запрещенное

искусство

18+

15.07.2010, Дмитрий Абрамов

Дмитрий Абрамов: Безбожников - к ответу!

Предлагаем вашему вниманию редакционный комментарий по делу организации выставки «Запретное искусство-2006» в связи с вынесением 12 июля с.г. приговора Таганского райсуда Москвы в отношении ее организаторов Андрея Ерофеева и Юрия Самодурова, обвинявшихся в разжигании национальной и религиозной розни.

 

Напомним, что бывшего директора Центра-музея имени Сахарова Юрия Самодурова и экс-главу отдела новейших течений Третьяковской галереи Андрея Ерофеева судили по п. "б" ч. 2 ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства с использованием служебного положения»; до пяти лет лишения свободы). Предметом разбирательства стала выставка «Запретное искусство-2006», открытая в Центре имени Сахарова в марте 2007 г. Среди ее экспонатов были и распятие с орденом Ленина, и картина, на которой Спаситель был изображен кощунниками с головой Микки-Мауса (см. видео). После открытия выставки православная общественная организация «Народный собор» (руководитель – Олег Кассин) обратилась в прокуратуру с требованием привлечь ее организаторов к уголовной ответственности. Как заявил Андрей Ерофеев на пресс-конференции в агентстве Интерфакс перед оглашением приговора 12.07.2010 г.: «Мы имеем перед собой фашистскую группировку, которая нас атакует. Мы оказались просто слабым звеном…». В мае 2008 г. Андрею Ерофееву и Юрию Самодурову предъявили обвинение. Хотя гособвинение требовало для каждого по три года колонии, суд постановил взыскать с них 150 тыс. и 200 тыс. рублей соответственно.

 

 

Эксперты считают причиной столь мягкого приговора то, что от инициированного представителями православной общественности разбирательства полностью дистанцировался Московский патриархат. Более того, и руководитель пресс-службы Московской Патриархии священник Владимир Вигилянский, и главный «миссионер» о. Андрей Кураев в один голос призывали проявить «милосердие к падшим».

 

С ними был полностью солидарен и министр культуры РФ Александр Авдеев, который накануне оглашения приговора заявил в прессе: «Мне лично выставка не нравится, кто-то их ругает более жёстко или не подаёт руки, а кому-то это симпатично. Общественная оценка выставки должна быть морально-этической, а не судебной. По-моему, Ю.Самодуров и А.Ерофеев не перешли красной черты закона. Это был неумный эпатаж, и, на мой взгляд, Уголовный кодекс применять нельзя. Такие попытки у нас всегда проваливались, и потом за них было неудобно». Странно, что в других случаях, когда в деле фигурировала пресловутая «282-я статья», например, в нашумевшем процессе издателя Константина Душенова, ответственные лица не спешили давать никаких «неудобных» комментариев, а тут вдруг сразу такой слаженный хор в защиту «права современных художников на самовыражение». Как верно заметил Олег Кассин, попробовали бы эти кощунники «самовыражаться» в отношении иудейских или мусульманских ценностей, легко представить, что с ними бы сделали, а тут «всего лишь» христианские святыни, которые вон даже в самой Европе попадают под запрет Европейского суда, как случилось с Распятием…

 

Но поражает другое, что ни в одном из многочисленных комментариев о последнем процессе над современными безбожниками ни в светских изданиях, ни в православных СМИ нет даже намека на более-менее вразумительную аналитику. Куда там, одни только лозунги, клише и призывы, такое впечатление, что современный обыватель только что вылупился из скорлупы и давай горланить на весь свет, требуя к себе внимание. Российское общество на глазах деградирует, стремительно теряя не только исторические корни, но и память поколений. И происходит это, кстати, по чужому сценарию.>

 

Как считает кандидат юридических наук А.И. Хвыля-Олинтер, «разгул «свободы совести», который переживает сегодня российское общество, есть явление не столько естественное, сколько запрограммированное, представляющее собой ре­зультат деятельности ряда западных спецслужб (и некоторых отечествен­ных политиков)» (Люди погибели. М.: Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 2000. С. 94).

 

Судите сами, стал бы кто-нибудь без согласования с влиятельными российскими и зарубежными покровителями в приступе «творческого оза­рения» резать свинью и говорить при этом, что режет Россию? Или, разрезав надвое петуха,- представлять его в качестве российского герба? Мощнейшие удары по нравственным основам общества наносят свободные от совести «художники», работая в рамках хорошо известных планов, разра­ботанных А. Далесом, 3. Бжезинским и иными нашими зарубежными «дру­зьями и «партнерами». Все эти «художественные акции» - оружие из арсенала пропагандистского воздействия так называемой психологической войны. О том, что это такое, говорит бывший начальник управления «С» (нелегаль­ная разведка и спецакции) ПГУ КГБ СССР генерал Юрий Дроздов: «Это весьма разветвленная система политических, пропагандистских и специальных операций, охватывающая весь потенциал возможного влияния на духовное состояние человека. Я имею в виду прессу, телевидение, радио, кино, театр - все, что может быть употреблено для давления на отдельного человека и на общество в целом, употреблено для дезориентации, отвлечения и подчинения чужой воле. Подобной работой занимаются правительства многих стран, в ней участвуют их политические и общественные органи­зации, специальные армейские подразделения, спецслужбы. У нас это раньше называлось работой по разложению войск и населения противника» («Независимая газета». 24.05.1995).

 

Одним из таких политиков является небезызвестный «киндер-сюрприз» Сергей Кириенко, который лет десять назад стал организатором и инициатором фестиваля «Культурные герои 21 века». Во вступительной статье книги под одноименным названием С.В. Кириенко без обиняков излагает свои цели: «Власть вообще не имеет право на вкус. На это есть специалисты. Потому мы и провели нашу акцию, что в России нет нормальной технологии смены культурных поколений, когда профессионалы выбирают профессионалов. Только так развивается культура. Политика должна создавать для этого условия, всегда оставаясь за кулисами» (Культурные герои 21 века. GIF. 1999. С. З)

 

Сказанное вполне соотносится с сайентологическими взглядами на эти­ку, по которым власть и политика находятся вне области нравственности. Так, С.В. Кириенко в предисловии выражает недоверие «лужковскому но­воделу» - Храму Христа Спасителя, Иверской часовне и часовне на Ар­батской площади, считая, что «за ними нет ни веры в Бога, ни веры в культуру, ни просто чувства эпохи». И это не огульное критиканство, Сергей Кириенко предлагает альтернативу всему этому «новоделу» в виде проек­тов «культурных героев 21 века» на страницах указанного сборника. И самый убедительный из них - отрубленная голова в руках «актуалиста». Такое вот чувство эпохи. «Мы готовы отвечать за будущее. Мы на верном пути»,- заявляет этот политик.

 

Не поторопился ли экс-премьер взять на себя ответственность? Может быть, от него утаили ту часть сборника, где «пропагандируются художественно-слабоумные деге­неративные арт-решения и идеи, которые, возможно, сублимируют она­низм» (Культурные герои 21 века. GIF. 1999. С. 138). Вряд ли государственный деятель, готовый отвечать за будущее, может одобрить пляску блудниц на гробах (Там же. Цветная вклейка. Л. Савадов «Весна-Лето, 1998 г.»). Не случайно, сие «произведение» Л. Савадова было порезано возмущенным электоратом на выставке в Государственном Русском музее зимой 2001 г.

 

Сборник «Культурные герои 21 века» показывает искусство будущего глазами «актуалистов». Отрубленные головы, «акции» на кладбищах, туа­лет-интернет — вот жанры, которым отдается предпочтение в перспекти­ве. Эстетика этого движе­ния, если вообще понятие эстетика применимо к провокациям и кощун­ствам, укореняется не только в столице. Как это становится возможным, и кто способствует насаждению «искусства и культуры вне добра и зла»?

 

«Наша стратегия рассчитана на долгую и кропотливую работу»,- утверждает Леонид Бажанов, бывший заместитель министра культуры РФ по вопросам изобразительного искусства, а затем руководитель Государственного Всероссийского центра современного искусства при Минкультуры РФ (ГЦСИ), потчующего провинцию «новейшими» методами разрушении куль­туры. Решение об открытии Центра при­нял тогдашний министр культуры Евгений Сидоров в 1992 г. по инициативе Леонида Бажанова . Главные ориентиры для ГЦСИ - Центр Помпиду (там выстав­лялась коллекция отца сюрреализма А. Кретона, включавшая магические предметы, орудия пыток и садомазохистский инвентарь), Институт современного искусства в Лондоне и Центр современного искусства и но­вых технологий в Карлсруэ.

 

Да уж, без помощи некоторых инициативных чиновников государственных учреждений такое движение было бы в принципе нереально. Не удивляйтесь, но здесь вновь всплывет имя только что осужденного Таганским судом Москвы Андрея Ерофеева, который еще в бытность заведующим Коллекцией современного искусства Го­сударственного музея-заповедника Царицино, согласно концепции, утвер­жденной при Михаиле Швыдком Министерством культуры в 1994 г., занимался популяризаци­ей новейших течений в современном искусстве. Разумная, вне сомнения, идея получила уже тогда весьма однобокое воплощение: современность в искусстве А. Еро­феевым понимается исключительно с позиций «актуализма».

 

А. Ковалев сообщает следующее: «Главный хранитель музея Царицино Л.Г. Клейман, вообще считает, что все это искусство (коллекция, собранная А. Ерофеевым) не имеет никакого права храниться в музее по той причине, что не имеет никакого художественного качества». (. ru/kovalеv/Organ.html)


 

Напомним, что А. Ерофеев активный миссионер «актуализма», поощря­ющий вандализм таких героев контр-культуры, как А. Тер-Оганьян. И если Маяковский когда-то говорил о новых художниках жизни: улицы - наши кисти, площади - наши палитры, то по Ерофееву топоры - кисти, а плахи - палитры «актуалистов». Там, где нет осквернения святынь, крови и экскрементов, там для бывшего куратора Государственной коллекции современного искусства нет современности. Кандидат искусствоведения А. Ерофеев полагает, что «перформанс A.C. Тер-Оганьяна не может быть предметом судебного преследования и разбирательства. Никакого состава преступле­ния в действиях художника нет. Если, тем не менее, суд состоится, то по причинам, не имеющим никакого отношения к творчеству A.C. Тер-Ога­ньяна. Речь идет о политическом, грубо сфабрикованном процессе, кото­рый лишний раз уронит образ нашей страны, выставив ее в самом не­привлекательном свете, в качестве «царства тьмы и мракобесия»». Однако, как перекликается риторика А.Ерофеева в защиту кощунника A.C. Тер-Ога­ньяна с призывом министра культуры РФ Александра Авдеева> оправдать самого А. Ерофеева, не правда ли?

 

И какой наивный способ шантажа - забота об образе страны. Неужели там, где приветствуется «творческий порыв», подвигающий «художника» рубить топором иконы,- там царство света и либерализма? Может быть, вопреки мнению мировой общественности, А. Ерофеев так же на офици­альном уровне попробует защитить талибов, уничтожающих памятники буддизма в Афганистане, а заодно пожурит эту самую мировую обществен­ность - ведь она тоже рискует предстать «царством тьмы и мракобесия».

 

Выгораживая вандала, А. Ерофееву вторит директор Института Со­временного Искусства И.М. Бакштейн: «Часто, в этом своем радикальном качестве акционисты являлись предтечами революционных движений». Странно слышать это от функционера от культуры, гордящегося своим антикоммунистическим прошлым. В посткоммунистической Рос­сии протежировать революционера - равносильно разговору о веревке в доме повешенного.

>
>

Экспертиза А. Ерофеева и И. Бакштейна по поводу акта вандализма, совершенного А. Тер-Оганьяном, а также отзывы в защиту права «художника» на самовыражение, от многих поклонников «актуализма», позволяют говорить о заинтересованной группе лиц в продвижении неких «революционных» идей, используя свое служеб­ное положение и доступ к СМИ. Они стимулируют развитие «актуализма», создают необходимую среду для постоянного деструктивного брожения умов, для утверждения идеологии перманентного разрушения как основы современного искусства. Это противоречит политике согласия и примире­ния, принятой руководством страны.

 

Раз никто из критиков, освещавших судебный процесс над организаторами выставки «Запретное искусство-2006», не провел параллели с делом А. Тер-Оганьяна, не обойтись без «перезагрузки» памяти. Знаменитая мастерская батальной живописи им. Грекова внесла зна­чительный вклад в историю революционного искусства. Этого яркого художника нельзя не вспомнить в связи с деятелями, некогда учившимися в Рос­товском художественном училище его имени, известными своими дости­жениями в жанре сильного общения, т.е. скандалами. Впрочем, они могут называться «баталистами», если подразумевать переносный смысл слова «баталия» - шумная ссора. Баталии возникают по причине их «максимальных притя­заний» к окружающему миру и «минимальной подготовке личности» к улучшению этого мира.

 

Некоторые ростовские «баталисты», среди которых особо выделялся А. Тер-Оганьян, стали московскими «актуальными художниками». Новые грековцы владели не только «метафизическими» топорами идейного радикализма топорами, но они могли устроить ссору, дебош, драку с использованием всего, что ока­зывалось под рукой: «Вечером 31 августа Авдей Степанович Тер-Оганьян и Вася Слепченко оказались возле какой-то школы. ... Они насобирали камней и поразбива­ли стекла во всех окнах второго этажа» (Белозор М. «Волшебная страна». СПб.: Красный матрос, 1990. С. 64). В начале 1990-х группа ростовских «баталистов» перебралась в Москву, на Трехпрудный, и назвала свое сообще­ство «Искусство или смерть».

 

«Звездный час» Авдея Тер-Оганьяна наступил в московском Манеже, где он разрубил православные иконы топором или, выражаясь па языке «современного искусства», осуществил проект «Исследование радикальной структуры рос­сийского общества». Фонд Сороса финансировал это громкое событие «десакрализации ценностей традиционного общества». Цель проекта - оп­ределение порога терпимости сознания традиционного общества, которому предстоит стать открытым.

 

Несмотря на анафему после Цетиньской Биеннале и неодобрительное отношение большинства деятелей искусства к практике надругательств, Тер-Оганьяну надо было отрабатывать соросовский грант до конца.

 

«В праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, 4 декабря 1998 г., в Государственном центральном выставочном зале открылась художественная выставка. По мнению организаторов, она собрала лучшие картины и проекты России за 1998 г. Экспозиция Тер-Оганьяна занимала внушительное место и была помещена дирекцией бесплатно - в знак его заслуг перед «современным искусством». На стене висели ряды икон и была пришпилена бумажка:

 

«Уважаемые ценители современного искусства, здесь вы можете при­обрести замечательный исходный материал для богохульства.

 

«СПАС НЕРУКОТВОРНЫЙ» - 200 рублей;

«ВЛАДИМИРСКАЯ БОЖЬЯ МАТЕРЬ» - 150 рублей;

«СПАС ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ» - 120 рублей.

Галерея предлагает вам следующие услуги:

осквернение приобретенной вами иконы юными безбожниками - 50 рублей;

вы можете осквернить икону лично под руководством юных безбожни­ков - 20 рублей;

Вы можете получить консультации для осквернения иконы на дому - 10 рублей.

СПАСИБО ЗА ПОКУПКУ».

 

Происходящее фиксировалось телекамерами, присутствовали эксперты из Фонда Сороса, куда и должны были поступить видеозаписи в качестве «отчета о проделанной работе» (Цветкович Весна, студентка МГУ. Проба топора или агония «авторитетов» // «Завтра». № 16 (281). 1999).

 

Проба топора в Манеже, как и в черногорском Владин доме, сразу же была замечена СМИ. Первым на нее откликнулся журнал «Золотой век». Тер-Оганьян «был остановлен и бит не кем-нибудь, a главным редактором журнала «Золотой век» Владимиром Салимоном, который прежде числил­ся за «своего». Исследование структуры российского общества началось с мордобоя. Дело бы удалось замять - но о случившемся узнали журнали­сты из студенческой православной газеты «Татьянин день», газет «Радо­неж» и «НГ-религии». По горячим следам вышло несколько статей и был показан телерепортаж. Прокуратура Москвы возбудила по данному фак­ту уголовное дело (речь идет о разжигании религиозной вражды). В прокуратуру тогда поступило несколько тысяч заявлений граждан и организа­ций, возмущенных актом вандализма. Дело взял под свой контроль Патриарх Алексий II. С другой стороны, газета «Коммерсант» опубликовала сооб­щение о начале суеты правозащитных организаций, которым дано ука­зание «отмазать агента»: мол, художник имеет право на самовыраже­ние...» (Цветкович Весна, студентка МГУ. Проба топора или агония «авторитетов» // «Завтра». № 16 (281). 1999).

 

Действительно, вскоре началась активная кампания по обработке об­щественного мнения, цель которой сводилась к следующему: уверить общество в том, что поступок Тер-Оганьяна не противоправное дей­ствие, не оскорбление чувств верующих и не разжигание религиозной розни, а художественная акция, не подлежащая рассмотрению в каче­стве сознательного нарушения конституционных норм. Собственно, то же самое наблюдалось и на процессе над Ерофеевым и Самодуровым. Как и в последнем случае, за право самовыражаться с помощью топора, «актуальному художнику» было предложено ответить по 282 статье Уголовного кодекса. Не трудно догадаться о реакции «актуалиста» на перспективу давать отчет о проделанной работе не только перед Фондом Сороса, но и перед прокуратурой. Дабы избежать наказания, Авдей Тер-Оганьян, лег в психиатрическую больницу, но московские психиатры не смогли помочь «раскоди­ровать» А. Тер-Оганьяна, им не поддалась формула расширенного созна­ния, печать, лежащая на «актуалисте», и вскоре кощунник бежал в Прагу, «обето­ванную землю европейского оккультизма». Там бывший «грековец» Оганьян стал упырхликом - получил статус беженца и был перемещен в город, где находится лагерь для бе­женцев. Город этот называется Бздец.

 

ЖЖ Дмитрия Абрамова

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com