский отвечает Шабельникову
  • Николай Стариков: Культурную столицу нужно защитить от провокационной выставки Марата Гельмана
  • Вадим Кругликов: Короче, достали меня эти наезды на Пусси Райт
  • Литературная газета: Бог в душе
  • Сноб, Александр Уржанов: Судья Сырова, депутат Сидякин и другие надежды русского акционизма
  • Радио Свобода, Александра Обухова: Предшественники Pussy Riot
  • Марат Гельман: Воскресная исповедь ( о крестоповалах и не только)
  • Роман Богдасаров: Мы живем не в людоедском обществе?
  • Россияне проголосовали за три года для Pussy Riot
  • Владимир Осипов: Дело «Бешеной матки» – операция прикрытия медведевской приватизации?
  • Авдей Тер-Оганьян: Почему Пусси Райот полное говно
  • Протоиерей Александр (Шаргунов): Эти события неадекватно широко и бесконечно комментируются
  • Надежда Толоконникова — The New Times: «Процесс по нашему делу напоминает мне суд над Сократом»
  • Кто радикальнее Pussy Riot? - Дмитрий Пименов
  • 92% судьи Марины Сыровой
  • "Народный собор" провел пресс-конференцию по делу Пусси Райот
  • Александр Тарасов: Пусечки и левенькие: любовь зла
  • Алина Витухновская: Я бы настаивала на том, что акция в ХХС была чисто политической
  • Верзилов в "Медведе": Нас с Надей арестовывали 30 сотрудников ФСБ
  • Марат Гельман: "Слегка задолбали те, кто "точно знает"
  • Лента ру: Поход в Россию
  • Pussy Riot - узники совести с курицей в пNзде.
  • Анна Толстова: Вопросы панктеизма
  • Новосибирск: «Не допустить проведения выставки "Родина"»!
  • Народный собор: «Не допустить проведения выставки "Родина"»!
  • Скиф Браток. У памятника Маяковскому
  • Краснродарская "Суть времени" собирает подписи под антигельмановским Прошение митрополиту Исидору
  • Марат Гельман: Pussy Riot и Аркадий Мамонтов
  • Владимир Сергеев: Гельман и «Современное искусство»
  • Собор родителей России призывает организаторов кощунственной акции в ХХС сдаться властям
  • Собор родителей России призывает организаторов акции "Pussy Riot" сдаться властям
  • Людмила Бредихина: «Они не объявляют себя художницами! И спасибо им за это»
  • Егорцев напоминает о прошлых грехах Гельмана
  • А. Егорцев: С этого все начиналось. Разрубание икон в Манеже. 1998
  • РЕН-ТВ: "Срам и Храм"
  • Руссия ру: Шевченко против Гельмана
  • Андрей Ерофеев: Война с фольклором
  • Марат Гельман: Один соврет а остальные уже будут заблуждаться
  • Пьер Броше. Собирать и показывать.
  • Нашествие гельминтов
  • Эмилия Кабакова об искусстве, политике и политическом искусстве
  • Андрей Ерофеев о фаллосах, иконах и другом запрещенном искусстве
  • Апология Авдея Тер-Оганяна. Самого ужасного современного российского художника
  • Михаил Алшибая выставил на Арт-Манеже работу Тер-Оганьяна. Впервые за 13 лет. На том самом месте
  • Кудрявцев - Нечипоренко. Свои сомнения в Вашей моральной полноценности выношу на всеобщее обозрение
  • Власть, церковь и проблема свободы творчества в современной России
  • Авдей Тер-Оганьян. Кто нибудь плюнет в ебало стукачу?
  • Андрей Ерофеев о причинах запретов на современное искусство
  • Андрей Ерофеев: Свобода от куратора
  • Русский обозреватель: Лувр остался без «гениальных творений» Тер-Оганьяна и компании
  • Дмитрий Абрамов: Безбожников - к ответу!
  • Марат Гельман: Искусству важно быть безответственным
  • Андрей Ковалев: «От имени православия выступают фашисты»
  • Егор Холмогоров: Упраздненное искусство, или о транспарентности
  • Выставка современного искусства в храме: есть ли шанс найти диалог?
  • Александр Сигутин о выставке "Двоесловие"
  • Гор Чахал: «Нас интересует только культурный диалог»
  • Споры Гора Чахала и Юрия Альберта вокруг выставки и цензуры
  • Федор Котрелев. Возможен ли диалог церкви с современным искусством
  • Гор Чахал: Искушение авангардиста, или рассказ о том, как Авдею Тер-Оганяну взбрело в голову рубить иконы
  • Эксперты Ирина Медведева и Татьяна Шишова: Тер-Оганьян проводил акцию на деньги Сороса с политическими целями
  • Илья Будрайтскис: Авдей Тер-Оганьян, или Последний авангардист
  • Екатерина Деготь. Дело Ерофеева и Самодурова. Что делать и кто виноват?
  • Екатерина Деготь о Тер-Оганьяне. Фрагменты из разных статей
  • Дмитрий Быков: Выставку "Осторожно: религия!" вполне стоило погромить
  • Великий Новгород: «Обрезанный» Гельман
  • Яков Кротов: Кощунство и свобода
  • СПХ: Хоругвеносцы дали бой христоненавистникам в центре Сахарова
  • Антихристианская вакханалия сатанистов в Москве
  • Олег Кассин: "Социальные опыты гнойной хирургии"
  • Правая ру: От Москвы до Содома без остановок
  • Александр Кабаков: "Этика выше эстетики"
  • Труд-Дон: "По морде-то за что?"
  • Православные эпатируют авангардистов
  • Александр Кабаков: Право на мракобесие
  • Безбожник-беженец и его ученики
  • Кирилл Медведев: Интервью с Авдеем Тер-Оганьяном
  • Андрей Ковалев. Вопросы языкознания
  • Андрей Ковалев. Перманентному революционеру
  • Перформанс вместо суда
  • Александр Шаргунов: Экстремизм и сатанизм - угроза всему человечеству
  • Протоиерей Смирнов: Оклад - это святое
  • Нецензурная выставка Марата Гельмана от Минкульта РФ
  • Капитолина Кокшенева о России-2. Самозванцы
  • Юлия Кисина. Россия: православный шариат или "Божья республика" Савонаролы?
  • Либерализм между актуальным искусством и православием
  • Никита Алексеев. Терарт?
  • Таганский суд. 26.11.2004. Допрос свидетеля обвинения Сигутина Александра Васильевича
  • Марина Перчихина: Супербокс: Художник - РПЦ. Третий раунд
  • Борис Гройс об акции Тер-Оганьяна
  • Борис Фаликов и Иосиф Бакштей: Религия и массовая культура
  • Во время пожара в Манеже чудом сохранилась икона Спасителя
  • Пожар в московском Манеже - возмездие Божие, считает петербургский исследователь знамений и чудес
  • Радио Свобода: Искусство как священная корова?
  • "Наш современник": Управа на бесноватых
  • Шаргуновцы требуют от Русского музея не принимать преступный дар Гельмана
  • Коллекция Русского музея в Санкт-Петербурге пополнилась произведениями авторов кощунственной выставки "Осторожно, религия!"
  • Авдей Тер-Оганьян: Я не знал...
  • Блок гельмафродитов
  • Известия, Соколов-Митрич. Убить постмодерниста
  • Андрей Ковалев: Не ведают, но творят
  • Андрей Ковалев. Памятник девяностым
  • Литгазета утверждает, что выставку "Осторожно, религия" устроил сатанаил Тер-Оганьян
  • Лента ру: Галерее Гельмана угрожают погромом
  • "Консерватор", Дмитрий Ольшанский: И целого бульдозера мало
  • Шаргуновцы: Завление Ольги Лочагиной в прокуратуру
  • Кредо ру: Осторожно, религия! – Осторожно, культура!
  • Пресс-конференция по поводу разгрома выставки "Осторожно, религия!"
  • Православие ру: Организаторов выставки "Осторожно, религия!" требуют привлечь к уголовной ответственности
  • Известия: Музей Сахарова разгромили
  • "Время новостей": Вандалы против скандалистов
  • НГ: Осторожней с иконами!
  • Газета ру: Даешь Магомета с сиськами!
  • Анна Альчук: Осторожно, религия!
  • Лента ру. Текст заявления Марата Гельмана о мракобесах
  • ХЖ, Богдан Мамонов: Границы недозволенного
  • ХЖ, Дмитрий Пригов: Хочется быть понятым правильно
  • ХЖ, Евгений Барабанов: Никаких публичных дебатов об акции Тер-Оганьяна не было
  • Владимир Сальников: Произведение искусства и автор в 90-е годы
  • Андрей Ковалев: Послесловие к прекрасной эпохе
  • Анатолий Осмоловский: Как было и как будет
  • Участники Арт-Москвы-2001 просят Генпрокурора отозвать обвинение Тер-Оганьяна
  • Газета ру: Фак yourself and save your money
  • Листовка "Очистительной акции" Фронта освобождения искусства"
  • Александр Медведев. Из поваренной книги актуализма
  • Александр Медведев. Бздец, до востребования, упырхлиху Тер-Оганьяну
  • Александр Медведев. Волшебная страна портвейна и топора
  • Александр Медведев. Слово и дело
  • Александр Медведев: Режу!
  • Александр Медведев: Безумный двойник "актуализма" в провинциальном музее
  • Тимур Новиков. Наследники Хама
  • Время новостей: Все в шоколаде
  • Почему галерея М.Гельмана не участвует в Арт-Манеже
  • Авдей Тер-Оганьян: Живые бесы.
  • "Комод": Интервью с Андреем Ерофеевым
  • В учебнике культурологии написано, что выставку Тер-Оганьяна в галерее Гельмана громил Сергей Шаргунов
  • Андрей Ковалев: Реляция в управу благочиния
  • НГ: Рецензия на книги о Тер-Оганьяне
  • Газета ру: Евгений Попов в защиту Тер-Оганьяна
  • Итоги: художник, богохульник и политэмигрант
  • Радио Свобода. Правозащитные новости
  • Посол ЧР в РФ поддержал Тер-Оганьяна
  • Русская линия: Бегство Тер-Оганьяна
  • Художник, порубивший иконы, просит убежища в Чехии
  • Коммерсантъ: Богохульник не верит и в людской суд
  • Сегодня: Эмигрант от искусства
  • Осквернителя икон упрятали в тюрьму еще до суда
  • Обращение правозащитнико к чешским властям в связи с делом Тер-Оганьяна
  • Г.Нехорошев. Иконоборец надеется на Прагу
  • "Максимка": Никогда не верьте художнику
  • Вильям Мейланд: О "нулевом" номере журнала "Арт"
  • Нечипоренко: Уголовная провокация как актуальное искусство
  • Лев Левинсон. Чего стоит свобода атеиста?
  • "Итоги": Главный скандал сезона - акция Авдея Тер-Оганьяна
  • Генпрокуратура: Методические рекомендации для экспертов по делам о возбуждении розни
  • Газета ру: Интервью с Тер-Оганьяном
  • Черновик поддержки: Обращение к Патриарху
  • Андрей Ковалев: Новиков в Айдан-галерее
  • Тимур Новиков нарядил открытки Мадонн в роскошные оклады в ответ на акцию Тер-Оганьяна
  • Открытое письмо художников, кураторов и критиков г. Одессы художникам, кураторам и критикам г. Москвы.
  • Русь православная: "Посадить и расстрелять!"
  • "Итоги": Каша из-за топора
  • Рада Цаплина о московском акционизме: нестерпимо противно
  • Максим Каракулов. Топором по иконам или прокурором по экрану?
  • Радек, Максим Каракулов. Интервью с Авдеем Тер-Оганьяном
  • "Радек": Ветеран войны в защиту Тер-Оганьяна
  • Русская правда: Сын Шаргунова с друзьями разгромил выставку Тер-Оганьяна в галерее Гельмана
  • Большая драка на заседании по делу Тер-Оганьяна
  • Итоги: За искусство - под суд
  • Сергей Шаргунов: Ублюдок Авдей
  • Коммерсантъ: Новый топор в деле Тер-Оганьяна
  • Леонид Лернер о московском акционизме
  • На осквернение святынь верующие ответили погромом
  • Сергей Кузнецов неловко оправдывается
  • Алексей Цветков: Проба топора, или агония "авторитетов"
  • Тень, знай свое место!
  • Константин Крылов о деле Тер-Оганьяна
  • Егор Холмогоров о деле Тер-Оганьяна
  • Авдей Тер-Оганьян: Уроки авангарда (10 лет работы). Выставка
  • Валерий Лебедев: Не хулиганы мы, не онанисты, а галеристы--юмористы
  • Заявление "Новых левых" в поддержку Тер-Огаяньна
  • Осмоловский: Авдей Тер-Оганьян из коллекции галереи М.Гельмана
  • Он, конечно, ..., но четыре года - это слишком
  • Турчин: экспертиза по делу Тер-Оганьяна
  • Мизиано: Экспертиза по делу Тер-Оганьяна
  • Бакштейн: Экспертиза по делу Тер-Оганяна
  • Андрей Ерофеев: экспертиза по делу Тер-Оганьяна
  • Решение Комитета за гражданские права о назначении Андрея Ерофеева общественным защитником Тер-Оганьяна
  • Игорь Шелковский: Кощунство - это не перформанс
  • Прокуратура красит яйца
  • Осмоловский об акции Тер-Оганьяна в Манеже
  • Ходатайство о проведени повторной экспертизы по делу Тер-Оганьяна
  • Правозащитники требуют прекратить уголовное преследование художника
  • Следователь Крылов отказывает в закрытии дела Тер-Оганьяна
  • В дело художника, влючились правозащитники
  • Ходатайство адвоката Железняка о закрытии уголовного дела Тер-Оганьяна
  • Письмо от Леонида Бажанова в Хамовнический суд по леду Тер-Оганьяна
  • Дело Тер-Оганьяна: Письмо в поддержку от музея-заповедника "Царицыно"
  • Дело Тер-Оганьяна: Письмо в поддержку от "Художественного журнала"
  • Дело Тер-Оганяна: Письмо группы художников в поддержку
  • Дело Тер-Оганьяна: Письмо в поддержку от Института современного искусства, София
  • Дело Тер-Оганьяна: Письмо в поддержку от Зверевского центра современного искусства
  • Заявление Дмитрия Александровича Пригова суду в защиту Тер-Оганьяна
  • Дело Тер-Оганьяна. Письмов в поддержку от художника Бориса Орлова
  • Дело Тер-Оганьяна: Письмо в поддержку от Нижегородского филиала ГЦСИ
  • Метро: Иконы плачут молча
  • Комитет защиты свободы совести - требование закрыть дело Тер-Оганьяна и привлечь к отвтественности лиц, разжигающих вражду
  • Коммерсантъ: Безбожник разжигал религиозную вражду
  • Евгения Кикодзе об акции Тер-Оганьяна
  • Патриарх Алексий II о деле Тер-Оганьяна
  • Прокуратура завершила расследование уоловного дела по осквернению икон
  • Дело Тер-Оганьяна: Коллективное письмо в поддержку от московского художественного сообщества
  • Следователь Крылов. Обвинительное заключение по делу Тер-Оганьяна
  • Яков Кротов против Тер-Оганьяна
  • Следователь Крылов привлек Тер-Оганьяна в качестве обвиняемого
  • Протоиерей Синовьев: Экспертиза по делу Тер-Оганьяна
  • Дело Тер-Оганьяна: Заключение эксперта Энгелины Смирновой
  • Дело Тер-Оганьяна: Экспертиза Владимира Силовьева
  • Дело Авдея Тер-Оганьяна. Показания Давида Тер-Оганьяна
  • Александра Обухова: Волшебная сила искусства
  • Владимир Марочкин: Бесы
  • Дело Тер-Оганьяна: Показания Колгановой
  • ПОказания Германа Виноградова по делу Тер-Оаньяна
  • Дело Тер-Оганьяна: показания свидетеля Иванова
  • Дело Тер-Оганьяна. Показания Александра Градобоева
  • Андрей Ковалев: Учебные спектакли молодых безбожников
  • Морозов: Экспертиза по делу Тер-Оганьяна
  • Татьянин день: Демократия по-советски
  • Никита Алексеев: Срок или анафема?
  • Заявление в прокуратуру о сатанисте Тер-Оганьяне от жителя Люберец
  • Юлия Вольфсон: "С надеждой, что ты примешь участие в судьбе Авдея"
  • Форум Полит ру об акции Тер-Оганьяна
  • Юлия Вольфсон: Комментарий к "Беснованию в Манеже"
  • Федор Ромер: Судьба безбожника
  • Показания Тер-Оганьяна следствию
  • Сергей Кузнецов: Народ обсуждает акцию Тер-Оганьяна
  • Последнее покушение на Христа
  • Дело Тер-Оганьяна: Показания куратора Елены Романовой
  • Милена Орлова: "Доведение радикализма до полного идиотизма"
  • Федор Ромер: Живьем брать демонов!
  • Осквернитель икон
  • Андрей Кураев: На иконы снова плюют
  • Художники в защиту Елены Романовой
  • Патриарх Алексий II обратился к Юрию Лужкову с просьбой сделать все, чтобы участники кощунственной антирелигиозной акции понесли наказание
  • НГ-религии: Провокация против верующих
  • Вице-премьер Валентина Матвиенко требует принять меры против вандала
  • Хамовническая прокуратура Москвы проводит проверку инцидента в "Манеже", во время которого были осквернены православные иконы
  • Александр Егорцев: Выставка в Манеже - 1998
  • Общественность в защиту чести и достоинства русского народа от Тер-Оганьяна
  • Сатанисты (Обращение комитета "За нравственное возрождение отечества")
  • Авдей Тер-Оганьян. Интервью телепрограмме "Русский дом"
  • Беснование в Манеже
  • Протоиерей Шаргунов: Мерзавцы (об акции Тер-Оганьяна "Юный безбожник")
  • Беснование в Манеже
  • Юрий Нечипоренко - обвинительные показания на Тер-Оганьяна
  • Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com