запрещенное

искусство

18+

10.10.2005, АПН-НН, Дмитрий Быков

Дмитрий Быков о собственном аресте

В моей жизни было гораздо больше интересных событий, но почему-то об этом пишут чаще.

Это действительно очень смешная история. Мы с моим другом Александром Никоновым, ныне известным публицистом, решили сделать первоапрельское приложение к газете «Собеседник» - первую русскую нецензурную газету «Мать». Потому что жизнь к 1995 году стала такова, что средствами обычной речи ее выразить было нельзя.

 

 

И там были чисто первоапрельские материалы. Серьезная экономическая статья, выдержанная в этих терминах. «Вследствие таких-то действий правительства настанет полный такой-то!» Серьезная статья о чеченской войне. И всё это с широкими вкраплениями мата. Статья по истории мата, теория мата. И, наконец, текст, из которого впоследствии вырос роман «Правда». Якобы обнаруженные в ленинских архивах его пометки на полях Каутского. Очень откровенные. В частности, знаменитое выражение «архи…ня» - которое он повторяет в романе - впервые было употреблено там. А тогда человек, занимавший должность и.о. генпрокурора, очень хотел выслужиться перед Борисом Ельциным. Было известно, что Ельцин очень не любит мат. И никогда не матерится. Иногда мне кажется, что лучше бы он матерился. Может быть, всем было бы легче. Но он глушил свое отчаянье другими средствами.

 

И вот ему сообщили, что вышла такая газета. Возбудили уголовное дело. При чем мерой пресечения для нас была выбрана даже не подписка о невыезде, а арест, содержание под стражей.

 

Все прочли эту газету в журналистском сообществе, всем очень понравилось, было смешно, был пикет в нашу защиту. «Союз кинематографистов», в который я тогда только что вступил, как кинокритик, собрал много подписей. Валерий Фрид, который эту газету редактировал, как знаток лагерного мата, сходил на прием к прокурору и сказал, что в случае чего сажать надо его, - он свою «десятку» уже оттянул при Сталине.

 

И мы через три дня вышли - сначала под подписку о невыезде. Нас два года мурыжили судами. А потом дело закрылось - потому что нам шили «злостное хулиганство», а тут они вдруг поняли, что под хулиганство попадают только насильственные действия, - в то время как мы читать газету никого силой не заставляли.

 

Но для меня это был хороший урок. Я исхожу из того, что первым поэтом эпохи при заморозке становится тот, кто претерпел при свободе. Вот это мне внушает определенные надежды. Пушкин отбыл свои ссылки, я три дня отсидел (смеется - прим. ред.) и два года был под судом, и в общем, оба мы любим повествовательную поэзию, даже все трое - с Пастернаком. Шансы есть!

 

Из интервью АПН-НН

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com