запрещенное

искусство

18+

02.10.2009, Центр Карнеги, Елена Волкова

Игра РПЦ на поле попкультуры и постмодернизма. Возрождение церковного антиэстетизма. Выставка «Осторожно, религия!»

Православный официоз широко раскрывает двери для различных форм культуры (43). В церковную культуру плавно перекочевали советские певцы, чтецы, актеры и музыканты. Иосифа Кобзона к его 65-летию и Никиту Михалкова к 60-летию Московская Патриархия наградила орденами преподобного Сергия Радонежского.

Бывший актер и сценарист, а ныне священник Иван Охлобыстин пишет сценарий для фильма о Патриархе Алексии II, актер Николай Бурляев проводит православные кинофестивали и лоббирует церковные проекты в Думе, Жанна Бичевская воспевает святость Ивана Грозного, актриса Екатерина Васильева рекламирует сбор средств на восстановления Храма Христа Спасителя, Андрей Малахов восстанавливает храм Новомучеников Российских в родных Апатитах, Юрий Шевчук призывает ходить в церковь, но не критиковать ее…

 

 

В 2003 году с благословения церкви в Санкт-Петербурге прошел рок-фестиваль "Рок к Небу», затем появились статьи дьякона Андрея Кураева и игумена Сергия (Рыбко) о русском православном роке. Последний утверждает, что уровень молодежной преступности в Северо-Восточном округе столицы, где последние три года под его руководством действует православный рок-клуб в честь блаженной Ксении Петербургской, снизилась в два раза.(44)

 

В апреле 2006 года митрополит Кирилл (Гундяев) встретился с православными рок-музыкантами: Константином Кинчевым ("Алиса"), Юрием Шевчуком (ДДТ), Романом Неумоевым ("Инструкция по Выживанию"), Стасом Бартеневым ("Если"), Олегом Кривошеевым ("Братья Карамазовы"), а с 2004 года на сайте Правая. Ру регулярно публикуются статьи о православном течении в русской рок-музыке. Беседа с митрополитом показывает, что церковь, с одной стороны, хотела бы использовать широкую аудиторию рок-культуры в миссионерских целях, а с другой — опасается чужеродной среды и слишком свободной эстетики, которая может до неузнаваемости исказить религиозные истины и вызвать еще более резкую критику патриархии со стороны «ревнителей благочестия».(45)

 

В фундаменталистских кругах, напротив, не принимают не только массовую культуру, но любые формы светской культуры подвергают сомнению. Для возродившегося церковного антиэстетизма характерно отождествление светской культуры с понятием мира, лежащего во зле, и в этом смысле религия может быть противопоставлена культуре, как Царствие Небесное — царству земному. И Царствие Небесное тогда не от культуры, как оно и не от мира сего. Как утверждает архим. Рафаил (Карелин), «религия — обращенность души к Богу и реалиям вечности, а культура — обращенность души к земле и бытию во времени». (46) Такое разделение Бердяев видел как отчуждение дела спасения от творчества и осознавал как их обоюдную трагедию: «Жизнь человеческая расщеплена и раздавлена двумя трагедиями — трагедией Церкви и трагедией культуры. Трагедии эти порождены дуалистическим ущерблением, обеднением Церкви до дифференциального, иерократического ее понимания, всегда противополагающего Церковь миру». (47)

 

Резкое неприятие светского искусства как демонического характерно для священника Михаила Ардова (выросшего в художественной среде), который прямо заявляет в книге «Последние истины», что «светское искусство демонично в своей основе», а «профессиональное занятие светским искусством и изящной словесностью есть не что иное, как многолетнее сотрудничество и содружество с нечистой силой». (48) Не столь категоричные, но похожие высказывания можно прочитать в работах дьякона Андрей Кураева (который вторичными по отношению к церковной культуре считает не только светское художественное творчество, но и образование), архимандрита Рафаила (Карелина), Михаила Дунаева и услышать от многих священников консервативного толка.

 

Но характерный для России высокий статус художественного творчества не так легко поколебать. Внутри церкви есть и культуростремительное движение: всё больше священников обращаются к литературному и музыкальному творчеству (наиболее известны романы игумена Иоанна (Экономцева), песни иеромонаха Романа, оратории епископа Иллариона (Алфеева). Это даже приобретает черты церковной моды. Но выход за пределы традиционных жанров и установок церковной культуры чреват для священников конфликтами со священноначалием: показательна в этом смысле история публицистической повести «Миряне» священника Олега Чекрыгина.(49)  Более свободно чувствуют себя священники альтенативных церквей, которые могут издавать свои произведения без архиерейского благословения: отец Глеб Якунин, например, регулярно печатает свои религиозно-публицистические стихи на сайте «zaprava.ru”, в «Библиотеке ПравЛит» и создал своего рода поэтическую хронику последних лет.

 

Очевидно, что противопоставление религии и культуры в постсоветское время обостряется по нескольким причинам, одной из которых является расцвет массовой развлекательной культуры, вначале западного, а затем отечественного образца. Однако массовая развлекательная культура часто переплетается с серьезными по содержанию и эпатажным по форме постмодернизмом (размывание границ между которыми — характерная черта искусства конца ХХ-нач. ХIХ вв.), особенно в использовании карнавальной, «изнаночной», материально-телесной образности; а потому борьба «с растлением России» порой выливается в борьбу с любым инакомыслием и с творческой свободой как таковой.

 

Этетизация вульгарного, безобразного, брутального, физиологического и профанирование сакрального, характерные для масскульта и отчасти постмодернизма, вызывают резкую критику у представителей национального религиозного возрождения, которые на массовую и авангардистскую культуру вешают ярлык «голливудской» идеологии, агрессивной политики западных стран, направленной на разрушение национальных духовных ценностей (хотя в последнее время церковная пресса стала критиковать и отечественный кинематограф). «Военные действия» по защите духовного Отечества выливаются, например, в акции протеста отца Александра Шаргунова (возглавляющего с 1994 года православно-патриотический комитет "За нравственное возрождение Отечества") и его сподвижников против непристойной рекламы на улицах и в СМИ, концерта Мадонны в Москве, фильма «Код да Винчи», детского журнала «Молоток», телепрограммы «За стеклом», «Гарри Поттера», выставок «Осторожно, религия!», «Соцарт» (50) и многого другого, а также против базовых принципов западной культуры — свободы, мультикультурализма, толерантности и политкорректности. В общественной комитет входят известные писатели — Распутин, Белов, Крупин, Шафаревич, певица Лина Мкртчан.

 

Наиболее громкой акцией, осуществленной по инициативе отца Александра Шаргунова стал разгром выставки «Осторожно, религия!» и последовавший суд над организаторами и художниками, а не погромщиками.

 

Хроника этой постыдной для церкви истории легла в основу книги «Свастика, крест, звезда. Произведение искусства в эпоху управляемой демократии» (2006)», написанной Михаилом Рыклиным как непосредственным свидетелем процесса, поскольку на скамье подсудимых вместе с Юрием Самодуровым и Людмилой Василовской оказалась его жена — художник Анна Альчук (Михальчук).

 

«Выставку почти никто не видел, но осудили ее все», — подчеркивает Рыклин, и, поступенчато анализируя события в середине января 2003 года, приходит к выводу, что акция была спланирована заранее и направлена против Сахаровского центра. Судебный процесс становится для автора-философа объектом социально-политического и психологического анализа, который показывает как судебная кампания перешла в «вакханалию ксенофобии, антисемитизма, гомофобии, расизма. (…) Приходившим на суд людям явно внушили, что разговоры о свободе совести, творчества, конституционных нормах — не более как уловки, с помощью которых хитрые «евреи» стремятся обмануть, отвлечь от главного простых, верующих людей» (с.130)».(51)

 

«На суде выяснилось, — продолжает Рыклин, — что многие художники не просто являются православными верующими. Они, как следовало из показаний, стремятся воплотить веру в своем творчестве. Речь в их показаниях шла об одухотворенной неагрессивной вере, направленной против насилия (…). Почти никто из участников выставки «Осторожно, религия!», допрошенных на процессе в качестве свидетелей, не назвал себя атеистом или агностиком. «Какой смысл вы вкладываете в свою работу?» — спросила художника Валерия Щечкина прокурор Новичкова. «Просто иногда задаешься вопросом, насколько ты верующий человек или же в поиске новой веры», — ответил он. (…) Еще однозначнее выразился художник Магомед Кажлаев: «Художник, — сказал он — разговаривает с Всевышним». Число таких высказываний можно без труда умножить» (с.150). (…) Но за одним-двумя исключениями, никто из допрашиваемых не настаивал на принципиальной автономии языка современного искусства, его независимости от языка веры» (с.151).

 

А язык многих экспонатов был критическим по отношению к искажениям религии в массовой церковной и светской культуре: высмеивалось самообожествление и идолопоклонство ("Не сотвори себе кумира", имитация оклада православной иконы, с прорезью на месте лика, куда каждый мог вставить свое лицо); слияние церкви с коммунистическим режимом, военным насилием, торговлей спиртным (иконы софринского производства, на которых нанесены надписи "Водка", "Ленин", "Калашников); замена христианства — коммерческим неоязычеством (Кока-кола вместо причастия) и т. д.

 

Почему бы церкви не обратить свой гнев на эти пороки раньше, чем их станут обличать художники? Почему, «сохраняя классическое наследие», церковь забыла эпиграф Гоголя к «Ревизору»: «На зеркало неча пенять, коли….», как забыла и его проповедь сатирического патриотизма, направленного на очищение Родины от пороков? Почему образцом патриота опять становятся кифы мокиевичи, «думающие не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное»?

 

«После приговора по делу Сахаровского центра носители светской культуры по-прежнему имеют право на свободное творчество, но осуществить его во многих случаях они, похоже, не смогут» (с.161). Процесс явно противоречил не только элементарным принципам порядочности и уважения к свободе творчества, но и официально заявленной позиции РПЦ (наградившей погромщиков), которая хотя и признает право церкви на противостояние с «антирелигиозной и античеловечной культурой» (коей выставка очевидно не являлась), «однако подобное противостояние, — как декларируется в «Основах социальной концепции», — не является борьбой с носителями этой культуры, ибо "наша брань не против плоти и крови", но брань духовная, направленная на освобождение людей от пагубного воздействия на их души темных сил, "духов злобы поднебесных" (Еф. 6. 12).(52) Позднее Анна Альчук, неоднократно получавшая письма с угрозами, погибла при таинственных обстоятельствах.

 

А в марте 2007 года новая выставка Сахаровского центра — «Запретное искусство -2006» — вызвала волну протестов со стороны православных организаций, что привело к очередному уголовному делу против Ю.В.Самодурова и куратора выставки А.В.Ерофеева.

 

Заказной характер погрома выставки «Осторожно, религия!» подтверждает и то, что скандальную экспозицию Константина Худякова «Деисис» в октябре 2004 г., например, никто громить не пришел, поскольку она была одобрена свыше, на открытии в Третьяковке (не в Сахаровском центре) были министр и представители мэрии. «Из темноты поочередно выступают освещаемые сверху гигантские фотолица Христа, Богородицы, Иоанна Крестителя, апостола Павла, а также Адама, Евы и Николая Второго. Все — в капельках пота и кровавых шрамах. На коже видны все поры и капилляры. Представление в этом анатомическом театре идет под электронную музыку и мерцающий дискотечный свет неоновых ламп. Выставка «Предстояние. Деисис», открывшаяся в Третьяковской галерее на Крымском валу, уже названа в вернисажных кулуарах самым безвкусным и самым провокативным проектом года. Тут поиски пути того, как воскресить религиозное искусство в современной атеистической России, обернулись созданием поп-шоу, перед которым меркнет любая «Фабрика звезд», — отмечает Александр Панов в рецензии «Дискотека имени Господа нашего».(53)

 

В стране выросла разветвленная сеть массовой художественной продукции: детективы, научная фантастика, любовный роман, бизнес-роман, боевик, триллер и соответствующие телевизионные жанры, приведшие к буму «русского сериала». Массовая литературная, кинематографическая и телевизионная культура активно, но крайне поверхностно осваивает религиозные сюжеты: в традиционном наборе персонажей появились амплуа священника, монаха/монахини, отшельника, главы секты или жертвы-сектанта, гадалки или колдуньи, экстрасенса и астролога. Убийство может быть связано с монастырем («Тайны следствия»), чаще — с сектой («Марш Турецкого» и др.), в бандитских сериалах священник может быть из благоразумных (раскаявшихся) разбойников/братков («Менты") или из интеллигентов, но он, как правило, помогает следствию или выступает образцом терпения и милосердия («Закон», «Волчица»).

 

Следует отметить, что для отечественной массовой литературы и кинематографа характерна мистическая всеядность и манипулирование любыми религиозными сюжетами и образами, способными придать интриге особое напряжение, а персонажам — экзотическую таинственность и притягательность. Религиозная индифферентность масскульта усиливает негодование борцов с «растлением нации», которые все активнее предлагают создать общественный совет по контролю над телевидением. После ночной новогодней программы [2008] г. «Пожар в джунглях» с такой иницативой выступили официальные представители православия, иудаизма и ислама.(54)

 

 

Примечания

 

[43] Официальная позиция церкви нередко отличается от околоцерковной: в 2005 году, например, Московская патриархия не поддержала акцию против балета «Распутин» у Московского театра эстрады, которую провели Союз православных братств, Союз православных хоругвеносцев, Союз «Христианское возрождение» и Союз православных граждан.


[44] «За год молодежная преступность за северо-востоке Москвы, где действует православный рок-клуб Блаженной Ксении, снизилась вдвое», 01 февраля 2008 года, 13:50, http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=22665



[45] Ступников Д. Лазарева суббота русского рока. http://www.pravaya.ru/dailynews/7420, 19 апреля 2006 г.



[46] Карелин, Рафаил, архимандрит. Христианство и современная культура. См. также статьи в рубрике «Демонизм и общество» на личном сайте архимандрита Рафаила: http://karelin-r.ru



[47] Бердяев А.Н. Спасение и творчество.// «Путь», Париж, 1926, № 2, с.46.



[48] Ардов, Михаил, прот. Прописные истины. М., 2007, СС.43–44.



[49] Священник Михаил Шполянский. "К ПРЕДАТЕЛЬСТВУ ТАИНСТВЕННАЯ СТРАСТЬ…" В защиту автора повести "Миряне" священника Олега Чекрыгина, Портал-Credo.Ru, 30-01-2008 17:40


[50] Как сообщается на официальном сайте комитета http://www.moral.ru/:

«Общественный Комитет развивает свою деятельность в трех основных направлениях:

1. Протест против безнравственной рекламы;

2. анализ моральных тенденций в средствах массовой информации;

3. борьба против безнравственности в системе образования.

Общественный Комитет энергично борется с рекламными фирмами, которые размещают безнравственные плакаты на улицах Москвы. Комитет направил в Территориальное Управление по Москве Министерства РФ по антимонопольной политике десятки писем протеста.

В результате протестов было снято не менее тысячи непристойных изображений, причем как по предписанию ТУ ММО МАП России, так и добровольно самими рекламными фирмами и рекламодателями.

Общественный Комитет проводил кампанию протеста против детского порнографического журнала "Молоток". Помимо этого Общественный Комитет выступил с протестами против безнравственной программы "За стеклом", против новых бесчинств на выставке "Арт-Манеж".

Комитетом был инициирован бойкот фирмы "Икеа", которая была генеральным спонсором программы "За стеклом". По самым приблизительным подсчетам, о своем решении не покупать товары "Икеа" в эту фирму написали или сообщили по телефону не менее пятисот человек.

В ноябре 2001 года при Общественном Комитете была образована экспертная группа, которая провела первое в своем роде исследование российских СМИ: "Насилие и безнравственность на российском телевидении".

Общественный Комитет был среди тех организаций, которые активно поддержали законопроект С.П. Горячевой, направленный против сексуальной эксплуатации детей.

В сентябре-октябре 2001 г. Общественный Комитет провел серию акций против проведения в Москве съезда порноиндустрии.

В своем обращении к кандидатам в депутаты Московской городской думы Общественный Комитет указал на эти и другие нравственные изъяны российской и столичной жизни, охарактеризовав Москву, как "зону нравственного бедствия".

Руководители и сотрудники Общественного комитета выступили на телевидении ("Пресс-клуб", канал РТР), радио "Радонеж", "Народном радио", на радио "Резонанс", приняли участие в конференции НП "Родительский комитет", в пресс-конференции Союза Православных граждан.»



[51] Рыклин М. Свастика, крест, звезда. М, Логос, 2006, с.126.



[52] Основы социальной концепции Русской православной церкви. http://www.patriarchia.ru/db/text/141422.html, 12 сентября 2005 г.



[53] Панов А. Дискотека имени Господа нашего.//Еженедельный журнал, 2004, № 140.



[54] «Глава пресс-службы Московской патриархии выразил возмущение новогодним телешоу "Пожар в джунглях", Portal-credo.ru, 14 января 2008, 15:16.

 

Елена Волкова. Религия и художественная культура: худой мир лучше доброй ссоры. Фрагмент статьи. В сб.: "Двадцать лет религиозной свободы в России" М.: Центр Карнеги, 2009.

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com