запрещенное

искусство

18+

20.09.1997, Запрещенное искусство

1997. Новая икона. Цетинье

В октябре 1997 выставка "Новая икона", прошедшая в рамках III Цетиньской биеннале современного искусства (Черногория) была разгромлена местными монахами и досрочно закрыта.

 

Политическая подоплека

 

Мило Джуканович, прозападный югославский политик, кандидат на пост президента Черногории в 1997

 

В сентябре-октябре 1997 в Черногории происходили "рамочные" исторические события - регион пытался  выработать собственную стратегию политического выживания, а именно в этот момент Черногория и Сербия находились в состоянии избирательной гонки.

 

По утверждению директора Биеннале Николы Петрович-Ньегоша, Югославия в это время "находилась практически в состоянии "холодной войны" с Западом и использовала любую возможность для его "демонизации". Кроме того, в разгаре были президентские выборы. Поэтому скандал вышел далеко за рамки дискуссии об искусстве и стал использоваться официальной пропагандой, в первую очередь Милошевича, против нынешнего премьер-министра Джукановича, кандидата в президенты Черногории, проводящего более открытую и независимую политику по отношению к Западу".

 

III Цетинская биеннале современного искусства

 

Международная Цетиньская биеннале современного искусства проводится с 1993 по инициативе и при директорстве Николы Петровича-Ньегоша, наследного принца Черногории и заодно французского архитектора. Несмотря на скромный бюджет ($340 тыс.), в Биеннале участвуют около 120 художников из 24 стран. В оргкомитет входят авторитетные Понтюс Хюльтен и Жан-Юбер Мартен (оба в разное время директорствовали в Центре Помпиду в Париже). Генеральным комиссаром мероприятия в 1997 был приглашен русский куратор Андрей Ерофеев, директор коллекции современного искусства "Царицыно".

 

Никола Петрович-Ньегош и Андрей Ерофеев на открытии Биеннале. Сентябрь 1997


20 сентября 1997 смотр современного искусства торжественно открыл премьер-министр республики Мило Джуканович.

 

Художники на время Биеннале получили в свое распоряжение бывший Дом правительства, княжеский дворец, здания бывших посольств и даже частично дом-музей короля Николы. Специально на открытие из Парижа прибыл самолет с критиками, кураторами и прочими художественными авторитетами (это был первый в истории Черногории прямой пассажирский рейс новой авиакомпании Montenegro Airlines).

 

После вернисажа западные критики довольно негативно оценили качество работ молодых французских художников и вполне положительно отнеслись к работам российских художников (отметив также болгар, сербов и чехов).

 

Прибыли на биеннале и русские арт-критики - Владимир Мироненко из "Коммерсанта", известный художник, когда-то член группы "Мухоморы", и Михаил Сидлин из "Независимой газеты". О дальнейших событиях известно в основном от них. Впрочем, Сидлин успел только сообщить через свою газету, что на вернисаже премьер-министр Джуканович сказал ему: "Отношения между Черногорией и Россией особенные. Я верю, что у нас - хорошая перспектива".

 

В выставках биеннале приняли участие около 20 российских художников, в т.ч.:

 

Имидж этой работы Александра Косолапова использовался в качестве "визитной карточки" выставки "Новая икона"

 

Александр Косолапов "Икра-икона"

Константин Звездочетов. "Тело Христово", "Икона Деда Мороза"

Группа "Медицинская герменевтика". "Пустые иконы"

Олег Кулик. "Новое слово".

Авдей Тер-Оганьян. Из серии "Опыты иконоборчества"

Александр Савко. Из серии "Путешествие Микки-Мауса по истории искусства"

Александр Сигутин. "Проклинаю!"

Дмитрий Врубель/Виктория Тимофеева

Валерий Кошляков.

Владимир Дубосарский.

Шутов Сергей.

и др.

 

Некоторые из этих художников присутствовали на мероприятии лично.

 

"Российские авторы, - рассказывает Мироненко, - ото всей души предавались различным формам художественного святотатства — вне зависимости от своей конфессиональной принадлежности (ритуальное поношение христианства имеет давнюю традицию — как собственно христианскую, так и художественную). Константин Звездочетов в своей инсталляции "Corpus Cristi" предлагает причастие в любимой русскими форме "выпить и закусить". На каждой из полок устроенных художником стеллажей зритель найдет стакан с красным вином и прибитый гвоздем батон белого хлеба. Олег Кулик оказался поклонником "Мадонны с младенцем" Рафаэля. Он выставил фотографию, где сам выступает в роли мадонны, а младенцем сделал поросенка. Александр Савко проделал похожую операцию со старинными гравюрами из Нового Завета, заменив Христа на "актуального" Микки Мауса.


Но самым большим богохульником оказался Авдей Тер-Оганьян. Совершенные ими надругательства над иконами были столь смелы, что наиболее консервативные французские ценители прекрасного обвинили мастера в непрофессионализме, попавшись тем самым в ловушку, подготовленную для них художником".

 

 

Работы Авдея Тер-Оганьяна из серии "Образцы богохульства", представленные на Цетинской биеннале, 1997. Работы выполнены в рамках большого проекта художника "Школа авангардизма".

 

Нападение монахов

 

О том, как разворачивались события, рассказал в интервью "Коммерсанту" принц Никола Петрович-Ньегош.

 

"Сначала пропали две работы русских художников (работа Тер-Оганьяна и работа Александра Сигутина "Прокляну!" - слово, выложенное из маленьких дорожных иконок, как из детских кубиков. Обе работы пропали - ЗИ). Потом Черногорский митрополит Анфилохий Радович дал пресс-конференцию, где в самой суровой форме обрушился на биеннале, назвав ее "экскрементами европейской культуры и порнографией".

 

Митрополит Черногорский и Приморский Сербской православной церкви Амфилохий Радович, известный фундаменталист и националист.

 

Он упрекал меня в том, что я, носящий фамилию Ньегош, стал организатором подобной "сатанинской мессы, оскверняющей святой город Цетинье". Это звучало как анафема. Радович возмущался: как могло правительство Черногории поддержать подобное безобразие!— и добавил, что церковь приложит все усилия, чтобы как можно быстрее закрыть биеннале.

 

Я пытался объяснить, что это — биеннале современного искусства, а не выставка святых икон. Что речь идет о жанре провокации, причем в случае с работами, вызвавшими наибольшее возмущение,— не с настоящими живописными иконами, а с купленными в магазине дешевыми многотиражными репродукциями. Эти репродукции сами по себе уже профанация.

 

Крон-принц Николай Петрович-Ньегош, создатель и директор Цетинский биеннале, французский архитектор

 

На следующий день во всех СМИ Югославии появился шквал материалов на эту тему. Ежедневно государственное телевидение показывало "иконы" Авдея Тер-Оганяна с комментариями, представляющими их как псевдо-искусство, привезенное с Запада. Я возражал, что это не западное, а российское искусство, и объяснял, что сам выбор художника продиктован как раз тем, что происходит у него дома, в России.

 

25 сентября, после трехдневной обработки общественного мнения, произошло столкновение — во Владин дом (бывший дом правительства королевства Черногории, где выставлен главный раздел биеннале "Новая икона". —"Коммерсант-Daily".) вошла толпа монахов и семинаристов (около 150 человек) и стала призывать всех, кто там находился, подписать петицию с требованием закрыть биеннале.

 

Зрители не были согласны. Тогда монахи объявили, что эти зрители "одержимы дьяволом", стали плевать в них и выталкивать их из здания.

 

Завязались драки, в которых приняли участие многие подоспевшие на подмогу жители Цетинье.

 

Полиции удалось разнять дерущихся, но несколько человек получили ранения. Монахи угрожали позвать своих собратьев из других монастырей Черногории и сжечь биеннале, а если надо — весь город. В ответ они услышали, что в таком случае жители Цетинье возьмутся за оружие.

 

Ситуация становилась очень серьезной. В пятницу (26 сентября) я выступил по радио Цетинье по телефонной связи из Парижа с призывом к спокойствию. Тогда же я получил письмо из министерства культуры с просьбой закрыть Владин дом для публики.

 

В субботу (27 сентября) я принял решение закрыть выставку до тех пор, пока не улягутся страсти (по крайней мере, до 19 октября — дня второго тура президентских выборов)".

 

Владимир Мироненко замечает, что это был первый случай в европейском искусстве ХХ века, когда выставка такого масштаба (120 участников из 25 стран) была закрыта под давлением церкви.

 

Никола Ньегош объясняет свое решение исключительно фактом выборов президента: "Это случилось только из-за предвыборной кампании. Если бы не президентские выборы, я бы ни за что не закрыл выставку. Потому что использование скандала против демократической оппозиции страны не в моих интересах. Надо дождаться результатов президентских выборов. Потом просить правительство Черногории вновь открыть биеннале и продлить сроки ее проведения. В любом случае мы не пойдем на компромиссы, которые могут поставить под угрозу свободу художника, и будем отстаивать свой выбор до конца".

 

Он замечает, что "югославские газеты по поводу скандала на биеннале разделились на два лагеря. Официальная пресса: "Приезд злых духов" ("Победа"), "Сатанинская биеннале" ("Нин"), "Уберите Сатану из Цетинье!"("Борба"). Оппозиционные издания: "Жители Цетинье защищают биеннале" ("Вести"), "Призыв к цензуре" ("Вечерне новости")".

 

Ньегош полагает, что кампания против Биеннале была организована сознательно: "Я думаю, что это были организованные действия властей и церкви. Спонтанно приходили только зрители, но никакой негативной реакции с их стороны зафиксировано не было. Хотя, конечно, кого-то работы наверняка шокировали. А агрессивная реакция органов режима, к которому я отношусь негативно, меня совершенно не огорчает. Устроить художественную провокацию и при этом никого не оскорбить невозможно. Если в эпоху Ренессанса взгляд церковного иерарха падал на картину с обнаженной женщиной, скандал мог быть не хуже цетиньского".

 

Ньегош, выросший во Франции, - сторонник модернизации Черногории по западному образцу. Он видит ту важную  роль, которую может сыграть современное искусство в процессе модернизации, прийдя на смену "инерции традиции". После всего случившегося он благодарит Андрея Ерофеева за то, что тот "обратил внимание на эту проблему" и описывает те смыслы, которые увидел в работе Тер-Оганьяна:

 

"История иконы насчитывает уже пятнадцать веков, это история бесконечного воспроизведения одних и тех же изображений. А сегодня массовое тиражирование промышленным способом ликов святых бесконечно удалило их от византийских оригиналов. Несмотря на это, как и много веков назад, церковь продолжает говорить даже о репродукциях современных иконописцев: это свято, руки прочь! Даже если репродукции эти сделаны где-нибудь на заводе в Тайване, а потом проданы туристам в киоске.

 

Это инерция традиции. Общество, которое живет только прошлым, общество, члены которого ходят в той же одежде и воспроизводят те же объекты быта, что и их далекие предки, всегда будет слабым, зависимым от других, более динамичных соседей. Жизнь в таком обществе как бы остановилась, и в современном мире у него нет перспектив.

 

В переходные моменты, когда общество задает себе вопрос: двигаться вперед или возвращаться назад, провокационный (пусть даже и карикатурный) жест художника может оказаться спасительной подсказкой. То, что воспринимается как святотатство художника, несет в себе заряд энергии, который должен быть правильно понят зрителем. Это не банальное оскорбление религии. По-моему, это жест против десакрализованных фальшивок и против лицемерного к ним отношения. Я признателен генеральному куратору биеннале Андрею Ерофееву за то, что он обратил внимание на эту проблему.

 

На закрытии биеннале я собираюсь организовать дискуссию с участием кураторов выставки, представителей церкви и югославских интеллектуалов. Я надеюсь, что художники примут участие в этой дискуссии хотя бы заочно — отправят письмо, в котором будет изложена их позиция. Особенно важным был бы отклик Авдея Тер-Оганяна, которого теперь знает вся Югославия. Сейчас каждый день к выставке приезжают сотни людей, требуя, чтобы им дали возможность увидеть все это не по телевизору, а живьем".

 

Дискуссия в российской художественной среде

 

После вдохновляющего интервью с Ньегошем, Мироненко, находящийся в Париже, предложил Авдею обсудить происшедшее в Москве. Такое обсуждение было проведено в мастерской Тер-Оганьяна.

 

По свидетельству Авдея, на обсуждении присутствовали около 40 художников и кураторов, работающих в сфере современного искусства. Мнения дискутирующих разделились. Треть присутствующих выступили против его работ.  Некоторые из них утверждали, что использование каких бы ни то было религиозных символов в любом негативном контексте недопустимо. "Когда я услышал это от художников - Звездочетова, Гора Чахала и других, меня это страшно возмутило. Я считал такое понимание недопустимым. И решил во что бы то ни стало провести эту выставку в России, чтобы попытаться изменить ситуацию внутри художественной среды".

 

Владимир Мироненко рассказывает: "Обсуждение временами напоминало комсомольское собрание с "проработкой" провинившегося товарища. В результате вопрос, может ли оскорбление религиозных чувств в России стать одним из составляющих элементов художественного произведения - остался открытым. Другой, не менее открытый вопрос - можно ли относиться к многотиражно современной иконе как к репродукции плохого произведения искусства и производить с ней любые манипуляции?".

 

Гораздо позже (2010) припоминал об этом мероприятии и его участник "со стороны обвинения" Гор Чахал, к тому времени окончательно воцерквившийся. Припомнил Гор несколько иначе: "В мастерской Авдея случилось общее собрание известного круга художников, которые после художественного разбора содеянного просили Авдея не повторять больше своих художеств в такой форме. Авдей наплевал на мнение друзей и полез на рожон. Художник же".

 

В № 19-20 (январь 1998) "Художественный журнал" Виктора Мизиано избрал темой номера "Насилие" и опубликовал, среди прочего,  ряд материалов о минувшей  биеннале. Заглавной в блоке была статья  Владимира Мироненко "Травматология духа" - отвлеченное эссе о том, что художник свободен, даже если мир болен. Видимо, весь блок материалов готовил именно он: другие комментаторы оказались исключительно людьми его круга, "московскими концептуалистами". Все они или резко критиковали работы Тер-Оганьяна и кураторскую недальновидность Андрея Ерофеева, или дистанцировались от происшедшего.

 

Оппонировал Мироненко своим текстом под названием "Миси-писи" художник Константин Звездочетов, участник выставки "Новая икона", давний товарищ Мироненко по группе "Мухоморы". Взыскуя "золотой середины", Зведочетов досадовал и на монахов, и на художников (а заодно и на СМИ, "раздувшие скандал") из-за их двух крайних тупостей - клерикального мракобесия и ложного западного либерализма. Правда, монахов Константин категорически понимал: "Подобная реакция извинительна и понятна, ибо, несомненно, служители церкви главным образом руководствовались высокими и благородными мотивами, так как безусловно многие работы, с точки зрения православия, вызывают бесспорные нарекания". Художников же, "мнящих себя просвещенными", Зведочетов называл "свиньями", "невежливыми" и "неделикатными" людьми, ведущими себя "возмутительно", и напоминал им о том, что "черногорцы 500 лет проливали кровь, отстаивая свою религию".

 

Константин Звездочетов одним из первых московских признанных художников, действующих в сфере современного искусства, отважно встал на защиту православия   

 

Особенно возмущался художник в адрес кураторов выставки, которые совершили манипуляцию над ним лично, поместив его, "прихожанина православной церкви", в "чуждый контекст". Отклоняясь далеко в сторону, он клеймил не только конкретного куратора Андрея Ерофеева, генерального комиссара Цетиньской биеннале, но кураторов вообще: "Не пора ли каждому занять свое место? Пока эти наши будущие партнеры в советских вузах изучали мирискусников и импрессионистов, в это время именно художники осознавали современность и творили ее в своих работах", - указывал он.

 

Константин Звездочетов. Икона Деда Мороза. Работа - участница выставки "Новая икона", Цетинская биеннале, 1997

 

О своем персональном участии в выставке "Новая икона" Звездочетов сказал: "Если есть в чем здесь грех, то мы его отмолим". И наставил упорствующих товарищей: "Людям, легкомысленно относящимся к предметам культа и вообще к сакральному, хочу сказать: «Если у вас нету смелости иметь за душой что-нибудь святое, то оставьте за другими право это святое - иметь».

 

Свои комментарии на тему высказали также художники Авдей Тер-Оганьян, Андрей Филиппов, Никита Алексеев и писатель Владимир Сорокин. Филиппов и Алексеев отказывали Тер-Оганьяну в праве на разрушительные, глупые и пустые, по их мнению, жесты. Сорокин, ничуть не сомневаясь в праве художника на разрушение любых табу, отнесся к крупному скандалу на Балканах как столичный интеллектуал к экзотическому случаю в жалкой провинции - "сочувствую и монахам, и Авдею"; удивительно, что есть еще в Европе некий "затерянный мир, где живут динозавры", где "такое еще возможно".

 

Писатель Владимир Сорокин сформулировал отношение к событиям, ставшее в ближайшие годы в арт-среде преобладающим.

 

Подобное отношение - всех жалко и всё удивительно, как динозавры - в арт-среде на ближайшие годы в подобных случаях преобладало. Во многом потому, что оно было удобно для дистанцирования от раздражающего процесса идеологической борьбы с растущими цензорскими амбициями церковников, и не принуждало к выработке собственной аргументированной позиции.

 

В 1999 группа сотрудников музея "Царицино" во главе с куратором Андреем Ерофеевым рассказала (в своем обращении к суду в поддержку Авдея Тер-Оганьяна), что в 1997 они посчитали работы с иконами настолько важными, что закупили всю серию для музея. Аргументируя этот выбор, искусствоведы пишут:

 

"Серия объектов, специально исполненная художником для международной выставки "Новая икона", которую сектор проводил в 1997, - это 11 полиграфических репродукций православных икон со следами различных видов деструкций и гротескным добавлением чужеродных предметов. Имитируя акты столь распространенного в советском обществе на протяжении полувека варварского обращения с рядовыми предметами религиозных культов, Тер-Оаньян стремился вернуть память новоявленным апологетам концепции "народа-богоносца" и напомнить им формы их же собственного недавнего поведения и мышления. Однако, Тер-Оганьян отнюдь не ограничивается социально-публицистической критикой. Главная цель этой работы - выявление беззастенчиво-коммерческой и политической эксплуатации классической православной иконы в современном российском обществе. Как некогда поэт Андрей Вознесенский, призывавший убрать изображение Ленина с денег, Тер-Оганьян стремится оградить "священный образ" от тиражирования и профанаций, к которому прибегают в корыстных интересах представители политических и экономических структур. Нет сомнения, что Тер-Оганьян нападает в этом произведении на низкопробные китчевые образцы массовой продукции "иконных" фабрик, которые, с благославения чиновников от Церкви, полностью подменили собой образцы подлинно-художественного отношения к иконописному творчеству.

 

Полемические выпады Тер-Оганьяна, заключенные в этом произведении, облечены в предельно заостренные, радикально-провокативные формы. Однако, как ни странно, именно подобный радикализм проявляет в Тер-Оганьяне последователного традиционалиста, продолжающего в современности бескомпромиссный стиль раннего футуризма, дадаизма, поп-арта, стиля авангардных художественных акций от Маяковского  Малевича до Комара и Меламида. Принципиальная установка автора на чисто эстетический и художественный характер  работы проявляется в том, что Тер-Оганьян не прибегнул к буквальному вандализму, не использовал реальные иконы, а действовал с их копиями и тиражными репродукциями.

 

В условиях, когда иконные изображения получили самое широкое и конъюнктурное использование в нашем обществе, когда духовным смыслом иконы перекрываются не только спекулянты, но и политические экстремисты, мы, сотрудники музея-заповеденика "Царицыно", занимающиеся авангардным искусством, считаем появление этой работы Тер-Оганьяна чрезвычайно важным и своевременным. Поэтому серия "Опыты иконоборчества" дважды была показана на выставках, утсроенных сектором новейших течений, дважды прошла обсуждение экспертов и художников и была напечатана в зарубежной (французской, югославской) и российской специальной искусствоведческой литературе".

 

В 2001 на событие откликнулись и в Петербурге. Александр Медведев в своей книге "Похищение разума" (на написание которой его благословил Тимур Новиков, а издание профинансировал Марат Гельманпосвятил одну главу ("Из поваренной книги актуализма") описанию случая с "Новой иконой" как проявлению подажного сатанизма в пользу Запада.

 

***

 

Мило Джуканович стал президентом Черногории в 1998 и пробыл им до 2002. После этого дважды был премьер-министром. Ушел в отставку 29 декабря 2010.

 

Митрополит Амфилохий в настоящее время (вторая половина 2011) обвиняется в административном правонарушении: разжигании религиозной вражды и ненависти - за проклятия, посылаемые правительству Черногории.

 

Андрей Ерофеев был комиссаром Цетинской Биеннале и позже - в 2002.  В 2008 уволен из Государственной Третьяковской галереи, лишен коллекции, которую собирал 20 лет. В 2010 осужден в России за свою "кощунственную" кураторскую деятельность по уголовной статье, приговорен к крупному штрафу.

 

Авдей Тер-Оганьян повторил опыты иконоклазма в декабре 1998 в Москве, во время ярмарки "Арт-Манеж". Подвергался судебному и физическому преследованию и общественному шельмованию в России. Бежал в Чехию.

 

Александр Сигутин продолжает свои эксперименты с сакральными символами, подвергается разнообразным преследованиями в России.

 

Владимир Мироненко практически ушел из современного искусства, стал финансистом фри-ланс.

 

Признанный в мире писатель Владимир Сорокин в дальнейшем неоднократно подвергался судебным преследованиям в России "за порнографию", большинство дел выиграл.

 

Константин Звездочетов укрепил свои позиции на московской художественной сцене, имеет статус "живого классика".

 

Гор Чахал и Андрей Филиппов окончательно стали "православными современными художниками", плотно сотрудничают с РПЦ, с успехом выставляются.

 

Практически все работы российских художников - участников выставки "Новая икона" в дальнейшем или больше никогда не выставлялись (например, работа Константина Звездочетова "Тело Христово"), или продолжают подвергаться гонениям на родине (например, работы Александра Косолапова, Александра Савко, Олега Кулика).

Преследуемые

  • Ерофеев Андрей, иск-вед, куратор
  • Сигутин Александр, художник
  • Тер-Оганьян Авдей, худ-к, Л-активист
  • Обвинители

  • Алексеев Никита, худ-к, П-жур-т
  • Звездочетов Константин, художник
  • Медведев Александр, ПС-арт-критик
  • Филиппов Андрей, ПС-художник
  • Чахал Гор, ПС-художник
  • Защитники

  • Ерофеев Андрей, иск-вед, куратор
  • Мироненко Владимир, худ-к, критик
  • Источники

  • Гор Чахал, Юрий Альберт, Валерий Айзенберг, Никита Алексеев и другие о запрещенном искусстве
  • Безбожник-беженец и его ученики
  • Александр Медведев. Из поваренной книги актуализма
  • Дело Тер-Оганьяна: Письмо в поддержку от музея-заповедника "Царицыно"
  • Коммерсантъ: Безбожник разжигал религиозную вражду
  • Константин Звездочетов. Миси-писи
  • ХЖ: Хроника Цетинской биеннале
  • Владимир Мироненко. Травматология духа
  • Авдей Тер-Оганьян о Цетинской биеннале
  • Андрей Филиппов о Цетинской биеннале
  • Никита Алексеев о Цетинской биеннале
  • Владимир Сорокин о Цетинской биеннале
  • Владимир Мироненко. Принц Черногории досрочно закрыл Международную биеннале
  • Владимир Мироненко. Разгул иконоборчества в Черногории
  • Арт-биеннале в Черногории.
  • Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com