запрещенное

искусство

18+

21.01.1998, Художественный журнал, Владимир Мироненко

Владимир Мироненко. Травматология духа

Европа в конце века делает вид, что устала от скандалов. Европа "просвещенная", "западная", перенапрягшаяся в освоении эстетической целины под знаменами плюрализма, занята скорее подведением итого на вверенной ей территории и дележом сфер влияния.

 

Иное дело у нас. Однажды в Москве художники пошутили, что "все это уже было на Западе". Имелось в виду, естественно, обратное, история не повторяется, не поддается клонированию. особенно история искусств. И действительно, сегодня выглядящий несколько старомодно европейский плюрализм достиг на Востоке своей высшей стадии - художественного беспредела. Это самая органичная форма репрезентации тех российских художников, кто решил оттачивать свое мастерство в жанре провокации. Но если на Западе одним из излюбленных сюжетов провокаций подобных радикалов давно уже стала римско-католическая церковь, то на Востоке ее православная сестра оказалась в этой роли совсем недавно.

 

Ведь история не повторяется. Западная церковь в 20 веке подвергалась лишь эстетическим нападкам и в целом вела довольно сносное существование. А на Востоке, как известно, ей не повезло: ее долго мучили склонные к рукоприкладству революционеры. Сегодня же и церковь, и художники Восточной Европы наверстывают упущенное.  Каждый по-своему, вполне в духе времени. Церковь с государственного благословения занялась эксклюзивным спасением душ и захватом недвижимости, а художники-провокаторы стали дерзить и святотатствовать.

 

Так случилось, что свои работы они выставили в православной Югославии, стране с мифологическим сознанием и культом прошлого. С Россией, страной максималистов, ее объединяет глубокая травма, вызванная распадом государства и переживаемая многими как страшное унижение национального достоинства, утрата былого величия и понижение в звании. Виноват в этом, естественно, Запад. Так же, как и Сербия, Россия обиженно смотрит на Запад, как обманутая невеста на жениха. Он вроде обещал жениться, лишил девственности, но вдруг раздумал и бросил.

 

В таком густом контексте на Цетинской биеннале встретились два противоположно направленных беспредела - и скандал оказался неминуем. Столкнулись лбами ортодоксальная традиция местных националистов и радикальный либерализм российского разлива. Да так, что искры посыпались.

 

Скандал с выставкой приобрел в стране тотальный масштаб, доселе неведомый в истории современного искусства. Не был в истории случая, чтобы с обсуждения (осуждения) пресловутых работ начинались новости национального телевидения, чтобы информацию о случившемся все газеты поместили на первой полосе. Так сообщают о землетрясении, об объявлении войны о гибели принцессы Дианы, но об искусстве - никогда.

 

Анализировать подобное с точки зрения искусства явно недостаточно. Эта провокация вышла за его пределы, превратившись в социально-психологический феномен и вызвав накануне президентских выборов посттравматический синдром в замордованной и потерявшей веру в себя Югославии. Ну а когда работы российских художников подаются в СМИ как дьявольские козни Запада - оценить глубину мысли может только психиатр.

 

Интересно, что в самой России скандальные работы биеннале вызвали искреннее возмущение даже тех, для кого занятие современным искусством - привычное дело, а вступать в противоречие с официальной традицией - серые будни. Обсуждение, устроенное у одного из "провокаторов" - Авдея Тер-Оганьяна, временами напоминало комсомольское собрание с "проработкой" провинившегося товарища. В результате вопрос, может ли оскорбление религиозных чувств в России стать одним из составляющих элементов художественного произведения - остался открытым.

 

Другой, не менее открытый вопрос - можно ли относиться к многотиражно современной иконе как к репродукции плохого произведения искусства и производить с ней любые манипуляции?

 

Тут стоит, пожалуй, напомнить, что практически на любое "нельзя", художник  в течение 20 века уже ответил "можно"! Конечно, часто со скандалом.

 

Оскорбление религиозных чувств верующих, для которых неприкосновенен любой образ, - прежде всего дело совести оскорбившего. Но если оскорбивший называет себя художником, а сей художественный акт совершает на территории искусства - ситуация меняется. На выставку современного искусства ходят не молиться, а увидеть что-то новое. Одни увидят в этом хулиганство, другие - "пощечину общественному вкусу". Художнику можно все, что не входит в противоречие с уголовным кодексом. Там, где меньше "можно" художнику - меньше свободы вообще. Если кому-то такая перспектива нравится - пусть едет рисовать в Кабул, к талибам. Там очень хорошо: молиться - можно, все остальное - нельзя.

 

Но в России, как и в Югославии, церковь отделена от государства и вроде имеется современное искусство. Говорят - не путай божий дар с яичницей. Но если сегодня художник сделает из божьего дара яичницу - это его право. И он не обязан при этом нравиться окружающим.

 

Когда-то, задолго до появления первого музея современного искусства, за пару слов типа "Бога нет" человека сжигали на костре. Конечно, репрессии закончились полным фиаско. Ныне население может верить или не верить в самых причудливых формах, сообразно свободе выбора. Для России подобная ситуация не совсем привычна. К тому же любимая Родина должна пройти курс лечения в отделении травматологии. Травматологии духа.

 

В России пока нет своего аятоллы Хомейни, зато уже есть свои Салманы Рушди. В России консерватор и нигилист - братья-близнецы. И самые главные консерваторы в ней -это левые (красно-коричневые), а правые либералы сильно смахивают на нигилистов. Потому что история не повторяется. А если что-то и было на западе, то у нас это все равно будет по-другому. Гораздо круче.

 

ХЖ, №18-19. Из архива ЗИ

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com