запрещенное

искусство

18+

26.05.1995, Запрещенное искусство

1995. Запрет выставки Бориса Михайлова "Я - не я" в Харькове

Выставка Бориса Михайлова "Я – не я" была открыта, и в тот же день закрыта, в Харьковском художественном музее в 1995 по распоряжению городских властей "за безыдейность".

 

Проект Бориса Михайлова «Я — не я» посвящен игре в «героя—антигероя»

 

Запрещенная выставка представляла собой серию из более десятка черно-белых снимков, на которых изображен сам голый 46-летний художник.

 

 

Сам Михайлов описывает эту серию как для себя центральную.

 

Из "Бесед о фотографии", Борис Михайлов, Берлин - Анна Кривенцова, Харьков:

 

Я играю понятием "антигерой"

 

Что же тогда изменилось?


Время изменилось, а эстетика осталась прежней, эстетика не очень-то дернулась. Задачи, которые стояли перед художником, кардинально изменились. Хотя манера, с которой эти задачи нашли решение в моих работах, осталась примерно той же, – в них тоже воплощается игра. Игра с шутовством или с юродством, или с чем-нибудь еще.

Как Вы обозначаете различия в разработке концепции автопортрета в книге "Вязкость" и в серии "Я – не Я"?
Вопрос сложный. С одной стороны появилось больше возможностей. Но появилось другое отношение к самому типу изображения. В "Вязкости", несмотря на некоторое юродство, это была небольшая фотография, "как бы на память". В "Я – не Я" все фотографии приобретают героический оттенок.

 

Более монументальный?


Да, характер фото монументальный, героический. Изменился формат изображения. В "Вязкости" он был приватный, книжный. Теперь формат уже на стену. Для наших фотографов он был огромным. Они еще не пользовались этим. Почему? Та жизнь была временем пробуждения личности, а теперь настало время говорить о герое. Я перехожу к самому главному: к созданию героя.
Эти героические картинки ("Я – не Я". – прим. А.К.) – сигнал начала капитализма и конца социализма. У капитализма на Западе был свой сложившийся герой: Рембо, Мерилин Монро. Советский Союз тоже создал своего героя: рабочий, колхозница. В контексте советской жизни они были слишком положительными, как бы уже вовсе и не героями. Потому нужно было показать серию "Я – не Я", главное в ней – рождение антигероя. Я не крутой. Я – интеллигент, который, примеряя на себя маску, играет крутого. Совершается акт, разыгрывание ситуаций, например, – одна из главных: "х…й в глаз" и другие, где западный тип героя символически привносится в наше пространство при помощи манипуляций с фаллосом. Происходит акт самоуничижения за счет сравнения половых органов явно не в пользу автора. Унижение и одновременно агрессивность составляют главную часть работы.

 

Как такая позиция отозвалась в постсоветском пространстве?


Эти работы попали в пирамиду, которую со стороны России составили Бренер и Кулик. Они тоже играли в антигероев. Я играл в фотографии, они – в действии. Бренер залезал на вышку и занимался онанизмом. Кулик сыграл собаку, которая кусает других. Игра в антигероя – пирамида того времени.

 

Кто продолжает тему антигероя?


Картинка, создающая героя, являлась только частью. Саму выставку тогда в музее закрыли (серия "Я – не Я", Харьковский художественный музей, 1995. – прим. А.К.). Думаю, "Я – не Я" повлияла на Солонского. У него есть шикарная серия с качающимися портретами. Мои работы привели к созданию проекта "Если бы я был немцем" (Б. Михайлов, С. Братков, С. Солонский, 1995. – прим. А.К.). Потом многие пользовались этим. Например, Мамышев (Владислав Мамышев-Монро. – прим. А.К.). Кулик до сих пор использует себя как модель и тоже в отрицательном плане. Это стало уже традицией. Вот сейчас Юрашко, Ридный (Николай. – прим. А.К.) пробуют.

 

Как было определено название "Я – не Я"? Что оно для Вас означало?


В то время я уже начал ездить за границу, встречался с разными типами жизни, отчего у меня начинала "ехать крыша". Ломались мои советские установки, я не сразу мог понять, кто я такой. Возникал двойной образ меня. Название "Я – не Я" позволяет не концентрировать внимание на каком-либо одном образе: возможно, это вообще не я. Какой-то образ сейчас существует, но "Я" – что-то другое. Известное заблуждение: "Если я тебя показал, то это ты и есть". На самом деле "Я" – это не то, что показывает картинка.

 

... Обращаясь к своей личности, изначально задумывалось нечто совершенно другое. Я хотел сделать картинку в духе экспрессионизма: сесть в гамак так, чтобы мои половые органы вывалились в отверстие и свисали. Но когда мы начали это делать, я посмотрел пробы и понял, что мне не нужно заниматься экспрессионизмом. Мне лучше заниматься игрой в личность, потому что эта игра, игра в антигероя оказалась мне ближе. Она совпала по времени с потребностью общества в герое.

 

Новая иконография


Вы говорите об иконографических схемах. В "Я – не Я" также используется иконография каких-либо фиксированных образов?


Серия "Я – не Я" рассматривает разные иконографические типы: от агрессивных, где я, как Гитлер, до образов, связанных с христианскими понятиями. В них присутствует элемент мягкости и внешней покорности.

Сюжет некоторых из Ваших автопортретов можно соотнести с иконографической программой византийской мозаики, в частности, с иконографией святого Павла, образ которого выражает кроткую любовь. Да, можно так сказать. Есть ощущение какого-то христианского образа.

 

Можно ли сказать, что в серии Вы противопоставляете агрессивное начало, например, образ Гитлера христианской покорности и мягкости?


Поэтому она и называется "Я – не Я": все образы выстроены в ряд, как бы демонстрируя, что я как личность имею в распоряжении все возможности, любые варианты игры. Я имею знание о Гитлере, имею знание о западной культуре, имею знание о герое, имею знание об иконе. "Я" есть составляющая мирового процесса. Я поднимаю вопрос: что я смогу сыграть, что мне позволит мое тело, что смогут выдать моментальные ассоциации?

Проблематика, которая была затронута в "Я – не Я", получила ли она развитие в том, над чем Вы работаете сейчас?
Да, сейчас как раз делаю серию, кажется, наиболее удачную. Мне опять стало интересно смотреть на себя со стороны. Я стареющий человек и свои проблемы я выставляю наружу, подчеркивая, что это проблемы возраста. Если раньше я показывал проблемы человека в социуме, то теперь мой герой – просто стареющий человек. Это следующий социальный уровень после бомжей. Они больны, слабы. Они – это те, кто должен умереть. Я снимаю себя и жизнь вокруг, за счет чего демонстрирую соотношение окружающей реальности и собственной личности.

 

Работаете ли Вы сейчас непосредственно с автопортретом?


Я снимаю себя и свое окружение. Я вхожу в контакт с людьми и происходит игра.

 

***

 

В 2008 70-летний Михайлов вновь привез часть работ этой серии и показал их на своих юбилейных выставках в родном Харькове и Киеве. В этот раз никто не возмущался.

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com