запрещенное

искусство

18+

20.12.2011, Роллинг Стоун, Лев Оборин

Петр Верзилов: «Мы сейчас часть одной движухи»

20 декабря активист «московской фракции» группы «Война» Петр Верзилов был отвезен в военкомат на улице Алабяна, д. 5. По словам его жены Надежды Толоконниковой, за ним приехали сотрудники ФСБ и центра «Э». Ближе к вечеру Петр был отпущен и собирается опротестовывать незаконные действия тех, кто его забирал.

 

За несколько дней до этого он вышел из спецприемника № 1 на Симферопольском бульваре, куда попал после участия в митинге 5 декабря на Чистых прудах и последовавшем за ним несанкционированном шествии. В день освобождения из спецприемника RS связался с Петром и попросил его рассказать о том, что там происходило.

 



Расскажите, какие условия были в вашем заключении?



Начнем с того, что есть отличие спецприемника от обыкновенного следственного изолятора. Но благодаря тому, что в спецприемнике на Симферопольском бульваре содержалось две трети политических арестантов, нам всем – мне, Леше Навальному, Илье Яшину – удавалось совместными усилиями в некотором роде ломать режим и добиваться уступок и примерного поведения со стороны администрации. Условия похожи на суровый армейский быт, с постоянным конвоем, с постоянным присутствием вертухая, который каждые двадцать минут заглядывает в глазок. Внешне камеры не сильно отличаются от обыкновенного СИЗО: это такие двухъярусные шконки, в углу то, что называется параша – дыра с элементами сантехники, которая отгорожена самопальным одеялом. Кормежка происходит три раза в день: в восемь утра завтрак, примерно в два часа дня обед, и ужин. Это каждый раз представляет собой такой застывший клубок каши определенного вида. Спасало то, что передачи шли обильным, жирным потоком, и все камеры, особенно моя и Леши Навального, были завалены пакетами с едой, очень много людей приносили все – начиная от груш, редиски, репы, фруктов, заканчивая всеми возможными видами вафель, сладостей, напитков и так далее.


Поскольку все политические заключенные решили не просто сидеть, отсиживать свои 10-15 суток, а действительно не падать духом и бороться, мы каждый день устраивали какие-то протестные мероприятия. Почти каждый день выкидывались различные баннеры в окна с видом на Симферопольский бульвар и прогулочные дворики. Например, в последний день мы решили выкинуть на улицу два баннера: на одном был череп с костями, на другом было написано: «Судья Москаленко служит Сатане». (Смеется.) А в сам день 10 декабря, в день великих протестных событий на Болотной площади мы тоже объявили, что поддерживаем то, что происходит в центре Москвы, отказываемся следовать режиму, вставать на переклички и каждый день устраиваем десятиминутку шума: стучим, барабаним в двери, выкрикиваем лозунги: «Москва без Едра», «Россия без Путина», «Свободу политзаключенным». Все эти воспитательные нормы очень удручающе действовали на руководство изолятора, которое не собиралось с нами бороться, а смущалось и волновалось.


Главный плюс ситуации в том, что в каждой камере, где были политические арестанты, даже люди, которые первый раз оказывались не только под арестом, но и просто на политическом митинге, не падали духом, не смущались и выражали готовность принимать участие в дальнейших протестных действиях.



А вас поддерживали неполитические заключенные?



Поддерживали, конечно. Мы брали их, во-первых, массой, нас было подавляющее количество. Во-вторых, почти все неполитические заключенные – это были совершенно вменяемые ребята, молодежь, которая за разного рода хулиганство… были трудовые мигранты, у которых проблемы с документами, были ребята, которых гаишники доставляли за нетрезвое вождение. Все они, во-первых, разделяли политические воззрения, и даже те, кому было в лом барабанить в железные кровати и двери, с явным уважением смотрели на все это со своих шконок.



Среди политических заключенных были люди с разными взглядами. Там был достинут какой-то консенсус?



Практически все время мы проводили в напряженных политических дискуссиях, читали друг другу лекции, такая традиция сложилась в камере Навального. В частности, я в последний день отсидки прочитал трехчасовую лекцию по истории группы «Война». Мы все живые люди, у всех достаточно разные политические позиции, но мы, безусловно, все понимаем, что мы сейчас часть одной движухи. Наша задача – не искать разницу в политических воззрениях, не концентрироваться на противоречиях, что возможно после революции или серьезных изменений в политической жизни общества, когда появится возможность для парламентской дискуссии, существования политических партий, общественных организаций, субкультурных инициатив. Пока этого нет, нужно искать точки соприкосновения и обсуждать, как можно достигнуть максимальной протестной эффективности. Мы с уважением относились к политвзглядам друг друга, спорили и концентрировались на том, как взаимодействовать.



Вы получали поддержку от «петербургской фракции» «Войны»? («Война» со скандалом раскололась в 2009 году, когда Петр Верзилов был обвинен в провокаторстве; «петербургская фракция» не признает за «московской» права называться «Войной». В декабре активистка «петербургской фракции» Наталья Сокол, находящаяся на восьмом месяце беременности, была объявлена в международный розыск за применение насилия в отношении полицейских – прим. RS)



Вы прекрасно знаете, что у питерской фракции с московской крайне тяжелые отношения: с момента нашей чудовищной ссоры в конце 2009 года мы абсолютно не общаемся, никак не пересекаемся. Если раньше они очень агрессивно комментировали любые наши выходки: что это, дескать, самозванцы (в это никто не верил – ни СМИ, ни блоггеры). Занимались такой художественной дезинформацией. В этот раз они по крайней мере активничали менее обычного. По-моему, Олег Воротников один раз комментировал, что «эти люди исключены из числа активистов «Войны». Это смешно, потому что у такой анархической группы, как «Война», нет никакой формализованной процедуры исключения.



Как к вам доходила информация о митинге 10 декабря?



Официально разрешено в изоляторе пользоваться радиоприемниками. Мы слушали в основном трансляции «Эха Москвы». Радовались, когда росли цифры: уже 15, 20, 30 тысяч, потом в конце пошли цифры: 50-60 тысяч. Помимо того, мы все-таки не лыком шиты, и если вы посмотрите твиттер группы «Война», там лежит много фотографий изнутри изолятора. Политические арестанты сохраняют свою умелость и гибкость ума. Как Ленин, согласно легенде, когда приходили конвоиры, глотал хлебные чернильницы. (Смеется.)

 

Роллинг Стоун

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com