запрещенное

искусство

18+

14.01.2003, Сахаровский центр, Анна Альчук

Анна Альчук: Осторожно, религия!

Какова история взаимоотношений религии и искусства и какие факторы предопределяют отношение художника к религии в современном мире? - вот круг проблем, которые интересуют кураторов выставки. Исследуя искусство архаических культур, античности или средневековья, мы всегда должны иметь в виду религиозный контекст, в котором создавалось то, что современное сознание отождествляет с произведением искусства.

Ведь искусства в том смысле, в каком оно существует сейчас, в те времена не было, и даже античные статуи, прославляющие красоту человеческого тела, делались в подражание богам как знак поклонения им. Я уже не говорю о великолепных готических храмах, авторы которых остались неизвестны! Служение Богу не знает авторства. Осторожно! Это - религия - говорим мы в случае подхода к творчеству как к общению с транцендентным.



Однако ситуация меняется, когда речь заходит об искусстве современном. Вслед за модернистским искусством, культивировавшим автора как своеобразного демиурга, заново создающего мир в своих произведениях, постмодернистское искусство, отнюдь не упразднившее авторство на уровне артрынка, выступило критическим аппроприатором созданных европейской культурой ценностей. В этом контексте, религия стала предметом критического исследования художников. Достаточно вспомнить работы Германа Нитша, распинавшего окровавленные бычьи туши или же полотна Фрэнсиса Бэкона, в которых изображение папы Иннокентия Х-го Веласкеса подверглось живописной деконструкции.



Современные российские художники постсоветского периода не так часто прибегают к критическому дискурсу в искусстве (можно ли вообще говорить о современном искусстве вне критической функции?). Те же, кто все-таки пытаются в этом ключе работать (Олег Мавромати, Александр Бренер, Олег Кулик, Авдей Тер-Оганьян и некоторые другие) неизбежно обращались к идее Российской православной церкви, своим консерватизмом и нетерпимостью к Другому провоцирующией подобное отношение со стороны художников.

 

Когда Мавромати распял себя у института Культурологи напротив храма Христа Спасителя, имитировав жест жертвоприношения, он вызвал недовольство церковных иерархов, не способных отделить акт богохульства от символического художественного жеста, производимого к тому же не на сакральном церковном пространстве, а в общественном месте.

 

Тем более не обоснован был судебный иск против Тер-Оганьяна, во время своего перформанса разрубившего икону в профанном пространстве галереи.

 

Гротескный и комичный эффект имела акция Бренера 1995г. в Елоховском соборе, когда, неожиданно выбежав к алтарю, он стал кричать "Чечня! Чечня!" и разбрасывать листовки, призывающие к прекращению Первой чеченской войны. Присутствовавшие при этом бдительные бабушки и дедушки стали выталкивать его с алтаря и отнимать у меня фотокамеру, с помощью которой я пыталась запечатлеть это событие.



Для РПЦ алтарный образ человека в защитной форме и с ружьем (новый иконописный образ святого Евгения Радионова, солдата погибшего в чеченском плену) вполне естественнен.



Осторожно, религия! - говорит современный художник, как бы призывая не терять критическую дистанцию по отношению к церкви, полностью утратившей свою автономию по отношению к государству и благословляющей насилие.

 

Сахаровский центр

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com