запрещенное

искусство

18+

25.01.2006, "Драч"

"Драч", №8

ВЕСЕННИЙ ВЕНОК

Сказать, что он изменился за последнее время, просто ничего не сказать. Не то, чтобы он стал другим человеком, скорее, его что-то побуждало на другое. То он беспробудно носился по стенам и кричал: «Не так оно!» и «Грязно!», то отращивал ногти да стонал по ночам. Потом стал ломать сайты и кричать от радости «ура»!

 

 

Жена его тоже волновалась. Хотела его даже пристрелить бедного или сгоряча убить сковородой. Но он не унимался, - каждый вечер бегал на кладбище и пиздил оттуда венки, которые дарил жене. Последней каплей его безумия стал очередной номер газеты «Дыра»; настолько мерзка она была, что любой зек побрезговал бы из нее самокрутку забодяжить, не говоря уже о том, чтобы подтереться. Но он ею гордился, всем ее расхваливал и дарил.

 



Однажды он случайно отрубил себе ледоколом голову, заранее выскоблив себе глазницы циркулем. Он слышал от кого-то, что отрубленная голова может самостоятельно от тела несколько секунд существовать – думать, понимать окружающих, но на его удивление его голова смогла не только думать и понимать, но и в течение нескольких часов пила, ела, ругалась матом. Как колобок, голова перекатывалась по столу, открывая для себя все новые горизонты независимого от плоти существования. Голова думала, что и дальше проживет так же, но нерадивая сучка-жена выкинула голову в мусорку.



Кристина-то и раньше обо всем догадывалась, а на этот раз и незамысловато выпарила, что, мол, дождь будет, но дождь так и не пошел, оставляя надежду на завтра.


Охуевший


Интервью в Драче


КУЛЁК

 

 

Ростовское училище культуры (ныне – колледж), в народе именуемое «кулёк» – одно из тех учебных заведений Ростова, где наша газета пользуется особой популярностью. Недавно наш корреспондент Игорь Ежов посетил «кулёк» и пообщался со студентами и взял у них интервью. На вопросы отвечают студенты тов. ЯБЫЛКОГДАТОУРОЖАЕМ и Коля.



Корр: Заходя в ваше училище, сразу бросается в глаза, что нравы здесь посвободнее, чем в других учебных заведениях города. Многие студенты неформально одеты, чувствуется в них стремление к альтернативе и отрицание устоявшихся стереотипов. Скажите, что представляют собой учащиеся «кулька»?



ЯБЫЛКОГДАТОУРОЖАЕМ: Здесь разные люди учатся. Самая заметная часть – патлатые death-металлисты, «готы» и прочие неформалы. Есть и «девочки-попсовички», и, я бы их так назвал, «интеллигентная гопота». Учат тут музыкантов, массовиков-затейников, библиотекарей, фотографов.



Коля: Если об интересах их говорить, то они сводятся у большинства к самовыражению. Ребята занимаются тем, чем хотят. Музыкой, фотографией… Мы вот и о социальных экспериментах задумываемся.



Корр: А как обстоит дело с преподами? Я слышал, в училище они настроены достаточно либерально. Это правда?




ЯБЫЛКОГДАТОУРОЖАЕМ: Да, преподы здесь почти все вменяемые и настроенные весьма свободно. Многие преподы сами придерживаются оппозиционных взглядов, к существующему в стране режиму относятся отрицательно и критике его студентами не препятствуют. Самиздат, по крайней мере, распространять здесь можно свободно, не опасаясь преследований, как в других универах и колледжах.



Коля: Часть преподавателей выступает против религии. Религию они рассматривают как один из элементов системы, отупляющий людей.



Корр: В каждом учебном заведении есть определенные проблемы, волнующие студентов. Вот в «кульке» это что?



ЯБЫЛВСЕГДАУРОЖАЕМ: Стипендия у нас по 350 рублей. Конечно, хотелось бы ее увеличения. Кроме того, многие недовольны, что приходится изучать не особо нужные предметы. Так, наверное во всех учебных заведениях?



Корр: Да, вот на историческом в РГУ изучают высшую математику или концепции современного естествознания. Зачем – непонятно.



Коля : Ну а в «кульке» один из бесполезных для нас предметов – СКД – социально-культурная деятельность. То есть, если человек пришел учиться музыке, зачем учить его специальности массовика-затейника. К тому же, СКД – это искусственное навязывание радости, что уже противоречит человеческой природе.



Корр: Ну а что касается взглядов учащихся, их «продвинутости» в политическом плане?



ЯБЫЛВСЕГДАУРОЖАЕМ: Реально оппозиционно настроенных людей, понимающих, что к чему в нашем мире, и двух десятков не наберется. Как и повсюду, среди учащихся нашего «кулька» - неудовлетворенность, но и незнание что и как делать. Власть большинство все же недолюбливает.



Корр: С сопротивлением как обстоит дело?



ЯБЫЛВСЕГДАУРОЖАЕМ: Условия обучения в «кульке» нормальные, по крайней мере, намного лучше, чем в подавляющем большинстве других учебных заведений. Преподы либеральные, отношения с ними хорошие. Поэтому протестовать против администрации училища не имеет смысла. Ведь в какой-то степени, «кулёк» все равно – очаг свободомыслия в нашем городе. Что касается самиздата, вот «ДРАЧа» или других анархо-коммунистических газет, то распространять их у нас надо – расходятся они «на ура» и многие студенты их с удовольствием читают.


Проблема



ОТ ТЮРЬМЫ НЕ ЗАРЕКАЙСЯ!

 




Современные средства массовой информации сообща с правоохранительными органами моделируют поведение и психологию населения с помощью запугивания и откровенного шантажа. Для этого создаются мифы, которые прокручиваются в книгах, фильмах и дешевых газетенках. Это мифы о том, что в тюрьмах и зонах процветает откровенный беспредел, тупые урки бьют, унижают и убивают несчастных сокамерников, авторитет имеют отъявленные убийцы, все, обвиненные ментами в изнасиловании, опускаются, а мужику остается только лавировать между шнырями, козлами и петухами. Но все эти бредни легко рушатся просто в общении с теми, кто там побывал, надо просто больше интересоваться и помнить, что от тюрьмы не застрахован никто. Как себя вести? Быть как можно естественнее (но не откровеннее, вокруг могут быть стукачи), не лгать и не играть крутого (лучше ничего не говорить, чем быть пойманным на вранье). Помните, что большинство окружающих – такие же жертвы системы, как и вы. Они тоже находятся в нужде и лишениях, никто ни у кого ничего не может отторгать силой. Не надо пытаться пробиться в блатные, при желании это всегда можно успеть – окружающие увидят и оценят все ваши положительные (и отрицательные!) качества, а для приобретения уважения нужно время, лишь потерять его можно мгновенно. Все зоны держатся на мужиках – блатные только координируют их действия и направляют. Побольше интересуйтесь, прежде чем совершить какой-то поступок – рядом всегда найдется человек, готовый вас поддержать и оказать помощь. Не рекомендуется принимать участие в любых играх, даже без интереса (когда не делаются ставки), даже если вы хорошо знаете эту игру (домино, шашки, шахматы и т.д.). Осмотритесь, привыкните, не торопитесь с принятием решений. Не стоит с кем-либо откровенничать о своих делах, хотя бы до суда. Ваша интимная жизнь на воле – тоже ваше личное дело, чем меньше это будет затрагиваться в разговорах, тем меньше вероятности попасть во что-то неприятное, а иногда непоправимое. Старайтесь проводить время с максимумом пользы: читайте, пишите, рисуйте, учитесь. Кстати, действительно грамотные люди в среде зеков весьма уважаемы и востребованы: вы можете помочь кому-то составить жалобу или заявление. Жаловаться на ментов – не западло, поэтому не бойтесь отстаивать свои права.



Конечно, лучше туда вообще не попадать. Но любое государство и любая власть пользовались и будут пользоваться инструментами подавления личности, изоляцией отдельных элементов (не всегда отрицательных) от общества. Эту систему можно поломать, только уничтожив зоны и государства-тюрьмы. Да здравствует главное право человека – ПРАВО НА СВОБОДУ!


Александр Клементьев



ТРИППЕР ДЕКАНА: РГАСХМ без прикрас

 




Есть в Ростове такой вуз РГАСХМ – Ростовская государственная академия сельскохозяйственного машиностроения (бывший втуз разваленного ныне завода-гиганта «Ростсельмаш»). Когда поближе с РГАСХМом сталкиваешься, сразу становится понятно, почему это самое машиностроение в такой глубокой жопе находится. О какой вообще квалификации будущих инженеров можно говорить, когда почти всё здесь покупается. Деньги у первокурсников начинают сбивать, едва они переступают порог означенного заведения – сперва в некую абстракцию «фонд группы», потом на подарки преподам, на сессию и т.д. Кстати, за сессию в РГАСХМе платят всегда. Не зарядив капусту декану или преподам, ты стопудово ее завалишь. Преподы, которые «не берут взяток» – это красивая легенда: просто к ним надо найти подход и заплатить еще больше, чем остальным. Таков порядок во многих вузах, но в РГАСХМе он особенно очевиден. Физкультурники и преподы иностранных языков сделали еще проще и установили прейскурант цен за зачеты: физ-ра обходится в 300 рублей за зачет, допуск к зачету по английскому – в две штуки за т.н. «индивидуальные занятия», ходить на которые не обязательно, главное – заплатить, и еще в штуку обходится сам зачет по иностранному. Самый же верный способ сдать сессию – зарядить крупную сумму самому декану, который уже сам договорится с предметниками. Впрочем, на весь РГАСХМ есть один «горе-герой» – доцент Щепетев. Его даже один раз студенты вывезли в машине и пригрозили: «давай, мол, сука, ставишь зачет или пиздец». Тогда Щепетев сказал последнее слово – «передайте моей жене, что я погиб за науку». И студенты его отпустили, поняв, что с таким окончательным долбоебом базарить бесполезно.



Еще одна примечательная личность втуза – декан факультета сельхозмашиностроения Владимир Викторович Трепачев, называемый студентами просто и ласково – Триппер. И дело тут не в сокращении фамилии любителя домашнего вина и шашлычков. Кроме вина и мяса декан любит посещать сауны. И весной 2005-го года, во время одного из ритуальных походов «к девочкам», хуй у Владимира Викторовича стал капать гноем. О гонорее декана неизвестным образом стало известно всему РГАСХМу и производное от фамилии погоняло обрело реальное обоснование.



Обучаемый контингент, за редким исключением, - гопники и пустоголовые колхозные быдланы, а также мажоры. Происходит постоянное вытеснение из студенческой среды всех, чей образ мыслей или внешний облик не соответствует стереотипам. Неформалов всячески травят, деньги и мобильники забирают прямо в стенах втуза. Будто и не академия это никакая, а «спецуха» для трудных подростков.



Все вышесказанное прекрасно дополняет отстойно-мракобесная идеология, насаждаемая ректоратом. Ректор РГАСХМа Гапонов насаждает в стенах втуза какую-то адскую мозгодробительную смесь православия, культа Путина и местечкового «патриотизма». Повестки в военкомат студенты получают прямо через студсовет, постоянно во втуз приходят священники и прочие клиники, раздаются православно-монархические газетки. В феврале 2006 именно в РГАСХМе проводилась жуткая православная конференция, где попы под руководством архиепископа Пантелеймона, при радостном внимании Гапонова, втирали студентам о необходимости запрета абортов, о «православной семье» и «труде во славу отечества».



Столкнувшись с царящей во втузе атмосферой тотального психического террора, агрессией безголовых мещан и мракобесием полупопов-полуректоров, большинство нормальных людей жалеют о том, что сюда поступали и стремятся драпать из РГАСХМа как можно скорее. Но и тут не все так просто. За последнюю подпись в обходном листе при отчислении лаборант намекает, что «детки кушать хочут», что значит – даже для того, чтобы из РГАСХМа отчислится, надо платить. Единственный выход – спиздить свои документы из канцелярии, что отчисляемые студенты успешно и делают.


Вахтанг Орчинабидзе



МОБИЛЬНАЯ ПАУТИНА



Ища работу, я случайно наткнулся на объявление в газете о наборе продавцов-консультантов в магазин «Беталинк». «Беталинк», «Евросеть» - крупнейшие в области, а то и на всем юге кампании по продаже сотовых телефонов. Обилие филиалов по всему городу и области, разрекламированность – действительно тогда внушали доверие, ну или, как минимум, то, что не «кинут». Зарплату обещали внушительную – ставка + процент с продажи. По моим подсчетам в среднем получал бы я где-то около 10 000 в месяц. Не особо раздумывая, я подписал договор. В договоре говорилось, что перед тем, как меня возьмут продавцом, мне нужно пройти стажировку. Интересно, что в договоре не указывалось, сколько должна длиться эта стажировка, чем не замедлило воспользоваться начальство. После того, как я отработал месяц, мне припомнили эту стажировку и, вместо законно причитающейся мне зарплаты, я получил сумму в разы меньше, что, оказывается, как объяснили мне, связано с тем, что я весь этот месяц проходил у них стажировку, хотя приходилось вкалывать наравне со всеми продавцами. Потом я узнал от некоторых людей, что на том они и наживаются, выдавая вновь поступившим продавцам-консультантам зарплату стажера. Но это еще не все. В магазине, для продавцов действует список различных взимаемых штрафов, чем так же спешат воспользоваться начальники, выдавая зарплату, вместо тех же желаемых 10 тысяч угощая тебя двумя-тремя. Объясняют это часто пресловутыми штрафами, среди которых может быть, например, повернутость продавца спиной к покупателю, непоправленная форменная одежда или незавязанные шнурки, при этом размер штрафов может равняться твоей дневной или недельной выручке. В надзор за продавцами приставлен старший продавец, доблестно доносящий все начальству.



Другой вопрос – рабочий день. Официально он длится- 10-12 часов, на деле это 14-16 часов, а то и дольше. Конечно «кидают» и «разводят» подобным образом не всех, но где гарантия, что именно тебя это не коснется. Стоит отметить, что начальство вообще устроилось здесь более чем удобно, так директору сети мобильной связи всего то 25 лет, этот «золотой мальчик» и любимый сын своего отца все свое время проводит в ночных клубах, отдыхах на курортах и прочих развлечениях.



Мне лишь остается пожелать тем, кто еще находится в поисках работы, не связываться с этой гнилой конторкой буржуйского развода.


Николай Кончубей

 

Колонка индустриальщка

 

«DIVE»

 




«DIVE» - один из знаковых проектов техно-индустриальной сцены конца прошлого века. Основан бельгийцем Дирком Ивенсом. В 1978 году Дирк Ивенс начал свою карьеру как певец и гитарист в панк-рок-группе Slaughterhouse , но год спустя ушел из нее, чтобы сформировать более модный проект The Few. Находясь под влиянием английской электронной сцены, а также таких групп как Suicide и Deutsch Amerikanische Freundschaft, в 1980 году он появляется на нескольких сборниках под названием Absolute Body Control. Первый сингл Is There An Exit? становится местным андеграундным хитом. Состав группы очень часто меняется, однако один из участников - Эрик Ван Вонтергем становится партнером Дирка на несколько лет. В 1985 году проект под названием Absolute Controlled Clinical Maniacs, состоящий из членов трех Бельгийских групп, приглашается на концертный тур в Норвегию. По возвращении музыканты меняют названием на The Klinik. В 1990 году Дирк оставляет «клиников» и выпускает первый альбом под именем Dive. Он был выпущен на его собственной студии Body Records. Музыка Dive представляет собой рваные электронные скрежеты, монотонно ложащиеся один на другой и создающие эффект мечущейся в пределах четырех стен шаровой молнии. Образы разрушающихся зданий и обнаженности послевоенных улиц дополняют звуковые исследования человеческих патологий и синдрома страха. Циничный вокал Дирка позволяет переварить столь «неудобную» музыку, но местами она принимает песенную структуру, что отражается на этой музыке не лучшим образом, делая ее несколько попсовой. Однако, Дирк не собирается покидать пределы андеграунда и в 1997 году создает проект Sonar, который продолжает потусторонние шумовые эксперименты.



«Das Ich»

 




В 1988 году композитор Бруно Крамм, ищущий путь совмещения классической симфо-музыки с индастриал-культурой, особенно со звуковой эстетикой его любимых «Einsturzende Neubauten», на одном из фестивалей знакомится с поэтом, актером и организатором перформансов Стефаном Аккерманом. Результатом знакомства стало написание нескольких песен, которые легли в основу первой демо-кассеты. Вновь образовавшийся проект был назван «Das Ich» - Я как абстрактная сущность среднего рода, символизирующая общечеловеческую личностную субстанцию, доминирующий термин философии Фихте. Этим названием музыканты подчеркнули свой интерес к предельно общим свойствам человеческого духа и его тайным сторонам. В 1991 году в техно-индустриальном андеграунде происходит взрыв – выходит первый диск «Das Ich» «Die Propheten», перевернувший представления о готической составляющей электронного дарк-вэйва. Крамм создает собственный лейбл «Dance Macabre», что позволяет группе сохранять независимость, однако широкая популярность проекта вынуждает музыкантов идти на контракты с крупными издателями. Музыка постепенно становится все более коммерческой. После выхода в 1998 жесткого готик-EBM альбома «Morque», студия Крамма прекращает существование, а музыка «Das Ich» превращается в готический данс (в этом стиле записан и сольный альбом Крамма «Сruor»), который очень приятно слушать, но который уже бесконечно далек от «симфонического индастриала» «Das Ich» начала 90-х.



«CELLULOID MATA»

 




«CELLULOID MATA» - французский проект, организованный Матье Майром, который в своей музыке стремился продолжить начинания «Psychic TV» и «Whitehouse». То, что у него вышло, вряд ли можно считать продолжением классического экспериментала и Power electronic. Безусловно, музыка Матье самобытна, но того, на чем держался «старый» индепендент-индастриал, в ней уже нет. Отсутствует надрыв, глубина и некое стояние по «ту сторону», которое как принцип легло в основу DARK-музыки. Матье можно было бы назвать ниспровергателем традиций, если под ниспровержением понимать непопадание в традицию. Эта музыка скучна, но, тем не менее, чрезвычайно шизоидна. Эстетика кукол-каннибаллов (эмблема проекта – трехглазая целлулоидная кукла), сломанных механизмов, вращающихся сковородок и, конечно же, повисшего Windows, - вот иллюстрации к этой музыке. Это уже не фильм ужасов и не забойная циничная комедия, - это арт-хауз, но нервозный, закомплексованный, тотально либедозный и слишком задроченный на повседневности. Это саундтрэк к псевдопсиходелической утопии, в которой описывается, что всех клерков и менеджеров заперли в психушках, и они, найдя альтернативу, дружно занялись музыкой. Потоки звуков у них получившихся в результате манипуляций с пультами и программами – это и есть «Celluloid Mata». Гоблинский брек-бит, сдобренный совковым дисторшеном, имитация бас-бочки на кухонном секвенсоре и, естественно, добряки-работяги, выжирающие кошачьи внутренности мусоропроводными глотками. Если вы заинтересовались, особенно рекомендуем альбомы «Fancy Binaries» и «Invasion Of». Только не забудьте запастись галапиредолом и спицами для прокалывания половых органов.



П.О.Н.О.С.Н.О.Т.

 




Проект П.О.Н.О.С.Н.О.Т. – «Похоронный оркестр нойзовых оральных свистоплясок, не отягощенный тупостью» создан известными деятелями ростовского и новочеркасского андеграунда товарищем Колей и Павлом ШЫЗанько. В нем могут принимать участие все желающие, на данный момент таковых – 17 человек. Каждый из участников отличается умением извлекать звуки из всего, что звучит. Проект чисто инструментальный и вневокальный, участвуют домра, баян, балалайка, флейта, пять гитар, варган, губные гармошки, перкуссия (бубны, бухалки, трахалки, чехлы от гитар). Проект играет «что бог на душу положит». Задумывается студийная запись, в которой несколько треков должны звучать один поверх другого.



ВНИМАНИЕ, ВНИМАНИЕ!



ВЕСНОЙ СЕГО ГОДА СТАРТУЕТ ДОЛГОЖДАННЫЙ ПРОЕКТ ДВИЖЕНИЯ ОРТОДАКСАЛЬНОГО ИНДЕПЕНДЕНТ-ДЖАЗА (ДОРИД), ОБЪЕДИНЯЮЩЕГО ЛЮДЕЙ, ЗАНИМАЮЩИХСЯ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ И АВАНГАРДНОЙ МУЗЫКОЙ. В ПЛАНАХ ДОРИД ОРГАНИЗАЦИЯ ФЕСТИВАЛЕЙ И ВЫСТАВОК, ПОДДЕРЖКА НЕЗАВИСИМЫХ ЛЕЙБЛОВ И ПРОДВИЖЕНИЕ АВАНГАРД-КУЛЬТУРЫ. ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ ДОРИД «БИОЛОКАЦИЯ» НЫНЕ НАХОДИТСЯ В РАЗРАБОТКЕ. СВЯЗЬ С ДВИЖЕНИЕМ-

Josef_Mog@mail.ru


От редакции: Бурные шестидесятые. По всему миру студенты захватывают вузы, строят баррикады, дерутся с полицией. Красный Май 1968 в Париже – только одно из таких выступлений, хотя и самое известное. Восстания происходят и в США, и в Западной Европе, и в Японии. Отголоски доходят и за «железный занавес» казарменных режимов советского блока. СДО и уэзермены, йиппи и кабутеры, черные пантеры и секс-коммуна номер один. Все это вы узнаете из цикла статей, которые мы начинаем печатать с этого номера.

 

History

 

СООБЩЕСТВО БУНТАРЕЙ: ОТ «РАЗБИТОГО ПОКОЛЕНИЯ» К РАЗБИТЫМ ВИТРИНАМ

Лето пришло. Время пришло
Сражаться на мостовых…

(группа «Роллинг стоунз»)



Бунт молодых

 




15 апреля 1967 года. «Неделю протеста против войны во Вьетнаме», проводимую на всей территории Соединенных Штатов Америки, завершает грандиозный антивоенный марш, в котором участвует 400 тысяч человек. Инициатор марша – крупнейшая леворадикальная молодежная организация США «Студенты за демократическое общество». Кто бы мог подумать лет десять назад, когда протестное движение только зарождалось, что за эти годы оно охватит сотни тысяч, миллионы молодых американцев?



Казалось бы, все испытания остались позади: экономическая депрессия 30-х, тотальная безработица, вторая мировая. И «общество равных возможностей» вот-вот должно было превратиться в «общество благоденствия», а на Земле установиться мир по-американски. Но что-то было не так. Росла военная мощь, росло материальное благосостояние. Но это приводило в восторг далеко не всех. Многие прекрасно понимали, что «американская демократия» – не более, чем красивая сказка. Электрический стул, дискриминация негров, принудительный призыв на военную службу – таковы были американские реалии тех лет. Но ситуация стремительно менялась.



На рубеже пятидесятых и шестидесятых годов среди американской молодежи все больше становилось людей, отвергающих навязываемые обществом потребления ценности. Молодым была непонятна и противна бесконечная погоня за деньгами – альфа и омега существования их родителей. Случалось то, что раньше невозможно было представить – юноши и девушки из вполне респектабельных буржуазных семей уходили из родительского дома, отказывались от перспективной карьеры, бросали элитные колледжи. Примерами для подражания американская молодежь все чаще называла не добившихся миллиардных состояний бизнесменов, а героев революций в «третьем мире» и рок-музыкантов. Сам образ жизни и даже внешний облик молодых превращался в плевок консервативному «общественному мнению». Появились битники, а затем – «дети цветов» хиппи.
На этом фоне всеобщего недовольства стали формироваться и набирать силу массовые движения социального протеста. Прежде всего – антивоенные и антирасистские. Если родители негров презирали, то дети протянули им руку дружбы: «Я хотел бы быть негром, ибо ощутил, что в том, что может предложить мир белых, мало экстаза, недостаточно жизни, радости, печали, музыки, темноты, ночи» – говорит один из героев романа Джека Керуака «На дороге». Сотни и тысячи молодых белых отправились в южные расистские штаты, чтобы помочь афроамериканцам в борьбе за равноправие. Страх, тупое упорство, ненависть, агрессивный консерватизм – со всем этим «джентльменским набором» пришлось столкнуться молодым американцам, участвовавшим в борьбе за равноправие. Не удивительно, что именно они, прошедшие школу движения за равные права, составили костяк массовых протестных движений шестидесятых.



Созданная в 1960 году организация «Студенты за демократическое общество» (СДО) не была партией или группой с единой идеологией. Среди ее участников были как весьма умеренные либералы, так и леваки, в том числе анархисты. Сходились они в одном – существующая в Соединенных Штатах социально-экономическая система бесчеловечна, несправедлива и нуждается в изменении. Вслед за Гербертом Маркузе сходились они и в том, что молодежь, прежде всего студенчество, в современных условиях является главной угнетенной прослойкой общества и главным авангардом грядущих перемен. Ничего общего молодые американцы не хотели иметь и с отталкивающими своей тупой догматичностью или нерешительностью «левыми» партиями - социалистами, коммунистами и прочими «оппозиционерами». Поэтому движение молодых получило название «новые левые» и характеризовалось приверженностью к новым методам действия, отсутствием иерархии и принципиальным антиидеологизмом. «Движение является сообществом бунтарей, обладающих общими радикальными ценностями» - так характеризовал СДО один из его лидеров Том Хейден. Поворотным моментом в истории студенческого движения стало начало боевых действий во Вьетнаме. Тогда армия США еще комплектовалась по призыву и это означало для американских парней нерадостную перспективу сложить кости в непроходимых джунглях далекого Индокитая.



Свободное слово и антиуниверситет



Громадное значение для радикализации студентов имели события, развернувшиеся осенью 1964 года в Калифорнийском университете в Беркли. Университет Беркли, один из самых престижных вузов США, считался и самым либеральным. Но и здесь студенты были отстранены от участия в управлении вузом и не имели возможности заниматься политикой. Совершенно стихийно в студенческой среде возникло «Движение Свободное Слово» (Free Speech Movement), выступившее за демократизацию образования, участие студентов в управлении университетом и право на создание политических организаций в вузах. Примечательно, что ДСС было полностью спонтанным и самоорганизованным движением. Как вспоминает один из участников событий в Беркли, за время выступлений он познакомился с тремя тысячами людей – и это в университете, слывущем «превращением людей в количества».



Практически тогда же в университете Беркли появилось и получило крайне широкое распространение за его пределами и за пределами США вообще движение «антиуниверситета» – teach-in («тичин»). Идея «тичина» заключалась в отрицании традиционной системы образования с отношениями «обучающий – обучающийся» и переходе к образованию в форме свободной дискуссии на темы, которые образование официальное старалось обходить стороной (власть, личность и свобода, война, расизм и т.д.).



Когда в 1965 году президент Джонсон активизировал боевые действия во Вьетнаме, студенты в Беркли одними из первых включились в кампании протеста. В университете появились листовки с призывами к военнослужащим не подчиняться приказам, а к военнообязанным – уклоняться от призыва на службу. В помещении официального студенческого союза, где проходила вербовка добровольцев в военно-морской флот, активисты попытались установить стол с антипризывной литературой. В ответ на распоряжение администрации покинуть помещение состоялась массовая студенческая забастовка. Такое развитие событий для американских университетов того времени было вполне обычным. Одним из главных направлений деятельности СДО в антивоенной области стало противостояние вербовщикам на армейскую службу, действовавшим во всех университетах. Лидеры СДО старались разъяснять, что антивоенные выступления неотделимы от выдвинутого прежде лозунга «власть – студентам!» и борьбы за переустройство университетов. Дело в том, что почти все американские университеты активно сотрудничали с военным ведомством. Они не только содействовали набору студентов в вооруженные силы, но и выполняли заказы военного ведомства на научные исследования. Многие студенты были поражены, узнав о масштабах сотрудничества их университетов с Пентагоном и ЦРУ. Так, выяснилось, например, что Пенсильванский университет содействовал исследованиям по применению бактериологического оружия, используемого затем против вьетнамских мирных жителей. Эти и другие факты окончательно развеивали мифы об «интеллектуальной независимости» университетов и «гуманизме» профессуры и университетского начальства.



Горячий апрель



Весна 1968 года выдалась особенно бурной. Во всем мире студенты захватывали свои университеты, строили баррикады на улицах и сражались с полицией. В Штатах наиболее накаленной была обстановка в Колумбийском университете в Нью-Йорке. Здесь, в апреле 1968 года, студенты в течение нескольких недель удерживали ряд университетских корпусов, а в кампусах шли настоящие бои студентов с полицией.



Восстание в Колумбийском университете не было стихийным. За несколько месяцев до не состоявшейся конференции СДО было принято решение избрать местом весенней схватки с полицией и властями именно Колумбийский университет. Причин такому решению было несколько. Колумбийский университет, как и университет в Беркли, пользовался имиджем либерального вуза, но, тем не менее, входил в число учебных заведений элиты. Кроме того, с 1956 года при университете действовал Институт оборонных исследований, созданный военным ведомством и проводящий военные разработки. Существенную роль играл здесь и расовый вопрос. Колумбийский университет находится на границе с Гарлемом, районом проживания негров. И, несмотря на это, студентов-негров в нем было абсолютное меньшинство – менее двух процентов от общего числа учащихся. Поводом к выступлению послужило выселение негритянских семей с обжитых мест в связи со строительством спортивного университетского комплекса. Студенты поддержали жителей Гарлема мощной забастовкой и захватили учебные помещения. За взрывом в Колумбийском университете последовали волнения в других учебных заведениях США. Только с октября 1968 года по май 1969 студенческие выступления охватили около 200 университетских городков. Активные антивоенные действия способствовали росту популярности СДО и «новых левых» в целом среди молодежи. К концу шестидесятых свыше 750 тысяч человек участвовали в «новом левом» движении (в том числе более 100 тысяч были членами СДО), а три миллиона американцев ему симпатизировали (даже будущий президент Билл Клинтон успел уклоняться от призыва, драться на баррикадах с полицией и покуривать травку на сходках хиппи). Результат действия СДО и в самой армии – только в 1969 дезертировало 73 тысячи солдат.



В конце концов, власти пошли и на вывод войск из Вьетнама и на отмену призывной системы, только бы избежать обострения ситуации в самих Штатах: «СДО развилось до такой степени, что представляет собой опасную силу, которая угрожает традиционным ценностям и институтам общества» (доклад комиссии Конгресса США по внутренней безопасности).



Полпот

 


 

Киоск

 


 

Весна наступила... И так без слов понятно, что это время гиперактивности и гипердепрессии… Почки взбухают, гормоны играют, а еще появляются новые недомолодежные газетки, ориентированные то ли на детей-даунов, то ли на сорокалетних мамаш этих детишек. Встречайте – «Ама-пресс», первый номер, приложение к газетке «Наше время». Все по порядку. Страница первая: пустые измышления врача-психотерапевта Анны Панковой о весеннем обострении на профессиональную консультацию не тянут, скорее, это нравоучение для нерадивых школьников. Тут же втиснуто измышление какой-то училки, что видит выход из сложившейся ситуации, в том, чтобы погрузиться в учебу. Истинно академическая профанация. Далее: концентрированно пропитанные мещанством размышления-выводы некоей Люси Лапочкиной. Одни только подзаголовки: «Не суетись», «Активность – это зло» говорят о многом. Попытка преподнести это под соусом этакого стеба нелепа, а все эти умодурства сводятся к банальному: «А тебе это надо?» На этой же странице «Правила поведения в военкомате»: 1 – получение повестки, 2 – подготовка документов... А где пункт, как откосить от армии?.. А, ну да, мы же законопослушные патриоты… совсем забыл! Точку на этой странице ставит стишок некоего шестнадцатилетнего Димы Ханина «Я поэт-декадент. Нигилист. Только что же все это дает?» Чувачок явно не догоняет даже до своего возраста. Страница №3: изъезженная вдоль и поперек тема буккроссинга. «Новый КПСС или борцы за связь без брака». Что за чушь? Последняя страница – пустые и неуместные споры-вопросы на тему так называемого арт-хауса. В конце отчет о прошедшем рок-параде. Наверное, единственный плюс номера.

 



И опять же остается вопрос: газета, претендующая на то, чтобы называться молодежной, должна хоть немного уделять внимание интересам этой самой молодежи. Неужели молодежи будут интересны нравоучительные посты психотерапевта про то, как знакомиться в клубах, и мнения училок средних школ; инструкция применения «приписного» удостоверения; избытые темы буккроссинга и демагогия про арт-хаус?



Блядь, вот удивительно, насколько же богат РГУ (кстати крупнейший на юге России вуз!) на печатное говно. Мало было «Ростовского университета»? Получайте – «Dancing Don» - очередное издание для никого, зато спасибо «президенту некоммерческой организации «Благотворительный Фонд «Глория»» Людмиле Мельниковой, а также генеральному директору типографии «Экспертное бюро – Т» Нине Моисеевой». «Ростовский госуниверситет дружелюбен, демократичен и открыт.



Поэтому наша газета пишет не только о культурных событиях РГУ, но и о различных творческих коллективах и исполнителях Ростова и других городов России и ближнего зарубежья». Похлопаем в наши «дружелюбные» ладошки. Да здравствуют культурные события РГУ – «Татьянин день» (недочеловеческий праздник для Конченных-Вонючих-Наперстышей), лагерь Лиманчик (клоака для убогих полухиппи, псевдонеформалов и латентных комсомольцев, сошедших со значков в расчете на кусочек пиздятины и малый парик косячка) и творческие коллективы и исполнители – ансамбль балалаечников и баянистов «Казачок» (судя по внешнему виду изображенных на фотографии семи обторченных его участников, ребята играют крутой русский готик-дум, причем на народных инструментах, т.е. отобранных у народа), «Каприс» (если верить пафосу посвященной им статьи, они изобрели баянный пауэр-электроникс-фанер-пту-чайковский-пиндос-неофолк-попс-дэт-скрипка), «Фрези Грант» (культовая рок-команда из Ростова, на сегодняшний день занимающая первые места во всех европейских чартах, наряду с Мерлином Мэнсоном, Раммштайн, Линкин Парк, Кристиной Агилера и Михаилом Шуфутинским, который и является их бессменным продюсером).



Добавлять больше нечего... Ах да! Все на конкурс-фестиваль «Ростовская лира-2006», где будет проводиться смотр современного авангардного искусства. Среди специальных гостей – «Папа Срапа», «Иерофания», «Кал Ерыгина», питерская группа «Зга» и великая индепендент-группа «Бутырка». Будет много поэзии, водки, блевоты и хард-кор секса. Приходите, отдохнем! Да воскреснет Пушкин!


Солдатов и Одичалый, Красные Волки

 

Праздник в разрезе


ВЕЛИКИЙ ПОСТ

 




Мальчика пытали несколько дней. Вначале ему срезали кожу на голове и втирали деготь в окровавленное живое мясо. Его били железными прутьями, палками и ногами. В его выдавленные глаза вползали гусеницы безмолитвенных просьб. Через четыре дня непрерывных мучений, его, почти мертвого, повесили на старом абрикосом дереве, и потом, уже безжизненного, изнасиловали. Суд признал их невменяемыми на момент преступления. Не было даже заключения в психиатрической больнице, только незатейливая беседа с психологом. Психолог проповедовал философию инцеста, ненавидел животных, особенно кошек с их раздражающим мяуканьем и вкрадчивыми движениями престарелой шлюхи, и тайно руководил местным представительством ордена Мемфиса. Его возбуждала слюна и неожиданные телефонные звонки. Психолог отпустил их на свободу с кристально чистой, экзистенциально сверкающей совестью, с наглыми трупоалчущими зубами, скрежещущими от страстного желания большой и светлой жизни. Отец убитого мальчика уже на следующий же день пил с ними водку и обсуждал хуевость нынешнего государственного строя: работы нет, денег нет, жена сука, начальник пидар, теща мразь, страна предала нас - хуяг-работяг, водка не идет, пиво разбавлено и т.д. Они понимающе кивали и улыбались. Они бродили шалым мясом по своей родной улице. Подгнивающие старушки, шепелявя, здоровались с ними, желали здоровья и счастья. У них уже не оставалось сил для жалости и негодования, - слишком тесной была их антикварная кожа, даже сердце в этой клети пульсировало еле-еле. Единственное, что чувствовали старухи, это копошение ледяных тараканов в своих доисторических мезозойских пездах. По радио истошные птичьи голоса передавали: старость постыдна, блажен, кто высосал из себя старость, убей ебанную зловонную старость. Все улыбались, когда сию минуту под землей прогремел очередной калечащий Первомай.



Все валилось в смрадную массу, где нельзя было различить тела, лица и мысли. Трехногие люди разрывали друг друга в клочья. Машины вершили свое праведное безумство. Всполохами невостребованного террора загорались и гасли животные фонари. Тек жир, и горело масло в котлах урчащих утроб. Все сношалось и охуевало от сытой прелости. Горами голого дрожащего мяса пульсировали дома и цивилизации. На окраинах городов догорали одинокие храмы. И умолкнувший на век патриарх плавал, загребая перерезанными руками, в остывшей ванной, наполненной его собственной кровью. «Ныне отпушаещи» умолкло. Настал скрип: скрип челюстей, кроватных пружин и переключающихся телеканалов.



Это жизнь. Тяжелая, страшная, скотская, блядская жизнь. Такая, как она есть. Без сериальной мишуры, без рекламных украшений и клеркских мифов. Жизнь, которой невозможно жить, но от которой никуда не деться. И значит, с ней что-то надо делать. Но что? Отвернуться от нее? Попытаться избежать ее грязи? Но того, кто не моется, пытаясь игнорировать грязь, все равно выдаст запах. У нас есть надежное средство очищения – пост, суровая и мужественная аскеза на пути преобразования себя и мира. Пост – это не просто самоограничение, это сакральный аспект революции, потому что предполагает встречу один на один с собственными бесами с целью их полного и безоговорочного изничтожения. Смысл поста в том, чтобы радикально преобразовать себя, чтобы совершить яростный и бескомпромиссный бунт против мира катящейся мясной массы, против собственной глухой фаршевой природы, против того, что искажает нас тысячью иллюзионистских зеркал в цирке постиндустриальной эпохи. Мы можем, и мы это сделаем. С Великим Постом вас, товарищи!


Иосиф Могильный

 

Интервью в Драче

 

ПОМНИ О СМЕРТИ

 




На прошлой неделе наш неутомимый корреспондент и один из идеологов отечественного бунтарского движения Иосиф Могильный встретился с небезызвестным Александром Китаевым (Китаец), создателем и лидером Death-индустриального проекта «Mortart». У Иосифа и Китайца состоялся долгий разговор о жизни, политике, музыке и прочих вещах. Избранные моменты этого разговора мы и представляем вашему вниманию.



Иосиф: Александр, какую идею ты бы назвал центральной, главенствующей для своей музыки?



Китаец: Меня интересует основа всего существования человека, то глубинное, что человек еще не способен понять и подчинить себе, то, что в своей сущности лежит за пределами человеческого мира. В этом, пожалуй, центр моей музыки.



Иосиф: А кто-либо из философов или писателей повлиял на тебя в этом отношении?



Китаец: Нет, я мало чьи идеи могу разделить. Я отталкиваюсь от своего личного опыта, от собственной философии, если она совпадает с чьим-либо мировоззрением, замечательно, но она остается моей.



Иосиф: Продолжая разговор о military. Как известно, ты знаком с культовым Альбином Юлиусом и с рядом других небезызвестных музыкантов. Они активно используют военную символику, в основном нацистскую. Общаясь с этими людьми, какой вывод ты сделал? Что это? Дань атрибутике или они всерьез проповедую эту идеологию?



Китаец: Конечно же, это дань атрибутике. Это определенная эстетика, сложившаяся в этой музыке. Если это и можно назвать фашизмом, то фашизмом исключительно эстетическим. Вообще музыка и политика все же разные вещи, и не следует бездумно переносить все с одного на другое. Называть человека фашистом только потому, что он как-либо использует свастическую символику, просто смешно. Хотя я понимаю, что для обывателя свастика равно фашизм.



Иосиф: А что для тебя лично значат свастики, наколотые на тебе?



Китаец: К фашизму они не имеют отношения. К политическому фашизму, я имею в виду. А вообще нужно разобраться в том, что мы понимаем под фашизмом. Мы можем понимать под ним то жестокое, животное, страшное начало, которое заложено в человеке и которое время от времени проявляет себя, но тогда речь будет идти о какой-то неотделимой части людского естества, которую можно подавить только самоконтролем. Эта природа изначальна. Человек стремится подавить ее, но, как мы видим, от этого подавления он мало что получает дельного. Скоро все станет настолько искусственным, что мы не сможем найти ничего подлинно живого.



Иосиф: Так ты считаешь, что нужно вернуться к этой природе, обнажить ее?



Китаец: Моя задача несколько в ином, а именно: показать, что эта природа есть и от нее никуда не деться. Человек не может уйти от естества. Как, например, человек может избежать смерти?



Иосиф: Тебе близок девиз – «Memento Mori», помни о смерти?



Китаец: Да, конечно. Я о ней и не забываю.



Иосиф: Ты сказал, что музыка и полтика вещи разные. А как ты вообще относишься к политике? Каковы твои взгляды?



Китаец: К политике я не отношусь. Мой взгляд в том, что я против всего. Я не могу сказать, чтобы что-то из существующих политических движений было мне симпатично.



Иосиф: Это аполитичность или анархизм?



Китаец: Это аполитичность с большой долей анархии.



Иосиф: Т.е. с большой долей борьбы?



Китаец: Жизнь невозможна без борьбы, она, безусловно, присутствует и в музыке.



Иосиф: А к политической борьбе каково твое отношение? Ты признаешь право людей на революции?



Китаец: Право – да. Но я считаю, что политическая революция мало что меняет, потому человек остается все тем же животным, и в его сознании не происходит радикальных перемен, революция должна осуществляться в сознании.



Иосиф: А как ты относишься тогда к различной подпольщине, к самиздату, к той же газете «Драч»?



Китаец: В «Драче» были затронуты проблемы, которые интересовали и меня на протяжении долгого периода времени, поэтому мне, конечно, интересно, ваше издание. Я признаю его нужность. Поэтому я и даю это интервью, что означает, что я вас поддерживаю. Что касается самиздата и подобных вещей вообще, то это не мне решать.



Иосиф: А что ты о студентах думаешь?



Китаец: Не люблю студентов. Никогда к ним не относился, и вообще: система образования вызывает у меня полное отторжение.



Иосиф: Здесь мы солидарны. Давай поговорим теперь о творчестве. В нашей газете твоя музыка была однажды охарактеризована как милитари-дарк-стеб.



Китаец: Я признаю, что доля стеба в ней есть, но не согласен с определением «милитари». Я уже сказал на эту тему. По поводу же конкретно себя, могу сказать, что если я и отношусь к милитари, то только за счет военной одежды. Которую я ношу, но я ношу ее ради удобства. Я же фетишист, поэтому мне сложно заводить дорогие, хорошие вещи, так как их порча доставит мне много неприятных эмоций, если же испортится камуфляж, то мне его совершенно не будет жалко.



Иосиф: А что по поводу стеба? Кого ты стебешь в своем творчестве?



Китаец: Самого себя, и, таким образом, через себя, человека в целом.



Иосиф: Но, тем не менее, твоя музыка очень серьезна, она несет в себе такую зловещую, совсем не шуточную энергетику.



Китаец: Я на это рассчитываю.



Иосиф: Тебя не ломает тогда, что на твоих концертах многие люди, представители нынешней этой богемы, когда ты начинаешь рычать или вообще выходишь на сцену, начинают откровенно смеяться?



Китаец: Это их право. Я хорошо отношусь к любой публике. Мне кажется, что своим смехом эти люди просто пытаются защититься, ведь в моей музыке, с одной стороны, присутствует самоирония, например, в виде рычания, с другой стороны, в ней говорится о вещах далеко не шуточных, которые в реальной жизни просто сокрушают психику. Если некоторые люди будут воспринимать это всерьез, они могут просто сойти с ума. А на концертах пусть каждый ведет себя, как хочет, у каждого своя реакция. Может быть и так, что на концерте человек улыбается, а придет домой потом и повесится.



Иосиф: На твой взгляд, какова сейчас ситуация с авангардной культурой в нашем городе, занимает ли он свое место в России?



Китаец: Он всегда занимал. Пример – проект «Солнечная соль» Кости Мизера, другой пример – Still Life, один из известных в стране готических проектов, одни из лидеров гот-сцены.



Иосиф: Тогда как ты объяснишь отсутствие полноценной индепендент-публики в Ростове?



Китаец: Дело в том, что все происходит волнообразно – спад и подъем.



Иосиф: Сейчас мы на стадии спада или подъема?



Китаец: Мне бы хотелось, конечно, спровоцировать подъем. С этой целью я и организую сейчас фестиваль.



Иосиф: Что это будет за фестиваль?



Китаец: Многие ростовские музыканты слишком зациклены на себе. Они считают себя гениальными и не желают знать, что есть еще другие города и другие интересные проекты. Но индастриал изобрели не в Ростове. Хотелось бы напомнить об этом. Поэтому в фестивале будет участвовать московский проект «Misery» - такой шаманский эмбиент, также – «Криптоген-рантфанк», питерский проект, они первый раз в Ростове; из ростовских проектов – мой «Mortart» и «Adriva». Это мероприятие состоится 30 марта.



Иосиф: Твое выступление будет проходить в привычном стиле или это будет что-то неожиданное.



Китаец: Я пытаюсь сделать всегда что-то неожиданное в первую очередь для себя самого, а остальные, я не знаю, как они воспримут.



Иосиф: Ну что же, большой спасибо, Саша. Чтобы ты мог пожелать «Драчу» и его читателям?



Китаец: Memento Mori.


Вопросы задавал Иосиф Могильный

 

Музыкальное сопровождение

 

ДИСЦИПЛИНА ДЛЯ ВСЕХ



Начало 70-х. Время связанное с судорожной идиосинкразической ностальгией. Кажется, мы обречены оборачиваться и вглядываться в далеко ушедшие 70-е. Именно тогда, когда протестные движения начали впадать в престарелый анабиоз, влекомые пожилым Сартром; когда прогрессив-рок, породив вначале головокружительные записи "Пинк Флойд", "Кинг Кримсон", "ЕЛП" и "ХУ", принялся неизбежно вырождаться в пассивную педерастию, приправленную попсом, что особенно выразилось у "флойдов"; когда зародившаяся панк-культура совершенно однозначно обозначило свою задачу служить пространством выражения подростковых комплексов, именно тогда в Англии и появляется то, что по-своему переписало культурные страницы прошлого века.



Никому неизвестный манчестерский юноша Нил Эндрю Мегсон занимался тем, что читал Кроули, Эволу и Берроуза, фотографировал, что ни попадя, и любил извлекать посторонние шумы из любого подручного материала. Но то, что происходило вокруг: какой-то зыбкий страх, рассеянный по улицам, табуированная похоть, текущая вонючей слюной с экранов телевизоров, катастрофическое, калечащее отчуждение человека от человека, которое здесь и сейчас обретало плоть не на страницах экзистенциалистских романов, а в реальной жизни, становясь эмпирией непрерывной экзекуции; и нераспутываемые сети индустрии, опутавшие все, что только может существовать, в том числе и неприкосновенность художественного дара,- все это толкало его к радикальным шагам. "Искусство мертво, но должно быть что-то, что способно если не оживить его, то хотя бы сделать его труп вредоносным для современной цивилизации товара, где все продается, как в публичном доме". Так решил Эндрю. Вместе с другими независимыми художниками и музыкантами он участвует в шизоидной перформанс-группе COUM Transmissions, которая впервые со времен дадаистов вернулась к открытому издевательству и шокированию обывательской публики. Примерно в то же время он организует собственную выставку "Проституция" и повергает в трепет и панику зрителей публичной мастурбацией и распоротыми венами. Безумие? Не большее безумие, чем жить в этом мире псевдовещей и псевдосмыслов, считая его реальным. Эндрю берет себе псевдоним, под которым навсегда и войдет в историю. Теперь он не Эндрю,- он Дженезис Пи-Орридж. Вместе с Кози Фанни Тутти он создает музыкальный проект "Throbbing Gristle" ("Пульсирующий хрящ"). Так назывался перформанс, проведенный в 1974 Пи-Орриджом-сотоварищи. Музыкальное сопровождение этого перформанса, состоящее из медитативно-эпилиптического гудения, скрипа, металлического лязга и дичяйшего воя было издано отдельной пластинкой, а коллектив, сие великолепие породивший, взял себе данное имя. Музыка, которую они играли, словно подводил итог всем авангардистским исканиям двадцатого века,- здесь начинания Луиджи Руссоло, Эдгара Варуаса, Люка Феррари, Штокхаузена, Ино и "The Residents" находили свое завершение. Эта музыка была названа "индастриал". "Throbbing Gristle создают в 1976 независимую студию "Industrial Records", на которой тогда же выходит их первый официальный альбом "Second Annual Report". К "индустриальщикам" примыкают Cabaret Voltaire, начавшие свой путь тоже в роковом 74-м. Leather Nun, Monte Gazzaza, Click DVA, SPK, Elizabeth Welsh, Thomas Leer, Robert Rental и Dorothy. Ныне ряд именно этих музыкантов принято считать "классическим индастриалом". Пи-Орридж своими звуковыми и смысловыми экспериментами создал энигматическую атмосферу, в которой сознательное сумасшествие, подобное традиции юродивых Христа ради в России, становятся средством отрицания глухого к человеку потребительского общества; все то, что скрывалось этим обществом- насилие, секс, ужас, шизофрения, тюрьма- стало явным. Общество, которое зиждется на торге, на небывалых средствах подавления и контроля, которое насилует, казнит и изощренно манипулирует сознанием, но при этом стремится представить себя как подлинно гуманистическое, прогрессивное, цивилизованное общество, оказалось изобличено. Свобода- миф, никакой демократии не существует, есть только дисциплина, для каждого мальчика, для каждой девочки. "Я хочу дисциплины",- цинично, издеваясь над стериотипами буржуазной системы, пел Пи-Орридж. И система не простила этого. В музыкальном плане- происходит необратимое: индастриал, набирая популярность, начинает коммерциализироваться, многие его звуковые находки активно начинают использоваться различными исполнителями, даже из числа эстрадных; индастриал начинают "хавать" даже те, кто еще вчера говорил о своем отвращении; сообщество "индустриальщиков" распадается. В начале 80-х Пи-Орридж собирает новый коллектив "Psychic TV" и объявляет о смерти индастриала. Отныне наступает "постиндустриальная" эпоха. Но дело не ограничилось музыкальным кризисом, из которого Пи-Орридж благополучно смог выйти, развивая свой новый индепендент-проект. Английские власти принимаются открыто преследовать Пи-Орриджа. Постоянные вызовы в суд по нелепым обвинениям, срывы концертов,- это лишь малая часть того, чему он подвергался. Особым нападкам подвергся проект Пи-Орриджа "Храм Душевной Юности", который имитировал собой небольшую гностическую секту и символом которой стал крест с четырьмя перекладинами. В 1991 году, наконец, британская полиция под абсурдным предлогом завела на него дело, обвинив его в съемке порнофильмов с участием собственных дочерей, и Дженезис вынужден был эмигрировать в Калифорнию, став единственным англичанином, лишенным гражданства в XX веке.



Последнее увлечение Пи-Орриджа- "андрогенность": в своей диссертации по культурной инженерии он утверждает, что люди с незапамятных времен превратились в рабов собственной ДНК и их жизнь и размножение- не более чем уловка хитрого гена, заинтересованного в собственной репликации в следующих поколениях. Чтобы положить этому конец, нам необходимо сознательно отказаться от разделения человечества на два пола и вообще "заново задуматься, что и зачем мы воспроизводим во время секса". В 2003 Пи-Орридж сделал первый шаг к андрогинности, имплантировав себе силиконовую грудь. И он по-прежнему безумен и гениален, оставаясь выше системы, проповедующей "дисциплину для всех".


Константин Мирянин

Стихо

 

КРАСНО-ЧЕРНАЯ ОРГИЯ
(или шестнадцатикратно выебанное общественное сознание)



Канализационная сельдь
И уличная блядь
Наперебой кричали мне
Не сметь!
Нельзя!



И полная мразь
Как хуй за столом
Вставал судья
И выводил в протокол
Не сметь!
Статья!



А где-то гнила смерть
И злобно выли собаки
И грызли клопы и черви
Говно на небритой сраке



Сблевал бы
Да жаль голубизну обоев
Заботливо мамой клеенных
Присягу, данную родине
И трупному запаху Ленина



С экрана педик шлет поцелуй
Теплый и мягкий как вата
А я покажу ему хуй
И будет все шоколадно



Проклята монастырем
Церковью предана анафеме
Испробованная хуем
Пятнадцатилетняя монахиня



Попользовался как говном глист
А потом обманул и выкинул
Бородатый божара Христ
Со своей поповской кликою



Да мне плевать!
Пусть начнется сначала
Рождественное чудо
Волхвы заснут
И будет моча
Вяло капать с мозгов верблюда



А на улице Красноармейской
Проститутки подарят пёзды
Лягут на спину и увидят
Как космонавты метелят звезды



Пройдет день в плевках и слякоти
В копрофагии, лжи и мути
Такой же серый, болотный и дряблый
Как Вольдемар Путин



Шестнадцать эпизодов в моем деле
Следак захлебнулся
Как индюк в конче
Читая, как я монахини тело
Долго и обоюдно любил в каланче
Мозги ковыряя зубочистками
Конвой шептался и зырил косо
А я им матом в еблища выстрелил
Как Александр Матросов



Публика в зале зевала и охала
Спали кроты-заседатели
А в мире суд смотрели по ящику
Пидары – обыватели



Блядь, они же не понимают
Врачи, слесаря и маклеры
Что они всего лишь винтики
В этом глобальном спектакле



Картофель кушаем, всё путём
Аншлаг и собачье ебалово
Голубой огонек
Новогодняя жуть
И теплые ляжки
Под одеялом



Приговор зачитан
Судья встает
Как хуй за своей партой
Но у меня



Есть пулемет
Да
Шестнадцать выстрелов
В месяце марте


Ылья



ОПУС В ЧЕРНОМ



Исходить слюной.
И сходить с ума!
Исходить из себя!
Выходить из себя!
За пределы себя!
За границы себя!
По ту сторону ничтожного
ебанного себя!



Трансформация мысли.
Трансформация сала.
Мои руки устали
быть просто руками.



Тела, машины, квадраты, откосы.
Перерождение эго!
Моя великая осень!



Исходить слюной!
И сходить с ума!



Трансформация пороха!
Потрохов ворох!
Святые соты!
Мироточащие груды!
Больничных заборов тяжкие груди!
Тенистые, пенистые, тяжелые груди!
Чужеродной похоти соленые груди!
Сторожевой плоти невнятные груди!
Разбитые губы!
Съеденные щеки!
Просмотренные глазницы!
Гниющие лица!
Меня настигает Господня полиция!
Неисчислимыми стаями осы
Впиваются в меня длинными жалами,
Языками пожара
Впиваются в меня,
Разрывают на хуй!
Безмолвные, жадные, черные осы
Пульсацией гроз
Впиваются в меня,
Разрывают на благо,
На приближенье порога,
На таинство плуга,
Разрывают совсем,
Разрывают на хуй!



Молитвенные звери!
Былинные звери!
Священные звери!
Обетованные осы!
Перерождение эго!
Моя великая осень!


Иерофания

 

Драч, №8

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com