запрещенное

искусство

18+

10.03.2000, Людмила Белкина

Людмила Белкина. Шок - это по-нашему.

Если взять мясо, налепить на себя и сфотографироваться, в чем будет заключаться искусство? - такой вопрос задал один из зрителей искусствоведу Андрею Ерофееву (Москва) на выставке "Безумный двойник", которая проходит в залах современного искусства художественного музея. - "Искусство в том, что вам захотелось это сделать", - уклончиво-вызывающе ответил Ерофеев выставка "Безумный двойник" (см. "Со" n10 за этот год) вызвала в городе небольшой, но вполне настоящий скандал, что-то вроде десятибалльного шторма в плавательном бассейне. Малочисленная, но энергичная "городская общественность" требует выставку закрыть.

 


Чтобы спасти ситуацию и сохранить лицо, работники музея решили снять часть наиболее шокирующих работ. Появится табличка, не разрешающая посещать выставку детям до 16 лет.


Куратор выставки Андрей Ерофеев создает в Москве Музей современного искусства. Коллекцию он собирает уже десять лет, у него отдел в музее в Царицыне. Своего здания у современного искусства нет, но коллекцию, в которой уже две тысячи экспонатов, часто показывают в ЦДХ. В Самару Ерофеев привозит работы не в первый раз.


- Андрей, на выставке вы так смело расположили вперемежку картины русских, американских и европейских художников. Интересно, есть ли разница в том, как "наши" и "не наши" мастера воспринимают мир? - отличие есть, и оно в том, что, на мой взгляд, наш художник ориентирован дидактически. Он всегда должен донести до зрителя некую идею. Не просто обозначить ее символически, не просто создать некую фигуру, которая будет понятна или непонятна, будет по-разному толковаться. Он должен сделать вещь и сам ее растолковать так, чтобы зритель все понял.


- Может быть, это желание связано с тем, что наша культура - славянская, культура слова?


- Да. Наш художник любит говорить о том, как "на самом деле". Он не хочет свободы толкований, он хочет настоять на своем.


- Можете привести пример?


- Вот, например, Олег Кулик изображает себя в видеофильме, который показывается на выставке, в роли собаки. Казалось бы, пусть зритель толкует это как хочет. Но он при этом еще пишет тексты, еще рассказывает, почему он собака.


- И почему же?


- Он утверждает, что человек вступил в конфликт с природой и надо стремиться вернуться к другим отношениям внутри природы и животного мира. Вот эта работа называется у него "семья будущего" (стоящий на четвереньках человек страстно целуется с огромной собакой). Он живет со своим бульдогом полноценной супружеской жизнью. (Ерофеев сказал это без тени иронии, как о том, что кто-то вместо глазуньи на завтрак предпочитает салат.) - Кулик на самом деле целуется с бульдогом?


- Да, он с ним целуется и любовью занимается, и все что угодно. Едят из одной миски, смотрят вместе кино...


- Я помню, на прошлой выставке современного искусства в Самаре "История в лицах", которую вы привозили, Кулик на фото снялся с хвостом и рогами, в образе черта, и участники выставки любили давать интервью на фоне именно этой знаковой картины.


- Может быть. Во всяком случае, если бы это делал европеец, то он это делал бы без дополнительных комментариев. Он не стал бы говорить о будущем, о том, что человек вступит в другие отношения с животным миром, изменится.



- Может быть, дело в том, что наш художник стремится доказать, что он прав, ему нужно оправдать себя в своих и чужих глазах?


- Да. И есть еще один момент: русский художник стремится поразить. Ему нужно, чтобы зритель полез на стенку от восторга. Вот, скажем, эти работы Мизина или Нецезюдик - групповой автопортрет, где художники стоят со спущенными штанами на фоне обгоревшего "Белого дома" 7 октября 1993 года. Такого рода западного искусства здесь мало. И вообще его мало. Их очень раздражает в нашем современном искусстве стремление все время шокировать. Они мне постоянно говорили: "Ну, сколько можно показывать, извините за выражение, член?" Я им объясняю: "Мы это показываем, во-первых, потому, что это есть в русском искусстве, мы не пытаемся создать какой-то другой образ нашего искусства, не соответствующий действительности. Во-вторых, вы показывали это тридцать лет назад, у вас тоже были такие проблемы".


- Откуда это желание шокировать?


- Шокирующая вещь отражает невовлеченность художника в социальные отношения. Он не включен в заказы, не работает с обществом, он одиночка, загнанный человек. Поэтому его поведение принимает такие крайние формы. Ему надо о себе прокричать. И ему надо, чтобы не у нас его услышали, а там.

Современный русский художник действует так от отчаяния, от неустроенности. Он раньше сидел в подполье, но и в нынешней ситуации он оказался невостребованным. Он думал, что запад его поддержит, но запад оказался к нему равнодушен. Вот это ощущение покинутости...


- Вы говорите о социальном ощущении?


- Экзистенциальном, я бы сказал.


- А мне кажется, экзистенциальное состояние этих авторов - потеря основы, внутреннего ядра.


- Я думаю, это потеря ощущения соборности, общего дела, как говорят на западе. У нас в обществе степень разобщенности, подозрительности, враждебности друг к другу достигла пика. Ведь искусство - это коммуникация. Как художник может коммуницировать с кем-то, кто ему враждебен? он его шокирует.


Зоофилия, содомия, некрофилия, наконец, демонофилия - именно этим нас шокирует в своих работах современный художник-авангардист, с садомазохистским удовольствием выплескивая в своих работах на зрителей тех демонов, которые поселились в его душе. "Само искусство и собирательный тип художника-авангардиста 90-х предстают вместилищем всех вообразимых духовных и плотских пороков" (пресс-релиз). Ерофеев призывал зрителей почувствовать характер "этой внутренней духовной работы - как можно преодолеть внутренние ценности, отделиться от того, что ты любишь, и над этим посмеяться". Только вот зрители что-то не спешат смеяться над тем, что любят.

 

Финанс Райз, Людмила Белкина

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com