запрещенное

искусство

18+

07.03.2005, Пермский обозреватель, Игорь Гринберг, Константин Духонин

«Чайка»: от легкого невротизма к более тяжелым формам

На реорганизацию Пермского театра драмы ушло до 20 млн рублей.

Афиши первой постановки театра (то ли оперы, то ли балета) - чеховской «Чайки» - подверглись официальной экзекуции за аморальность еще задолго до премьеры.

 

В провинциальной атмосфере почудился запах почти столичного скандала. Все ждали премьеру с предвкушением и томной слабостью в членах. И вот премьера состоялась. Но что за дела?! Пермяки показали себя тупыми провинциалами, не способными оценить новые столичные подходы. Однако обо всем… …по порядку

 

Цвет пермской публики - «блистательные ошметки истеблишмента» - собрались на премьеру с устойчивым желанием выпить и заодно приобщиться к прекрасному. Их не пугала объявленная продолжительность спектакля 3 часа 40 минут, поскольку буфет обещали не закрывать. Их не пугало незнакомое название пьесы, в честь которой еще не успели назвать водку. Их не пугал и сам Чехов, такой далекий и забытый. «Он ведь врачом был», - убеждал один представитель истеблишмента другого, и тот глубокомысленно соглашался: «Ага, почти Розенбаум!».

 

Режиссер примерно так же свободно и легко постарался приблизить давно устаревший (да и не особо даровитый) текст к сегодняшним реалиям. Однако всем режиссерским новациям Бориса МИЛЬГРАМА много лет, и для Москвы они - пройденный этап. Но ведь надо же провинциальное мышление когда-то ломать!

 

Сразу скажем, в отличие от большинства пермских провинциалов, привыкших злобно обсуждать постановку только за глаза, мы сразу поняли и приняли этот новаторский спектакль. Это -не провал! - что бы там ни говорили в кулуарах. Это бурлеск, отражающий хаос и бездуховность нынешней жизни. Это жесткий ритм отрицания и высмеивания всего и вся.

 

Жаль, что к новому прочтению Чехова наша публика (эстеты из глубинки, выпускники филфаков, до старости млеющие от Набокова и Блока) оказалась не готова. Приведем только один пример грядущей идеологии.

 

Спектакль начинается с флирта-удирания Маши от нудного ее поклонника - учителя Медведенко. Бессловесная беготня длится почти пять минут! Трудно не согласиться: в жизни приходится тратить на ухаживания за женщинами чересчур много времени. Так и ждешь контрапункта с моралью: проще заплатить, ведь уходят лучшие годы!

 

Однако контрапункта не следует, и мысль без надоевшего академического менторства остается со зрителем как бы сама собой. Благо улица, где «заплатить легче», находится рядом с театром.

 

Понятно и участие властей в этой постановке, их предпочтения в выборе идеологии для региона. Звериный оскал капитализма - вот что надо представлять миру, вот на чем надо строить имидж региона! Этим оскалом Пермь запомнится и в столице, и за рубежом.

 

Особенно привлекло дерзкое высмеивание простых человеческих эмоций, зачем-то вырастающих в оригинальном тексте в ненужные чувства. Восхитили прыжки и кульбиты актеров, подчеркнутая манерность поз и жестов. Именно этой манерностью, кстати, режиссер и решает задачу осовременивания Чехова. Ведь манерность и фальшь - это основные параметры общения власти с народом. Теперь к этому непривычному для обывателя стилю общения будут приучать посредством искусства!

 

Попытка преподнести этот урок режиссеру блестяще удалась, ведь после первого действия ушло только 30% публики, хотя социологи прогнозировали все 70!

 

Жаль, что не все актеры справились с установкой режиссера. Какая чудная игра (без воскл. знака) Ирина МАКСИМКИНА зачем-то на всем известных «львах, орлах и куропатках» вышла за рамки образа Нины как полудурочки, юродивой больной девушки. Почти поднялась до драматических высот чеховского надрыва и: Слава богу, что в антракте режиссер ее, видимо, поправил, и снова Максимкина стала яркой и резкой травестийной фигурой с проникающим до глубины души голосом с угловатыми, но изящными движениями. Во втором акте она демонстрирует резкие, неожиданные движения, поднятые плечи и пластику подростка. И срывающийся голос. И прочие современные штампы, отрицающие скучную академическую проработку эмоций. Где-то юродивость становится даже кульминацией. Впрочем, все равно игра этой актрисы диссонирует с работой остальной труппы. Ее яркая индивидуальность явно мешает выполнять режиссерские установки. Будем надеяться, что это временно, ведь поговаривают, что если Максимкина не справится, то ее роль отдадут пермской красавице Татьяне СИДОРЧУК.

 

Гораздо более лояльным к властям оказался персонаж в исполнении Вячеслава ЧУИСТОВА. В образ Константина Гавриловича режиссер, похоже, вложил всю неприязнь к подрастающему поколению, с их бездуховностью, аморфностью и непонятной борьбой за альтернативную гражданскую службу. С их неприятием утилизации твердотопливных ракет и чудного мэра Аркадия КАМЕНЕВА. Какой темперамент вложен в этого истероида с суицидальными наклонностями, в этот кретинизм! Как будто, прорабатывая роль, актер воочию наблюдал за арестами анархоэкологов. Хотя вряд ли, скорее, портрет этих отщепенцев составлен по наблюдениям милиционеров. Именно поэтому, быть может, эмоционально достоверно и легко актер играет развивающееся психическое заболевание - от простого невротизма к более тяжелым формам. Актер настолько новаторски раскрыл никчемность своего героя, что его не то что не жалко, а просто добить хочется. Местами актеры демонстрируют голосовые упражнения, этюдные проработки движения. Это смело. Правда, из-за этого постановка напоминает театральный капустник, но ведь КВН - тоже сфера интересов обладминистрации. Быть может, труппу Драмтеатра задействуют и в этом проекте. Не зря же премьеру посетил вице-губернатор Олег ОЩЕПКОВ. Ну и (с вопр. знаком)

 

В одной из последних сцен артисты сыграли чуть ли не древнегреческую трагедию с темой смерти и любви. В глубине появляется «Оркестрик» Андрея ГАРСИА. Все персонажи, кроме Треплева, приобрели неземные интонации (что, говорят, очень польстило областным чиновникам). Затем, судя по костюмам Аркадиной и Тригорина, они эмигрируют (такое с пермскими политиками случается), а Маша остается бороться за свои права и записывается в революционерки-феминистки. Феминистки - это в любом случае лучше, чем анархоэкологи, и тут режиссер тонко подталкивает молодежь к принятию решения, не мешающего развитию региона.

 

Спектакль длинный, местами скучный, затянутый, зато временами смешной, очень красивый. За неполные четыре часа, которые он длится, не покидает ощущение, что проживаешь целую жизнь: Или пересчитываешь 20 млн рублей. И не знаешь, кому за это спасибо сказать (однозначно не Чехову): то ли обладминистрации, то ли Мильграму?

 

Пермский обозреватель

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com