запрещенное

искусство

18+

26.11.2004, Сахаровский центр

Таганский суд. 26.11.2004. Допрос свидетеля обвинения Сигутина Александра Васильевича

Судья Прощенко В.П.: Будьте внимательны, пожалуйста, на нас смотрят люди из средств массовой информации. Давайте тогда начинать заседание в установленное время. Секретарь мне сообщила, что явились несколько свидетелей… Слушаем доказательства со стороны обвинения. Да, я не спросил: свидетели в зале у нас есть? Нет, я так полагаю, да? Вы свидетель? Приставы в тамбуре попросили выйти всех на лестницу, да?

 

Пристав: Да.

 

Судья: Потому что давление окажется на свидетеля, это неправильно, закон запрещает эти обстоятельства. Есть ли у обвинения пожелания о том, кого мы первого допрашиваем?

 

Гос. обвинение: Нет, Ваша честь, пожеланий как таковых не имеется, можно в порядке, указанном в списке обвинительного заключения.

 

Судья: Пожалуйста, попросите Сигутина. Проходите, пожалуйста, к трибуне, паспорт есть у Вас с собой? Предъявите мне.Назовите Ваши фамилию, имя, отчество.

 

Свидетель: Сигутин Александр Васильевич.

 

Судья: Когда родились?

 

Свидетель Сигутин: 5 октября 1959 года.

 

Судья: Проживаете где Вы?

 

Свидетель Сигутин: В городе Москве.

 

Судья: Адрес назовите, пожалуйста.

 

Свидетель Сигутин: (называет адрес).

 

Судья: Вы там постоянно проживаете?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Судья: Вы работаете?

 

Свидетель Сигутин: Я художник.

 

Судья: Художник. Мы пригласили Вас в качестве свидетеля по уголовному делу. Ваши права и обязанности установлены статьей 256 УПК РФ, и, в частности, для допроса Вы можете пригласить адвоката, показания давать на родном языке, если это не русский, мы будем приглашать переводчика, Вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников, Вы можете делать заявления и замечания по ходу действия участникам разбирательства. Я Вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307-308 УК РФ за дачу ложных показаний, за отказ от дачи показаний. Ясно Вам все? Подойдите к краю стола, дайте подписку. Подпись напротив своей фамилии. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василовская и Михальчук. Вы знакомы с ними?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Судья: У Вас какие отношения сложились с ними?

 

Свидетель Сигутин: После организации выставки и в процессе разбирательства мы познакомились.

 

Судья: Значит, родственных и дружеских нет, а только связанные с Вашей деятельностью?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Судья: Враждебных тоже нет?

 

Свидетель Сигутин: Нет.

 

Судья: Пожалуйста, обвинители, задавайте вопросы.

 

Гос. обвинение: Александр Васильевич, скажите, пожалуйста, первый вопрос общий такой, что Вам известно о проведении в Москве выставки под названием «Осторожно, религия!»? Из каких источников, сразу спрошу, Вы узнали о проведении таковой?

 

Свидетель Сигутин: Я являюсь участником выставки, поэтому о выставке «Осторожно, религия!» мне известно достаточно много. Я был свидетелем подготовки ее, участником в подготовке выставки, участвовал в монтаже выставки и потом в открытии выставки.

 

Гос. обвинение: Давайте более подробно и по возможности хронологию некоторую соблюдать. Скажите, пожалуйста, Вы уже сказали, что Вы участвовали в выставке. От кого Вы узнали о проведении таковой выставки и, если можно, кто Вас пригласил участвовать в данной выставке и когда соответственно?

 

Свидетель Сигутин: Прежде всего, я хочу сказать, чтобы не сложилось впечатление, что эта выставка была чем-то из ряда вон выходящим, что подобные выставки проходят в Москве с 1996 года. Я был участником примерно шести из них. Поэтому когда года 2 назад мне предложили участие еще в одной выставке, я дал свое согласие. Мне предложил Артур Зулумян.

 

Гос. обвинение: Вы помните, когда это было?

 

Свидетель Сигутин: Не помню, но это место имело.

 

Гос. обвинение: Примерно два года назад, да?

 

Свидетель Сигутин: Примерно два года назад.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Зулумян – кто он? Какое отношение он имел к выставке и, скажем так, к Вам непосредственно?

 

Свидетель Сигутин: Зулумян был художником, который относительно недавно приехал в Москву, для того, чтобы просто войти в художественную среду, ему нужно было проявлять какую-то организаторскую активность. Он, в частности вот, организовал выставку. Тема выставки довольно традиционная была для второй половины 90-х годов, потому что был определенный интерес у художников к тем социально-культурным процессам, которые происходят в стране, в частности, к возрождению религиозных традиций.

 

Гос. обвинение: Возрождение, простите, чего?

 

Свидетель Сигутин: Религиозных традиций.

 

Гос. обвинение: Александр Васильевич, вопрос еще немножко общий, я Вас еще, наверное, спрошу про тему, про смысл выставки. Скажите, пожалуйста, Вы Зулумяна давно знали?

 

Свидетель Сигутин: Я познакомился с ним в феврале 2000 года.

 

Гос. обвинение: Он предложил Вам принять участие в выставке. Он сказал Вам, каково название выставки, какова концепция выставки? Что он Вам рассказал, в связи с чем Вы приняли такое решение – участвовать в выставке?

 

Свидетель Сигутин: Во-первых, не так много художников, которые работают с религиозной тематикой, поэтому я участвовал во всех выставках, которые посвящены религии.

 

Гос. обвинение: Нет, нас все выставки не интересуют, нас интересует только выставка, о которой мы сейчас говорим, «Осторожно, религия!». Если можно, близко к тексту передайте нам свой разговор с Зулумяном. В чем заключалось его предложение, если таковое поступило, и что он Вам рассказал собственно о выставке. Вы общими фразами говорите, и все выставки нас не интересуют.

 

Свидетель Сигутин: К 2002 году, в общем-то, в художественной среде сложилась довольно такая, нездоровая атмосфера по отношению к феномену религии и участию художников в подобных выставках. Эта выставка была призвана как бы объединить и примирить художников, потому что на тот момент существовало несколько уголовных дел по участию художников в выставках, связанных с религией.

 

Гос. обвинение: Выставка должна была примирить художников?

 

Свидетель Сигутин: Да, примирить художников, способствовать их общению и осмыслению феномена религии и участию художников в культурных и социальных процессах.

 

Гос. обвинение: А какая необходимость в примирении, что между художниками такое возникло, что художников на почве религии нужно было примирять вот таким образом?

 

Свидетель Сигутин: Была масса споров и разногласий по поводу, например, акции «…???».

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Александр Васильевич, Вам Зулмян назвал тему выставки?

 

Свидетель Сигутин: Рабочее название было «Религия: за и против», но потом тема была конкретизирована, стала называться «Осторожно, религия!». Тему назвал.

 

Гос. обвинение: Он изложил Вам концепцию выставки?

 

Свидетель Сигутин: Да, он описывал …??? выставки.

 

Гос. обвинение: Вот то, о чем Вы сейчас сказали, о примирении, об объединении художников, это Ваши непосредственно слова или концепция выставки, я поэтому и хочу уточнить?

 

Свидетель Сигутин: Концепция выставки вытекает из названия. Название, оно как бы двоякого рода: с одной стороны, название отсылает нас к пониманию того, что религия является очень сложным, деликатным предметом и необходимо соблюдать какую-то осторожность при работе с этим материалом. С другой стороны, и это тоже вытекает из названия выставки, что феномен религиозного мироощущения, он содержит в себе какую-то опасность. Это тоже описано в каталоге выставки.

 

Гос. обвинение: А что за опасность, не могли бы Вы объяснить?

 

Свидетель Сигутин: Опасность, она связана не с самим способом сознания, а с низким уровнем религиозной культуры, который порождает агрессию, фанатизм. Например, газовая атака в Токийском метро. Таким образом, довольно широко, религия в целом, это не касается какой-то определенной конфессии.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, когда и где проводилась выставка?

 

Свидетель Сигутин: Выставка проходила в Сахаровском центре.

 

Гос. обвинение: Дату не помните?

 

Свидетель Сигутин: Примерно в январе 2003 года.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Александр Васильевич, а что побудило именно Вас принять участие в этой выставке?

 

Свидетель Сигутин: Я создаю работы на религиозную тему с 1994 года, и для меня это редкая возможность показать свои работы.

 

Гос. обвинение: Александр Васильевич, скажите, пожалуйста, сколько работ было вами представлено на выставке?

 

Свидетель Сигутин: Две.

 

Гос. обвинение: Две. Будьте любезны, расскажите, что это за работы, сначала – что они из себя представляли, чтобы мы наглядно себе представили. И второй вопрос сразу: какой смысл, какую смысловую нагрузку несли Ваши работы, что Вы хотели донести до людей, которые будут на них смотреть? Если они имели название, то, соответственно, название.

 

Свидетель Сигутин: Кураторы предложили мне выставить работы небольшие по размеру, легкие для монтажа. Такие работы у меня были. Одна работа называлась «Слова подобны молоту». Она отсылает нас к библейскому…

 

Гос. обвинение: «Слова подобны…» чему, простите?

 

Свидетель Сигутин: Молоту.

 

Гос. обвинение: Продолжайте, пожалуйста.

 

Свидетель Сигутин: Название отсылает нас к библейскому стиху «слово мое не подобно ли молоту, разбивающему скалу». Внешним образом это выглядит так: на листе бумаги формата А5, это примерно половина писчего листа напечатана цитата библейская, сопровождена ссылкой на источник и внизу еще примерно 6 указано ссылок, все это закомпоновано примерно как объявление, которое размещается на стендах объявлений. И таких цитат было порядка 15.

 

Судья: Чуть погромче говорите, пожалуйста. Секретарь не слышит Вас, она не может записать все фразы ваши.

 

Свидетель Сигутин: Я передавал эти работы следствию.

 

Гос. обвинение: Вы нам расскажите своими словами, а потом мы посмотрим.

 

Свидетель Сигутин: Я надеялся, что здесь будут с Вами цитаты, потому что я на память процитировать не взялся.

 

Гос. обвинение: Хорошо, что помните Вы? Что помните, расскажите.

 

Свидетель Сигутин: Цитаты были довольно агрессивные по отношению к читателю, но, поскольку эти цитаты все-таки библейские, поэтому к ним необходимо относиться с вниманием и уважением. Смысл их, в общем, был в том, чтобы… Смысл художественно произведения заключается в нем самом, то есть отделять смысл произведения достаточно сложно, примерно как пересказать смысл анекдота. Смысл был в пересечении двух визуальных элементов, то есть библейского текста и элемента городской визуальной культуры. Объявления, которые мы постоянно видим, они обращены к какой-то бытовой, житейской стороне человеческой жизни, а библейские тексты – они были обращены к духовным способностям человека. Поэтому смысл своей работы я определяю как то, что нужно выходить за рамки житейского круга вопросов и обращаться к вопросам духовным. Собственно, можно определить их евангелиевской цитатой «…???», евангелиевской цитатой, не заботясь о том, что Вам есть, пить и во что одеваться, жить царством небесным, силой правды. Примерно так.

 

Гос. обвинение: Ваша честь, если можно, мы хотели бы в процессе допроса свидетеля, чтобы не возвращаться больше к этому вопросу еще раз, представить его работы и задать некоторые вопросы.

 

Судья: Да, пожалуйста.

 

Гос. обвинение: Мы эти работы еще не исследовали, если не будет возражений, я предъявлю их участникам процесса и соответственно свидетелю.

 

Судья: Назовите страницы и том дела.

 

Гос. обвинение: Том 3, лист дела 134-142. Сама работа на листе дела 134, а дальнейшее просто в более увеличенном формате они представлены, чтобы было проще прочитать. «Слова подобные молоту», автор Сигутин. Чтобы было более наглядно, Александр Васильевич, вот об этой работе, Вы сейчас говорите, да?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Гос. обвинение: Если хотите, я дам Вам ее поближе, чтобы Вам было удобнее. На последующих листах дела, там распечатка более крупная с цитатами же, вот если можно, поясните нам смысл этих вот цитат.

 

Свидетель Сигутин: В них была логическая содержательная последовательность. Цитаты примерно такого характера: «Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль» и ссылочка идет: «Второзаконие, глава 15, стих 9».

 

Гос. обвинение: Будьте любезны, я возьму у Вас, давайте я буду цитировать, чтобы было более понятно. Давайте с самого начала.

 

Свидетель Сигутин: Это не начало было, это случайный монтаж.

 

Гос. обвинение: Вполне возможно. В том порядке мы будем исследовать, в каком они в материалах уголовного дела все-таки. Вот лист дела 134: «Проклятием вы прокляты, потому что вы, весь народ, обкрадываете меня» и на этом же листе дела «Идите от меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его». Вот это, например, поясните, пожалуйста, что это. Что это значит в контексте Вашей работы.

 

Свидетель Сигутин: Это значит то, что религиозная культура предъявляет к человеку очень высокие требования с тем, чтоб он предъявлял очень высокие требования к себе самому.

 

Гос. обвинение: И если можно поясните, пожалуйста, эти цитаты откуда?

 

Свидетель Сигутин: …??? (неразборчиво).

 

Гос. обвинение: А какая-то есть система, в соответствии с которой Вы эти цитаты подбирали, потому что это вырвано из контекста?

 

Свидетель Сигутин: Да, она сейчас не прослеживается.

 

Гос. обвинение: Объясните, пожалуйста, нам эту свою мысль и систему, если говорите, таковая имеется.

 

Свидетель Сигутин: Начинается подборка со слов «Слушайте слово Господне…».

 

Гос. обвинение: Мы не будем каждую цитату исследовать, просто систему, если можно, поясните.

 

Свидетель Сигутин: «Увы, народ грешный, обремененный беззаконием …???». «Купи истину, не продавай мудрость, учение и разум». «Что хвалишься злодейством, сильный, Бог сокрушит тебя, исторгнет тебя из жилища твоего и корень твой из земли». «У ненасытного две дочери: давай, давай».

 

Гос. обвинение: Александр Васильевич, если вам понятен мой вопрос, но, я тем не менее повторю его еще: раз по какому принципу Вы выбирали эти цитаты? Просто, чтобы нам понять, почему именно эти цитаты, что их связывает.

Свидетель Сигутин: А можно услышать?

 

Гос. обвинение: Можно задать вопрос, после того, как вам будет предоставлена такая возможность.

 

Свидетель Сигутин: Дело в том, что очень важно было в работе, собственно говоря, пересечь бытовую сторону работы, то есть сторону бытового объявления. Это должна быть цитата по своей напряженности, по своей силе достаточно мощной, потому что если взять относительно нейтральную цитату, пусть она даже лучшим образом нас наставляет, то бытовая составляющая, она как бы поглощается, поэтому были взяты довольно сильные выражения. Потом человек, который манипулирует объявлениями, это, как правило, человек достаточно погруженный в житейскую суету, и нужно было достаточно мощно обозначить ему другой круг проблем.

 

Гос. обвинение: То есть, подбирая эти цитаты, Вы придерживались, исходили из понятия принципа мощности воздействия?

 

Свидетель Сигутин: Да, мощности воздействия. Это отражено и в названии самой работы.

 

Гос. обвинение: Александр Васильевич, а по смыслу они как-то объединены?

 

Свидетель Сигутин: Смыслом они, безусловно, объединены.

 

Гос. обвинение: Ну, расскажите, чтоб мы это поняли.

 

Свидетель Сигутин: Смысл, я его назвал, что духовные аспекты жизни и его активности – они важны.

 

Гос. обвинение: В принципе, наверное, об этом может свидетельствовать любая цитата, взятая из Евангелия, того или иного?

 

Свидетель Сигутин: Конечно, может. При достаточно уважительном и внимательном, глубоком отношении. Художник может не заниматься наставлением. Все-таки важно было создать визуально убедительный, визуально мощный ракурс.

 

Гос. обвинение: Про другую свою работу, расскажите, пожалуйста.

 

Свидетель Сигутин: Можно я зачитаю, я по памяти не помню.

 

Гос. обвинение: Начните, пожалуйста, с того, что она из себя представляет, визуально хотя бы, и называется как.

 

Свидетель Сигутин: Она называется «Художнику на заметку». Это фрагмент текста… (ничего не слышно из-за помех) …

 

Свидетель Сигутин: … художник – это, наоборот, как раз пьяница, бабник. …??? размышления цитатой, я подумал, что, в принципе, эта цитата …???

 

Гос. обвинение: В данном конкретном случае это обращение к художнику?

 

Свидетель Сигутин: Обращение к художникам, да. Поскольку, это на выставке. Поскольку выставку посещают в основном художники.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Александр Васильевич, вот с подсудимыми Вы познакомились уже во время, скажем так, проведения выставки или с кем-то были знакомы ранее?

 

Свидетель Сигутин: Я посещал выставки, которые проводил Сахаровский центр, поэтому я чисто внешним образом, визуально, я как бы знал директора, Василовскую. С Анной Альчук я познакомился тут, в этом зале.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вот по поводу проведения выставки, по поводу представления туда своих работ Вы общались еще с кем-либо, кроме Зулумяна?

 

Свидетель Сигутин: В принципе, нет.

 

Гос. обвинение: А перед тем, как выставлять свои картины, свои работы – Вы их показывали кому-то, может быть, утверждал кто-то Ваши работы, может быть, выбирал?

 

Свидетель Сигутин: Нет, отбора никакого не было, я думаю. Собственно, эти работы я выставлял за полгода до этого на большой групповой выставке «Арт-Клязьма». Ни первая работа, ни вторая, она не вызвала никакой негативной реакции.

 

Гос. обвинение: Я Вас сейчас не спрашиваю о негативной реакции, я спрашиваю: с кем-либо Вы согласовывали выставление именно этих работ?

 

Свидетель Сигутин: Согласовывал только с Зулумяном, потому что он как бы описал примерный тип моих работ, то есть небольшой формат, потому что выставка была…

 

Гос. обвинение: А что за выставка была, поясните, пожалуйста?

 

Свидетель Сигутин: Выставка была сборная. Как правило, на таких выставках участвуют порядка 30-ти человек, зал всегда небольшой и возникает проблема экспонирования громоздких произведений.

 

Гос. обвинение: Помимо формата, какие требования еще представлялись?

 

Свидетель Сигутин: Чтобы выставка отвечала по большому счету концепции выставки, то есть имела какое-то отношение к религии.

 

Гос. обвинение: Скажите, Вам известно, кто был куратором выставки?

 

Свидетель Сигутин: Он и был.

 

Гос. обвинение: Артур Зулумян?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Гос. обвинение: А в процессе подготовки выставки Вы встречались с Василовской, с Самодуровым?

 

Свидетель Сигутин: Нет. Я хочу сказать, что, когда мы готовили эту выставку, то вопрос, в каком пространстве будет эта выставка, он, в принципе, был довольно открытым. Предполагалось, что эта выставка могла бы пройти в Государственном центре современного искусства или в каких-то других пространствах, между прочих назывался и выставочный зал и Сахаровского центра, поэтому эта выставка изначально не была привязана к Сахаровскому центру.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Александр Васильевич, а Вы знакомы с работами других художников, которые выставлялись?

 

Свидетель Сигутин: Я был на выставке, конечно, знаком. Я пришел за несколько часов до открытия выставки, монтировал свои работы сам, помогал монтировать другие работы, познакомился с некоторыми.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, если помните, видели ли Вы на выставке работы, в которых были бы использованы какие-либо православные, христианские символы?

 

Свидетель Сигутин: Ну, поскольку работы посвящены религии, то такие символы были.

 

Гос. обвинение: Ну, скажем так, в необычном, в непривычном контексте?

 

Свидетель Сигутин: Вы знаете, дело в том, что сама эстетика того направления искусства, которое мы условно называем современным, она вообще довольно непривычна. Потому что большинство людей выросло на классической эстетике и те способы работы, тот визуальный ряд, тот визуальный продукт, который создает художник, он для многих необычен, не приемлем, не понимаем многими людьми. Поэтому для меня все, что я видел, было традиционной формой.

 

Гос. обвинение: Традиционной формой чего?

 

Свидетель Сигутин: Традиционной формой искусства.

 

Гос. обвинение: У меня пока нет вопросов, Ваша честь.

 

Судья: Пожалуйста, сторона защиты?

 

Защита: Да, есть вопросы. Давайте еще раз определимся, из каких источников были Вами получены эти стихи, цитаты?

 

Свидетель Сигутин: Цитаты я взял из Библии.

 

Защита: Скажите, а сами Вы что-нибудь к этим цитатам приписывали?

 

Свидетель Сигутин: Ничего.

 

Защита: И такой вопрос: скажите, а этими цитатами и вообще своими работами Вы имели намерение над кем-либо издеваться? Издевательский смысл Вы вкладывали?

 

Свидетель Сигутин: Художник вообще не ставит своей задачей над кем-то поиздеваться, только другие более высокие задачи.

 

Защита: А вот, в частности, были ли направлены ваши работы как-то на унижение национального достоинства русского народа и на унижение православной религии?

 

Свидетель Сигутин: Библия, она вообще рождена не на русской почве, поэтому нельзя, наверное, принимать ее к себе, то есть, нет, конечно, не направлены.

 

Защита: Спасибо, больше нет вопросов.

 

Защита (другой адвокат): Ваша честь…

 

Судья: Пожалуйста.

 

Защита: Скажите, пожалуйста, Ваши работы пострадали во время погрома выставки?

 

Свидетель Сигутин: Пострадали.

 

Защита: Расскажите, в чем, собственно говоря, выразилось это?

 

Свидетель Сигутин: Работа «Слова подобны молоту» – она была залита краской из баллончика, а вторая работа, она висела довольно высоко и не пострадала.

 

Защита: Такой еще к Вам вопрос: Вы сказали, что принимали участие в монтаже выставки, а можете ли Вы сказать, Михальчук принимала участие в монтаже выставки?

 

Свидетель Сигутин: Вы знаете, я не обратил внимания просто.

 

Защита: Пока нет вопросов.

 

Судья: Пожалуйста, Самодуров … Василовская, Михальчук, есть вопросы? Есть у Вас, да?

 

Гос. обвинение: Да, если позволите. Спасибо. В начале своих показаний Вы начали рассказывать о том, что в художественной среде сложилась какая-то определенная ситуация, когда выставка должна была примирить. Вы не могли бы точнее пояснить, что за конфликт сложился в художественной среде, на какой почве он сложился, и как Вы воспринимали эту выставку, каким образом она должна была этот конфликт уладить, сгладить и примирить?

 

Свидетель Сигутин: Довольно обширный объем, но в действительности художники…

 

Гос. обвинение: Вы можете сказать исключительно про себя.

 

Свидетель Сигутин: Где-то к середине 90-х годов все художники осознали, ощутили, увидели, что приходит новый тип культуры. Надо было как-то найти свое место, выстроить свои отношения к нему и где-то с середины 90-х годов многие, нет, не многие, но некоторые художники начали работать с религиозной тематикой.

 

Гос. обвинение: Вы к таким художникам относитесь?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Гос. обвинение: С середины 90-х годов Вы начали работать на религиозную тематику. Скажите, у Вас лично с кем-либо на этой почве был конфликт?

 

Свидетель Сигутин: Нет. Речь не идет о конфликте, речь идет о споре. Часть художников занимается, находясь на светских позициях, она занимается искусством в форме как бы арт-бизнеса, что ли. И они не имеют никакого отношения, отношения в смысле личного отношения к проблемам или вопросам религии. А часть художников, будучи как бы более духовными (смеется), все-таки пытается выстроить в себе самих, выработать в себе самих какое-то отношение все-таки к религии, и это находит отражение в работах. То есть не то чтобы конфликт, а возник некий спор, некий разговор, стоит ли вообще художнику работать с этой темой, либо с этим материалом, либо с этими символами. И необходимо было инициировать какой-то разговор, какое-то общение по этому поводу.

 

Гос. обвинение: То есть Вы воспринимали выставку «Осторожно, религия!» как разговор и общение на эту тему? Вы так сказали?

 

Свидетель Сигутин: Ну, искусство вообще есть форма общения художника и зрителя. Вообще все выставки для чего делаются – для общения.

 

Гос. обвинение: Скажите, когда ознакомились, лично Вы, уже более подробно, детально и так сказать точно знали, что выставка уже называется не «Религия: за и против», называется «Осторожно, религия!» и ее концептуальную направленность?

 

Свидетель Сигутин: Концептуальную направленность не была антирелигиозна, я уже это сказал. Поэтому сам факт названия…

 

Гос. обвинение: Я не об этом спросила. Я спросила, когда Вы узнали, что выставка уже называется «Осторожно, религия!»?

 

Свидетель Сигутин: Относительно незадолго до выставки, приблизительно дней за 5 или за 3. Просто никакое название, оно не может отразить самой плоти выставки, ведь название всегда… Оно очень общо и абстрактно.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, смутило ли Вас в ту или иную сторону участие в выставке таких художников, как Мавромати и Тер-Огонян?

 

Свидетель Сигутин: Ничуть не смутило, потому что это художники, которые всерьез работают с этим материалом.

 

Гос. обвинение: Под материалом Вы имеете в виду религиозный уклон?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, как художник, как творческая личность, Вы задумывались над вопросом: каким образом Ваши работы отражаются в сознании людей, то есть, как они их воспринимают?

 

Свидетель Сигутин: Я для того и создаю работы, чтобы они как-то отражались в сознании людей. Безусловно, это зависит не только от меня, но и от людей, от их сознания.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, создавая свои работы, Вы рассчитываете на восприятие их специалистами, такими же художниками, творческими людьми, либо людьми различных категорий?

 

Свидетель Сигутин: Дело в том, что искусство, конечно, создается для людей различных категорий, но, как правило, выставки современного искусства посещаются очень узким кругом людей. Тем более, если эта выставка проходила в довольно приватном пространстве, это Сахаровский центр, то мы вообще не надеялись, что придут люди посторонние.

 

Гос. обвинение: Не надеялись…

 

Свидетель Сигутин: Не рассчитывали, просто не брали этого в расчет.

 

Гос. обвинение: Понятно.

 

Свидетель Сигутин: Вообще необходимо 20, 30, 40 лет для того, чтобы актуальные виды искусства стали классически отредактированы. Пресловутый «Квадрат» Малевича.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а что Вы называете актуальным искусством? В Вашем понимании «актуальное искусство», что это относительно данной выставки «Осторожно, религия!»? В чем заключается ее актуальность?

 

Свидетель Сигутин: Актуальность не заключается, просто в западном искусствознании есть такой термин «contemporaryart», который переводится как «актуальное искусство». То есть это совокупность течений, сложившаяся где-то с 60-х годов.

 

Гос. обвинение: То есть в данном случае религиозную тему Вы считаете актуальной для творческих людей? Так скажем, да? Для творчества?

 

Свидетель Сигутин: Если говорить не об актуальном искусстве, а говорить о какой-то религиозной тематике, то, безусловно, собственно говоря, с начала 90-х годов эта проблема является актуальной.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, рассчитывали ли Вы или предполагали ли Вы тем или иным образом, что соседство Ваших работ, нахождение их рядом с работами того же художника Мавромати может вызвать, повлечь за собой те последствия, которые были?

 

Защита: Уважаемый Суд, я возразил бы, потому что вопрос начинается со слов «предполагали ли Вы», но, наверное, предположение свидетеля не является доказательством?

 

Судья: Правильное замечание.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы говорили о том, что Вы рассчитывали на то, что Ваши работы, так или иначе, отображаются в сознании людей.

 

Свидетель Сигутин: Надеюсь.

 

Гос. обвинение: Это отображение, по Вашему мнению, должно быть положительным или оно негативное?

 

Свидетель Сигутин: Оно должно быть художественным.

 

Гос. обвинение: Но не все – художники.

 

Свидетель Сигутин: Вы знаете, я просто об этом уже говорил, есть просто неприемлемая форма высказывания, неприемлемая для зрителя. То есть, когда я в 91 году попал на выставку Андрея Монастырского…

 

Гос. обвинение: Нет, меня не интересует выставка какая-либо другая, исключительно выставка «Осторожно, религия!».

 

Свидетель Сигутин: Но для человека, владеющего языком современного искусства, это, безусловно, положительная выставка, потому что можно спросить у людей, ты видишь их работы, знаком с языком искусства. Для человека постороннего это вообще может быть неприемлемая эстетика.

 

Гос. обвинение: Нет вопросов.

 

Защита: А можно вопрос?

 

Судья: Да, пожалуйста.

 

Защита: Скажите, пожалуйста, задача художника в чем заключается? В том, чтобы творить или в том, чтобы предполагать, как та или иная группа людей воспримет его художественное произведение?

 

Свидетель Сигутин: Безусловно, в том, чтобы творить.

 

Защита: Все. Больше нет вопросов.

 

Гос. обвинение: У меня есть вопрос.

 

Судья: Пожалуйста.

 

Обвинение: Скажите, пожалуйста, только что на вопрос моего коллеги, Вы сказали, что, естественно, Вы хотели вызвать положительное художественное воздействие своими картинами и при этом Вы сказали, что у людей, скажем, далеких от искусства, то есть не художников, эта выставка может вызвать неприемлемые какие-то эмоции.

 

Свидетель Сигутин: Не эта выставка, а вообще.

 

Гос. обвинение: Я не поняла, положительное художественное воздействие Вы ожидали от художников, а людей, которые далеки от художественного мира, их впечатление от Ваших работ на выставке вообще Вас интересовали? Или Вы свои работы создаете для художников, для коллег?

 

Свидетель Сигутин: Это противоречие, проблема, но в действительности любое искусство создается для тех людей, которые к нему предрасположены. Ведь джаз, он создается для кого? Для любителей джаза, или для любителей классической музыки?

 

Гос. обвинение: Но любителями джаза не рождаются сразу, да?

 

Свидетель Сигутин: Ну, да. Можно быть, конечно, включенным в эти культурные связи для того, чтобы ценить эти виды искусства.

 

Гос. обвинение: Мне не совсем понятны Ваши мысли, поскольку Вы говорите о положительном художественном воздействии и тут же Вы говорите о неприемлемой эстетике, о том, что стиль может быть необычен, неприемлем и нелюбим.

 

Свидетель Сигутин: Тем, кто вырос на классической эстетике и не особенно погружается в проблемы искусства.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот выставка «Осторожно, религия!», которая в январе 2003 года проходила, о которой мы говорим, каким образом туда осуществлялся вход, он был платный, бесплатный?

 

Свидетель Сигутин: В смысле посещение?

 

Гос. обвинение: Да. Вам известно?

 

Свидетель Сигутин: Я был на вернисаже. Вернисажи, как правило, бесплатны.

 

Гос.обвинение: А что касается данной выставки? Платный был вход, бесплатный, свободный, ограниченный?

 

Свидетель Сигутин: Я был только на вернисаже, и я не знаю, как осуществлялся вход. По-моему, бесплатно.

 

Гос. обвинение: А известно ли Вам, свободен ли вход на данную выставку? Имеется ли пропускной режим, нужны ли специальные удостоверения?

 

Свидетель Сигутин: Специальные удостоверения, наверное, не нужны.

 

Гос. обвинение: Не нужны. То есть вход туда свободный?

 

Свидетель Сигутин: …??? (не разборчиво).

 

Гос. обвинение: Иными словами, скажите, пожалуйста, учитывая, что вход на выставку свободен, выставка проходит в центре Москвы, этот вход бесплатен, имели ли возможность люди не художественной среды посетить данную выставку?

 

Свидетель Сигутин: Безусловно, имели. Но ведь и в православный храм вход свободен, и он находится в центре Москвы, иные люди туда ходят …??? (неразборчиво).

 

Гос. обвинение: То есть люди, не имеющие отношения к художественной среде, имели возможность посетить данную выставку свободно?

 

Свидетель Сигутин: Да.

 

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вам известно о том, известно ли вообще, анонсировалась данная выставка каким бы то ни было образом либо нет?

 

Свидетель Сигутин: Так… ничего сказать не могу.

 

Гос. обвинение: Вам об этом ничего не известно?

 

Свидетель Сигутин: Нет.

 

Гос. обвинение: Пока нет вопросов.

 

Защита: А можно вопрос?

 

Судья: Давайте, только я прошу конструктивности, потому что мы будем заседать до глубокой ночи.

 

Защита: Скажите, пожалуйста, Александр Васильевич, известно ли Вам факты принуждения кого-либо к посещению этой выставки?

 

Свидетель Сигутин: Нет, конечно.

 

Защита: Скажите, пожалуйста, как долго просуществовала эта выставка?

 

Свидетель Сигутин: По-моему, она была разгромлена на следующий или через день. Наверное, дня два просуществовала.

 

Защита: Спасибо, пока нет больше вопросов.

 

Защита (другой адвокат): Скажите, актуальное искусство запрещено или имеет место быть?

 

Свидетель Сигутин: Нет, в нашей стране оно свободно функционирует.

 

Защита: Функционирует, да? Скажите, а есть какие-то люди, которые исходят не из художественной среды, а просто граждане, которые актуальное искусство любят?

 

Свидетель Сигутин: Зрители называются.

 

Защита: Есть такие люди?

 

Свидетель Сигутин: Есть, конечно.

 

Защита: Они имеют право посещать выставки актуального искусства?

 

Свидетель Сигутин: И с удовольствием это делают.

 

Гос. обвинение: Ваша честь, я прошу снять этот вопрос, потому что к данной выставке он не имеет никакого отношения.

 

Защита: Больше нет вопросов.

 

Гос. обвинение: К конкретной выставке.

 

Судья: Без эмоций в зале.

 

Защита: Скажите, а эту конкретную выставку актуального искусства могут посещать любые граждане, которые как любят актуальное искусство, так и не любят?

 

Свидетель Сигутин: Ну, конечно, могут.

 

Защита: Все, больше нет вопросов.

 

Судья: Сторона обвинения и сторона защиты, вопросы такие …???

 

Защита: У нас после стороны обвинения возникают такие вопросы.

 

Судья: К конструктивности призываю стороны. Мы не закончим допрос свидетеля, ему придется обед сюда нести, к этой трибуне.

 

Самодуров: Ваша честь, у меня очень конструктивный вопрос. Прокурор предполагает, что существуют выставки…

 

Гос. обвинение: Я прошу комментариев на эту тему… мы уже говорили… я прошу сделать замечание подсудимому.

 

Судья: (Самодурову) Одну секундочку…

 

Самодуров: Хорошо, я сокращаю свой вопрос, скажите, пожалуйста, свидетель, Вам известны выставки, для посещения которых требуются специальные удостоверения какой бы то ни было формы?

 

Свидетель Сигутин: Нет.

 

Самодуров: Спасибо, свидетель.

 

Судья: Можем отпустить свидетеля? Спасибо. Можете уйти, можете остаться. Кто у нас там еще есть? Попросите.

 

Сахаровский центр

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com