запрещенное

искусство

18+

24.08.2013, Что делать орг, Дмитрий Виленский

Дмитрий Виленский: К вопросу о бойкоте Манифесты в Петербурге

Идея бойкота того или иного события всегда основана на идее радикальной солидарности.

Но солидарность бойкота серьезно ограничена - эта солидарность всегда негативна, у неё мало возможностей предъявлять альтернативу. В бойкоте всегда присутствует моралистистическая оценка происходящего и зависимость от основного события, против которого он направлен. К сожалению, я не могу вспомнить никаких исторических моментов в искусстве, когда бойкот бы сработал – ситуация амбивалентности культурной политики всегда делает возможным событию состояться, даже если собрана пара сотня подписей и ряд знаковых имен отказались от участия. При этом любые компании бойкота мне кажутся очень важными, даже если они обречены на поражение, так как они заставляют  организаторов события хоть как-то пересмотреть свою политику.

 

Да для нас (коллектива Что Делать)  было важно требовать к ответу организаторов Московского биеннале после грязной интриги увольнения Виктора Мизиано. Было важно требовать ответа от организаторов Премии Кандинского за присуждение премии откровенно фашиствующему художнику, было важно требовать от Алена Бадью отказа от приезда в Москву по приглашению фонда Павловского. И я очень рад, что эти и другие схожие жесты имели свои вполне конкретные последствия.

 

Нужно ли сейчас требовать бойкота Манифесты? Это вопрос риторический – требование уже прозвучало  и оно совершенно правомочно и нам остается только анализировать, кто стоит за этим требованием и каковы его ставки. Для меня основная проблема в том, что идея бойкота идет со стороны «внешних» по отношению к местной ситуации игроков и при этом в самом Петербурге не существует реального артистического сообщества, которое могло бы отстаивать свою политику и предлагать альтернативы. Позиция «Что Делать» всегда исходит из идей низовой само-организации любой локальной культурной жизни, но в нашей ситуации коллапса любых форм гражданского общества мы ясно отдаем себе отчет, что у нас нет реальных возможностей предъявить серьезную оппозицию всем внешним игрокам с их поверхностным представлением о том, что в реальности происходит в городе. Именно поэтому, говоря из довольно маргинальной позиции внутри местной арт сцены я бы сказал, что для нас разговор о бойкоте пока преждевременный.

 

Разговор следует перевести в другой регистр и требовать (и оказывать давление со всех сторон) чтобы Манифеста попробовала честно выполнила свою миссию, найдя средства художественного выражения для отражения коллапса "гражданского диалога" в России, который не сводим к репрессиям ЛГБТ сообщества. Если она готова это сделать – то ее стоит поддержать и ее опыт может оказаться уникальным и важным – если она сделать это не готова, то тогда у артистического сообщества остается еще достаточно времени для необходимого  маневра.

 

Но уже сейчас есть тревожные сигналы. Контр петиция, от лица Манифесты, скорее говорит о том, что она будет стремиться не вмешиваться во «внутреннюю» политику и «воспитывать» некий вкус(?) – к  абстрактным ценностям толерантности. What’s that?? вместо того чтобы декларативно заявить о своей солидарности с ЛГБТ сообществом, со всеми кто подвергается преследованиям в России (от мигрантов до членов арт сообщества, сидящих в тюрьме) мы слышим заявления о том, что манифеста не будет заниматься пропагандой и станет нейтральной площадкой для диалога. В России сейчас не может быть нейтральных площадок – ты либо на стороне репрессивной машины производства консервативной идеологии, развлечений и движухи креативного класса, либо ты стремишься вырабатывать какие-то серьезные им альтернативы. В текущей ситуации нагнетания предпосылок холодной войны между «западом» (с его набором ценностей гражданского общества) и Россией выходить с риторикой псевдо объединения в искусстве – это позиция прекраснодушная и приемлема скорее  для роли какой-нибудь международной благотворительной организации. Подлинное современное искусство как раз может и должно работать с антагонистическими конфликтами. Собственно главной и единственно возможной позицией Манифесты может стать проблематика возможности реализации демократического художественного проекта в ситуации легитимации властью эскалации архаического насилия на всех уровнях общественной и политической жизни. Это действительно радикальный конфликт, с непонятными рецептами разрешения, но как мы видим на примере Арабских стран или Китая западная культурная машина всегда оказывается готовой идти на компромисc, прикрываясь риторикой уважения «различий», но в реальности она довольно откровенна продиктованной финансовыми интересами и мутной идей экспансии «всего доброго и хорошего».

 

И это мы видим уже сейчас, когда обтекаемые заявления серьезно выводят проект Манифесты в зону компромисса  с администрацией города, финансирующим эту инициативу. Важно помнить, что те же самые бюрократы, которые с радостью «купили» для Петербурга бренд Манифесты прямо связанны с наиболее откровенным гомофобным и клерикальным лобби российской политики. И эти деятели, как мы прекрасно знаем изнутри, никогда не были готовы придерживаться базовых принципов «автономии» политических высказываний в искусстве.  Стоит вспомнить, что с выставки Лисицкий-Кабаков в Эрмитаже была убрана картина с матерной надписью – если уже сейчас спокойно возможны подобные  проявления прямой цензуры безобидной классики в ведущем музее России, то вполне можно представить, как это может отразиться на произведениях молодых современных авторов.

 

В реализацию проекта Манифесты в Питере изначально заложена гремучая смесь интересов самого Фонда Манифесты, независимой кураторской воли (спасибо Кольте за информацию о Каспере Кёниге), администрации города, пока несуществующих проектов художников и Эрмитажа – все это вместе, плюс фактор непредсказуемости развития российской политики создает ситуацию, которая может взорваться изнутри в любой момент при наличии петиций и без них. К тому же, я предполагаю, что на Манифесту, и так оказывается более серьезное давление, но не со стороны протестующих, а со стороны российских организаторов, не имеющих никакого опыта работы с современными проектами подобного масштаба (да и вообще с современным искусством). И как раз они будут делать все возможное, чтобы вписать Манифесту в комфортную риторику коммодификации «Олимпийских игр современного искусства» (именно за эту вывеску и купила питерская администрация города это событие) и сможет ли Манифеста из него выйти и как, покажет ближайшее время.

 

А там уже будем действовать, исходя из развития ситуации.

 

Что делать орг

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com