запрещенное

искусство

18+

06.02.1997, Арт-инфо, Наталья Тамручи

Наталья Тамручи о Бренере

Венцом стремительной карьеры Бренера стало три уголовных дела, возбужденных против него в Израиле, России и Голландии и слава самой раздражающей и заметной фигуры среди русских художников последнего десятилетия. В 1994-95 годах в Москве ни о ком не говорили столько, сколько о Бренере. Одни считали то, что он делает, совершенно неприемлемым, другие, напротив, наиболее интересным, третьи просто не знали, как на это нужно реагировать, но в любом случае до того момента пока Бренер не покинул Москву, он умудрился держать в напряжении всю художественную общественность.

 

Его непомерные амбиции проявились сразу - они шокировали. Одну из первых своих акций Бренер устроил в музее Изобразительных искусств им. Пушкина, где пав на колени перед полотном Ван Гога с воплями «Винсент! Винсент!» имитировал акт непроизвольной дефекации. Это публичное признание своего бессилия, своего ничтожества перед Великим очень мало, однако, походило на простое смирение.

 

Бренер страстно добивался признания, справедливо считая, что заслуживает большего, чем быть одним из десятка русских художников, кочующих по мелким галереям, и однажды он сделал авторскую выставку в московском Центре современного искусства, которая претендовала на масштаб по крайней мере европейской знаменитости (и что гораздо неприличнее - этот масштаб выдерживала). Конечно, в ней следовало видеть продуманный художественный жест, может быть, не лишенный иронии - она в той или иной мере присутствует в чрезмерных амбициях Бренера.

 

Устраивая акцию на площади Пушкина, где Бренер пытается прямо на глазах у толпы совершить половой акт с женой, он не довольствуется одной лишь ролью Художника, переступившего все границы дозволенного - он ведет более тонкую игру, выставив себя еще и жалким неудачником, чье неудержимое стремление публично самоутвердиться кончается позорнейшим фиаско ("Не получается!" - ключевая фраза этой акции).

 

В какой степени Бренер разрушает условность, присущую художественному действию - вопрос, на который невозможно ответить, его можно только бесконечно задавать. Ясно, что действия Бренера имеют лишь видимость импровизации, на самом деле являясь результатом придуманного заранее сценария. Но чтобы эти действия совершить, требуется по крайней мере преодолеть естественное чувство стыда и простую человеческую трусость (и этот пункт ни в каком сценарии уже не записан).


Бренер ищет таких ощущений, которые не даются даром (и хотя бы поэтому еще вызывают доверие), их бесполезно декларировать, их можно лишь испытать или, лучше сказать, претерпеть. Стоит ли удивляться, что и реакция, которая возникает иной раз у зрителей - мучительное чувство неловкости или внезапный испуг - натуральна?
Бренер убежден, что настоящее искусство требует изнуряющих усилий. На одной из выставок он в течение нескольких часов отстукивал чечетку, обливаясь потом, прямо и недвусмысленно иллюстрируя эту простую истину.

 

После этого становится понятен тот исступленный максимализм, с которым он подходит ко всему происходящему в художественной жизни. Он яростный противник комформной середины и всегда предпочитает крайности, заходя в них намного дальше, чем это принято.

 

Это касается не только его акций, но и всего остального: его языка, например, в котором высокий слог (обескураживающий своей страстной интонацией) вместе с нецензурной лексикой представляют контраст, но отнюдь не конфликт; его способности объединять возвышенное и откровенно непристойное; и главное, это касается разыгранной им драмы ничтожества и величия художника Александра Бренера.

 

Как и многие, Бренер считает, что искусство - есть область свободы, и в этом заключается едва ли не единственное отличие его от жизни ( сюда можно только добавить избыточную для обычной жизни концентрацию эмоций, напряжения и риска).

 

Но что такое свобода? Для Бренера она означает возможность минуя приличия и отбросив притворство все называть своими именами. Это требует изрядной смелости, особого таланта и полного пренебрежения обычной человеческой этикой. Идя и тут до конца, Бренер постепенно сжигал за собой все мосты в области деловых и человеческих связей и добился того, что в официальных художественных кругах стал персоной нон грата.

 

С другой стороны, такой принцип имел еще один - существенный - эффект: в своих работах Бренер возвращал вещам их единственный, буквальный смысл, что в тот момент являлось действительно большой заслугой ( после концептуальных манипуляций вещи не только перестали означать самих себя, но, кажется, вовсе потеряли способность что-либо значить). Как бы в насмешку над всякими концептуальными интерпретациями, блуждающими между означающим и означаемым, он предъявил себя, голого Александра Бренера, как последнюю достоверность в искусстве.

 

В январе 1997 года в музее Стеделийк в Амстердаме Бренер нанес знак доллара зеленой краской из балончика на картину Малевича "Белый квадрат на сером фоне" (страховая стоимость $10 млн.). Хотя такой поступок очень в стиле Бренера, в первый момент он у всех вызвал шок.

 

Газета "Коммерсантъ - daily" приводит объяснение, которое сам Бренер дает этой акции, говоря, что таким образом он засвидетельствовал поражение и конец, увенчавший попытки художников изменить мир. Из этого комментария следует лишь то, что в своих работах Бренер гораздо точней и откровенней, чем в беседах (впрочем, возможно, данная версия предназначалась для судейских заседателей).

 

Объяснять эту акцию - все равно, что разжевывать очевидное. В западном сознании Малевич один олицетворяет все русское искусство ХХ века. Этот Рафаэль авангарда заслонил своей исполинской тенью всех остальных, умерших и живущих. А между тем, изменение количества нулей в ценах на его работы - единственное событие, способное сегодня потрясти умы в связи с именем Малевича. Бренер воюет с призраком, посягающим на место живых.

 

Этой акцией Бренер ставит точку в той части своей биографии, которая 4 года назад начиналась в Москве.

 

Арт-инфо

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com