запрещенное

искусство

18+

29.11.2012, Новая газета, Александра Гармажапова

Судья Барковский: «Ни к чему забрасывать «Макдональдс» пельменями»

Судья Барковский - о свободе, православии, либерализме и поп-дивах

Заместитель председателя Московского районного суда Санкт-Петербурга Виталий Барковский стал известен широкой общественности после рассмотрения т.н. «дела Мадонны», когда несколько православных активистов требовали с певицы компенсацию за якобы причиненные им моральные страдания. Когда Барковский отказал в удовлетворении иска, даже скептики, следившими за процессом, были вынужден признать, что «адекватные  судьи еще встречаются».


- Как вы относитесь к творчеству Мадонны и Леди Гаги, которая приезжает в Россию с гастролями?


- До принятия иска к производству  ни по фотографиям, ни по голосу Леди Гагу от Мадонны я отличить не мог. После – стал опознавать творчество Мадонны, тем более что никто из знакомых не упускал случая пошутить о «наших особых отношениях». Исполнение и творческий подход мне нравятся, ее политические и общественные заявления оставлю без комментариев.

 

- Как вы относитесь к геям?


Отвечу классически: я к ним не отношусь. Никакого отношения к гей-сообществу не имел и не имею. В силу своих убеждений придерживаюсь совершенно традиционной ориентации, и все, кто будет меня к этому сообществу причислять, пусть готовятся к иску о защите чести и достоинства, поскольку это будет распространением сведений, не соответствующих действительности.  Сыну офицера с ортодоксальными семейными традициями и  боксерским прошлым очень неприятно подобное слышать.

 

- На суде вы говорили об Уайлде.


- Я привел его в качестве примера при обсуждении вопроса об отношении к великим людям, не скрывавшим свою гей-ориентацию. Про особенности личности Уайлда узнал, когда читал мнения о законе в отношении пропаганды гомосексуализма. А так, читая книги, никогда не интересуюсь, принадлежит ли автор к геям, футбольным фанатам или садоводам.

 

- Любимые писатели?


- Набоков, Булгаков и Довлатов. Из иностранных – Гессе, Кундера. Сейчас читаю Салмана Рушди «Стыд».

 

- Вы либерал или консерватор?


- Либерал.

 

- В чем, по-вашему, выражаются основные либеральные ценности?


- Для меня это свобода слова и свобода творчества.

 

- На митинги ходили?


- Нет, не ходил и не пойду, пока обладаю статусом судьи. Участие в митингах прямо запрещено.

 

- В начале 90-х вы были среди тех, кто требовал демократии?


- В начале 90-х я еще только рос, в конце 90-х работал следователем прокуратуры и лихие эти годы прочувствовал лично. Всегда руководствовался принципом свободы личности. Вопрос в другом: кто и как эту свободу понимает? Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого, лучше Канта никто не сказал. Если один реализует свободу так, что в этом есть  состав конкретного правонарушения – то за такую свободу он должен ответить.

 

- Не боитесь, что Россия превратится в Европу?


- Мне хочется жить в стране, интегрированной в мировое сообщество (без той тени негатива, которые некоторые истцы в это вкладывали). Россия – европейская страна, а та самобытность, которая у нее есть, никогда и никуда не денется. Вопрос в том, чтобы борьба за самобытность не становилась абсурдом. Закидать пельменями «Макдональдс» не получится, да и не к чему это. Никакой серьезной опасности социальные группы и идеи, которые истцы назвали «импортированными»,  для самобытности, а тем более суверенитета не представляют. А те, кто считает иначе, полагаю, недооценивают силу  и значение русского духа и российской общности.

 

- Как вам работается при существующем колоссальном недоверии к судебной системе?


- Негатив со стороны общества ощущается и культивируется. Думаю, когда мы будем разговаривать с людьми на понятном им языке, они не будут подвержены стереотипу, что суд - это репрессивная машина. Суд – это реально та власть, которая занимается разрешением реальных споров, каждый день и с конкретными людьми. Отношение к суду должно быть основано на тотальном и безоговорочном доверии, тогда суд сам докажет, что ему можно доверять. Никакими контрольными мерами веру в правосудие не насадить.

 

- Недоверие к судебной системе ощутимо возросло за минувший год. Многие наблюдали за судебными процессами по итогам декабрьских выборов.


- Избирательный закон  по структуре и изложению очень сложен. Его эффективное применение обусловлено хорошим владением юридической техникой. Позиция избирательных комиссий была основана на нормах закона, и в некоторых случаях заявители с ними соглашались. Не говорю, что закон совершенен, я бы изложил его проще и понятнее, что устранило бы двоякое толкование, чем собственно и должен обладать закон еще со времен Юстиниана.

 

Лично я в этом году рассмотрел четыре дела по жалобам на действия избирательных комиссий, одно заявление было удовлетворено. Действия одного главы УИКа были признаны незаконными. Ни разу не сталкивался с давлением на себя, не представляю, как это должно выглядеть: звонок из  вышестоящего суда или установка на общем собрании судей? Если такое произойдет, я вам сообщу.

 

А с т.н. «делом Мадонны» ни давления, ни даже интереса со стороны вышестоящих судебных инстанций или исполнительной власти не было.

 

- Не исключено, что примеру «Профсоюза граждан России» последуют казаки, священнослужители, и суд фактически становится площадкой для подобных пиар-операций.


- Суд заложник такой ситуации, мы не вправе отказать в принятии заявления. Для примера: одно из первых заявлений, с которым пришлось столкнуться, работая в прокуратуре,  содержало буквально  следующее:  «Прошу отравить моего зятя цианистым калием за то, что он совершает с моей дочерью половые акты в непристойной форме, в чем я лично убедилась через замочную скважину». В соответствии с уголовно-процессуальным кодексом по такому заявлению надо провести проверку и вынести процессуальное решение, это обязанность в данном случае следователя. Любому другому это покажется смешным и достойным лишь мусорной корзины.

 

Суд еще более скован процессуальными требованиями. Непринятие заявлений, в том числе заведомо абсурдного содержания моментально расценивается как ограничение доступа к правосудию. Приняв же заявление, суд обязан обеспечить публичную форму его рассмотрения. История подтверждает, что суд использовался как площадка для публичных заявлений и Верой Засулич, и Гитлером, и  Брейвиком. Так что, хочешь ли быстрый пиар, иди в суд.

 

- С казаками, обидевшими недавно Набокова, дружить готовы?


- Представители казачества, насколько я знаю,  отрицали свое участие в действиях, повлекших отмену этого спектакля («Лолита» - А.Г.). В любом случае действия тех, из-за кого спектакль был отменен, являются совершеннейшим абсурдом и мракобесием. Мракобесие – это мрак и бесы. В мраке отсутствует разум, а где он отсутствует – там рождаются чудовища. Вспомните офорт Гойи «Сон разума рождает чудовищ».

 

- Вы православный?


- Отвечу так: во-первых, Бог в сердце; во-вторых, преследование за религиозные убеждения недопустимо; в-третьих, религия должна заниматься поиском истины, а не насаждением догм. Последнее выражение не моё, а Стива Джобса, но подпишусь под ним.

 

- Вы участвовали в крестном ходе, который возглавил вице-губернатор Петербурга Василий Кичеджи?


- Нет. Считаю, что религия – дело очень личное. Кроме того, когда в таких мероприятиях участвуют официальные лица, это приобретает характер политической акции, участие в которых судьям прямо запрещено.

 

- Представим себе ситуацию: объявлена переаттестация судей. Пройти ее могут только православные. Ваши действия?


- Если такое случится, то посчитаю это нарушением свободы личности, даже если лично меня это не касается. Если подобное требование будет необходимым условием для приобретения или продолжения статуса судьи,  то я от этого статуса предпочту отказаться.

 

Новая газета

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com