запрещенное

искусство

18+

24.02.2009, Собеседник, Дмитрий Быков

Дмитрий Быков о "Матери"

В 1995 году я был ведущим редактором первоапрельского номера, который «Собеседник» всегда делает с особенным азартом. На многие наши шутки народ велся не по-детски, но на описываемую, пожалуй, последовала самая серьезная реакция. Я решил сделать в номере пародийную вкладку – газету о текущем моменте, написанную с широкими вкраплениями русского мата. Потому что время было, если помните, такое, что адекватным языком для его описания был только мат.

 

 


Я пригласил в соавторы своего друга, ныне известного публициста Александра Никонова: он тогда только что выпустил очень трогательный автобиографический роман «Х…ая книга», матом владел художественно и даже составил небольшой остроумный словарь лучших выражений. Мы стремительно сочинили мистификацию о новонайденных матерных пометках Ленина на книгах Каутского, матерную статью о перспективах отечественной экономики, не менее матерный обзор культурных событий...



Мат тогда был везде – на каждом углу продавались сборники матерных частушек, книга «Русский мат» лежала на лотках в центре города, – и нам казалось, что все обойдется. Не обошлось: против нас возбудили уголовное дело по ст. 206, ч. 2 (злостное хулиганство). Вскоре арестовали Никонова, а потом и меня. Поместили нас в изоляторе временного содержания 64-го отделения милиции, неподалеку от родной редакции.



Журналистское сообщество было тогда влиятельно, к нему прислушивались, в нашу защиту устроили несколько пикетов, поднялся шум, нас активно защищали Юнна Мориц, Александр Кушнер, Юлий Ким, Рустам Ибрагимбеков и много других замечательных людей, общественными защитниками на процессе были Андрей Синявский и Мария Розанова, а также Эдуард Лимонов.

 

Судья принял решение об изменении меры пресечения, и через два дня мы вышли. Правда, процесс тянулся потом еще два года. А в начале 1997 года дело вообще было декриминализировано, потому что хулиганством по новому Уголовному кодексу стали считаться только насильственные действия. А читать нашу газету мы никого не заставляли.



Не могу не поклониться своему адвокату Евгению Шальману и адвокату Никонова – Андрею Рахмиловичу. А также главному редактору «Собеседника» Юрию Пилипенко, который потребовал – лично, по собственной инициативе, – чтобы его привлекли соответчиком. Такие вещи, сами понимаете, не забываются. Это ему много чем грозило, в том числе ограничением выезда за границу, но он настоял на своем и был оправдан вместе с нами.



Вообще, я много чего не забуду. В том числе нескольких коллег, отказавшихся подписать письмо в нашу защиту, потому что им тоже очень не нравился мат. Эти нравственные, чистые люди могут всегда рассчитывать на мою глубокую благодарность.



Но если говорить серьезно, я глубоко раскаиваюсь в содеянном. Глубже и серьезнее, чем вы, наверное, думаете. Не потому, что я разлюбил русский мат или переменил отношение к нашей тогдашней шутке. А потому, что временно забыл в 1995 году, где я живу. С тех пор я старался это помнить. Наша тогдашняя шутка не стоила того, что пережила из-за этого моя семья (еще живы были старики), и седых волос матери она тоже не стоила. Никакие стихи, романы и журналистские расследования так и не заслонили эту историю, мне ее припоминают при каждом удобном случае.



Мне очень стыдно. Я никогда не повторил бы эту шутку. Когда живешь в такой духовной стране, как наша, всегда надо помнить о силе печатного слова.

 

Собеседник

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com