запрещенное

искусство

18+

04.01.1997, Запрещенное искусство

1997. Доллар на Малевиче. Бренер

 

4 января 1997 российский художник Александр Бренер получил мировую известность после того, как нарисовал зеленой краской из балончика знак доллара на оригинале картины Казимира Малевича "Супрематизм" (другое название "Белый крест", 1920–1927), хранящейся в голландском музее современного искусства "Стеделийк" - одном из самых дорогих экспонатов этого музея.

 

Сам Бренер об этом случае вспоминает: "В амстердамском Стеделийк-музеуме я подошёл к картине пресловутого русского модерниста Казимира Малевича. Долго же я добирался до этой картинки: из Нью-Йорка, через Париж, Берлин и Милан! На холсте был изображен маслянными красками белый крест на белом фоне. Претенциозная русская культурка, привет! У меня в кармане лежал баллончик с зеленой краской. В зале с Малевичем не было ни души. Я вытащил баллончик и струёй краски нарисовал на белой картине зелёненький знак доллара: прибил доллар к кресту, как Иисуса.

 

Потом Я подозвал охранника и продемонстрировал ему нашу с Малевичем работу. Бедняга просто не знал, что и подумать! Ему казалось, что всё на месте, всё в порядке, это был явно не эксперт по Малевичу. Зато как озверели кураторы! Они прибежали в зал, когда меня уже заковали в наручники. Они чуть не растерзали меня, просто на куски разорвали, одна старая сука плюнула мне на штаны. Вот какая любовь к искусству: беспредельная! Твари, лучше бы вы не мертвых художников обожали, а к живым внимательней относились! Ебать вас, не переебать!"

 

Краска оказалась легкосмываемой. Скоро "Белый крест" был очищен реставраторами.

 

Между тем, Бренера арестовали и удерживали в ожидании суда в тюрьме De Zwaag в поселении Hoorn.

 

В те же дни директор музея "Стеделийк" Руди Фукс пояснил на пресс-конференции: "В этом жесте Бренера мы не видим крупного художественного события. Мы очень сожалеем о том, что произошло. И мы серьезно озабочены тенденциями в искусстве, которые ведут к уничтожению произведений других художников".

 

Члены мирового арт-сообщества отнеслись с акции Бренера по-разному.

 

Специалист по современному русскому искусству, берлинский куратор Катрин Беккер высказала свое мнение о происшедшем: "Мне этот деструктивный модернистский жест несимпатичен. Когда американский художник Роберт Раушенберг стер рисунок своего старшего коллеги де Кунинга, это логически вписывалось в борьбу поп-арта с абстрактным экспрессионизмом. Жест Бренера, по моему мнению, совершенно пустой".

 

Лидер петербургской "Новой академии" Тимур Новиков, потребовал для коллеги сурового наказания: "Если суд в Голландии обойдется с Бренером мягко, он должен быть привлечен к ответу в России — за оскорбление культуры в лице Малевича, в особенности русской культуры".

 

Виктор Мизиано, руководитель Центра современного искусства в Москве и главный редактор  "Художественного журнала", заявил, что поступок Бренера находится на грани безумия: "С того момента, как Бренер начал развиваться по пути индивидуальной одержимости, он начал последовательно обрубать этические связи с другими людьми. Но этика как сфера всегда связана с коммуникацией. Если этика предельно субъективна, то это уже не этика, а личный произвол. Смысл поведения Бренера ясен: я один в мире, я веду свой одинокий диалог с Абсолютным. А кто из русских художников, да и вообще в ХХ веке, олицетворяет собой Абсолютное? Конечно, Малевич".


Герт Имманс, сотрудница "Стеделийка" и куратору близящейся выставки петербургского искусства в этом музее, полагала, что Бренер осужден не будет: "Художнику, который разрезал на куски картину Барнетта Ньюмена, да и тому, что в нашем музее уничтожил картину Ван Гога, даже не запретили в дальнейшем посещать музей. Может быть, Бренеру запретят это на пару месяцев или на год. Но эти вопросы в компетенции суда. Пока же в музее думают, не предупредить ли крупнейшие музеи мира о возможном появлении Бренера".

 

Тем временем в интернете появилось заявление голландского (видимо, несуществующего) художника Ремэйкерса о том, что "голландские реставраторы портят совместное произведение Малевича и Бренера". Вслед за мифическим голланцем, издатель журнала Flash Art, итальянский куратор Джанкарло Полити, оправдывавший и ранее разрушение Бренером произведений других художников в Стокгольме, теперь обратился к читателям со страниц своего ежемесячника с призывом отправить в "Стеделийк" открытку с текстом: "Freedom for Art, Freedom for Brener!" Полити обвинял голландские власти в "репрессивных действиях против свободы самовыражения художника". Он спрашивал: "Не идет ли правосудие рука об руку с цензурой?" и настаивал на том, что в результате акции в амстердамском музее появилось новое произведение, созданное Бренером.

 

 

Западная пресса обсуждала, что будет, если авторские права Бренера на его совместную работу с Малевичем будут подтверждены судом? Будет ли Стеделийк обвинен в уничтожении работы Бренера?

 

Однако, суд таким образом вопроса не поставил. Хотя адвокат Pijnenburg определял зеленый доллар Бренера как "живопись", указывая на художественный формат действий своего подзащитного.

 

Бренер рассказывает: "Попав в тюрьму, я через пару недель пришёл в такое отчаяние, что разорвал себе щеку вилкой. От дикой ярости, беспомощности и тоски. Сразу после этого меня на двое суток затолкали в карцер, а потом на месяц отправили в психиатрическое отделение".

 

22 января 1997 он начал в тюрьме голодовку против толкования его акции как насильственного, а не художественного действия, и держал ее 20 дней, до судебного заседания. Потерял много веса, оброс бородой. Truska Bast, культурный обозреватель амстердамской ежедневной газеты Het Parools, которая брала интервью у Бренера в тюрьме и которой он сделал после этого несколько звонков, рассказывала, что Саша раскаивается, говорит, что не ожидал ареста и тем более тюрьмы, что он чувствует себя плохо и нуждается во враче.

 

Тем временем, его поддерживали художники-анархисты по всему миру. Например люблянская группа IRWIN, которая подробнейшим образом описала историю становления художника Бренера и те проблемы, которые вставали на его пути.

 

Суд по делу состоялся 12 февраля. Дело рассматривали судьи N. Blankevoort, M. Vermenlen, and A. Smit, прокурором выступал W. van Schaayck, защиту вел Mr. M.A.M. Pijnenburg.

 

Во время суда Бренер показал, что совершил свои действия ради расширения границ искусства, в поисках его открытости и демократичности. Определил себя как социального художника. Напомнил судьям о судьбах других, не понятых вовремя, художников (Антонена Арто). Заявил протест против того, что его действия связывают с насилием, в то время как они были связаны исключительно с искусством.

 

Обвинитель сообщил, что поврежденная картина Малевича оценивается в сумму от полутора до трех миллионов гульденов и что музей понес огромные финансовые потери. Прокурор утверждал, что тот факт, что Бренер и сам является художником, только усугубляет его вину и требует более тяжкого наказания, так как он знал, что делал. Он потребовал для обвиняемого год тюремного заключения и полгода испытательного срока (по другим данным - полгода тюрьмы и год условно), а также запрета на вход в музей Стеделийк в течение двух лет.

 

Адвокат разъяснил акцию Бренера как действие против коммерциализированного художественного истеблишмента и напомнил, что картина Малевича уже полностью отреставрирована, и нанесенный ей (и музею) ущерб можно заметить только под микроскопом. Он заявил, что приемлемым было бы наказание в полгода условно, с учетом того, что обвиняемый ранее к суду не привлекался.

 

Суд, к слову, учел сведения о прежних аналогичных действиях Бренера в Стокольме, где он также уничтожал работы других художников, хотя и не был за это официально осужден. По ходу процесса, длившегося не более двух часов, один из судей процитировал "Открытое письмо арт-миру", написанное группой международных кураторов по поводу поведения в Стокгольме двух русских художников - Олега Кулика и Александра Бренера, а также их куратора Виктора Мизиано, опубликованное в Espa?ol (на выставке "Интерпол" Бренер уничтожил работу китайского художника Венда Гу — 20-метровый туннель из человеческих волос, а Кулик бросался на посетителей галереи). В письме говорилось, что эти люди, безусловно, совершают преступление и что художественной ценности их акции не имеют, т.к. являются только повторением старых идей Дада.

 

В своем последнем слове Бренер заявил, что его действия не были направлены против людей этого города. Рассказал, что искусство сегодня находится в настолько кризисном состоянии, что это можно сравнить с крупнейшей катастрофой 20 века - Второй мировой войной. Объяснил, что он противостоит этому кризису "своим человеческим голосом".

 

Вердикт суда был вынесен через 14 дней.

 

Сам Бренер позже рассказал об истории с Малевичем Григорию Нехорошеву.

 

"Поначалу я готовился сделать это в Нью-Йорке, в Музее современного искусства. Но в самый последний момент, утром, когда я туда уже направлялся, позвонил мой друг и рассказал, что он говорил с адвокатом и тот сказал ему, что это будет восемь лет в тюрьме. И я завернул. Восемь лет я сидеть не хотел. Потом мне стало тяжело, что я не сделал это. Я жил в Париже, в Италии, в каталоге случайно увидел, что есть такая работа в Амстердаме, и поехал туда. Я не знал, либеральная ли там тюрьма".

 

О смысле этой акции он говорит, что его можно интерпретировать по-разному: "Зависит от времени. Тогда я её интерпретировал как луддитскую акцию. Элементарный, простой жест по деструкции картины как музейной собственности, собственности того, что называется артсистема. По рисованию знака, который означает экономическую эксплуатацию".

 

Голландские власти обошлись с художником-вандалом, по российским меркам, милосердно: "Мне всего 5 месяцев. Но и это был самый большой срок за порчу картины в Голландии...  На мне висит штраф около 10 тыс. долл. Но, как сказал мой адвокат, это невозможно с меня востребовать. Мои родители в Израиле до сих пор получают письма из Амстердама с требованием оплатить эту сумму. Еще суд постановил, что я не могу появляться в этом музее три года. Сейчас срок истёк, и я могу туда свободно прийти и ещё сделать акцию".

 

В тюрьме Бренер "писал книжку, смотрел, как работает тюрьма, знакомился с людьми. Играл в теннис. Работал в цехе, делал всякие гайки. Голландская тюрьма - это действительно очень либеральная и рациональная тюрьма. Заключенных не мучают, нет никакого персонального отношения к ним. Всё устроено как машина".

 

Написанная им в тюрьме книга "Обоссанный пистолет", своего рода - итог этого периода жизни Бренера, издана московской "Гилеей" в 1998 (и переиздана "Свободным марксистким издательством" в 2011).

 

 

***

 

Выйдя из тюрьмы, Бренер сел на самолёт и прилетел в Вену. "Вообще, меня должны были выслать в Израиль, у меня израильское гажданство с 1989 года. Но в Вене открывалась одна вонючая русская выставка в Сецессионе, меня тоже на неё пригласили. Ибо, как водится, все хотели видеть знаменитого Александра Бренера, отмотавшего пять месяцев за Казимира Малевича. Ложное внимание, собачий интерес! Меня встретили в аэропорту оба куратоpa выставки — австрийский и русский! Говнодавы похабные! Но срать на всё это. На следующий день мы встретились с Барбарой".

 

Барбара Шурц, "революционная активистка", стала постоянным соавтором и женой Бренера.

 

Преследуемые

  • Бренер Александр, лит-р, худ-к
  • Обвинители

  • Медведев Александр, ПС-арт-критик
  • Нехорошев Григорий, журналист
  • Защитники

    Источники

  • Егор Холмогоров: ружье которое не выстрелило
  • Егор Холмогоров: Упраздненное искусство, или о транспарентности
  • Григорий Нехорошев. Интервью с Александром Бренером
  • Александр Бренер. Художник из третьего мира
  • Ярослав Могутин: Зоофрения Олега Кулика оказалась заразной для многих американцев
  • Бренер хочет гонорар за порченного Малевича
  • Наталья Тамручи о Бренере
  • Коммерсантъ: Акт вандализма в Амстердамском музее
  • Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com