запрещенное

искусство

18+

24.11.1993, Гуманитарный фонд, Эвелина Ракитская

Эвелина Ракитская об "ЭТИХ"

Гриша Гусаров

А еще был такой Гриша Гусаров.

Этот Гриша что-то все время организовывал. Например, фестиваль параллельного кино. Я по молодости своей и глупости думала, что параллельное кино - это такое кино, которое показывают на двух экранах параллельно - скажем, слева и справа...

 

 

Как ни странно, когда я пришла на этот фестиваль (он был в Доме медиков) посмотреть кино, то и на самом деле кино шло на двух экранах - впереди и где-то сбоку... Причем там шли разные фильмы! Вот почему так было ­не могу понять до сих пор. Может быть, организаторы фестиваля так же, как и я, понимали это определение ­"параллельное кино"?..

 

Этот Гриша потом как-то раз меня так довел своими рассуждениями о литературе, в которой ничего не понимал, как и многие - не знаю даже как их назвать - "представители современного искусства".... - что я швырнула в него бутылкой с чернилами. Чуть не попала! Представьте, тогда еще кое-кто писал чернилами, у Ромма на столе были настоящие чернила. Чернила разбились и обрызгали весь пол. Ромм стал охать и ахать: у нас нет уборщицы! Кто будет убирать?... Кто убирал, я не помню...По-моему, сам Гусаров и убирал. Он был счастлив, что его воззрения не оставили хоть кого-то равнодушным...

 

Я кинула чернильницей потому, что она первая попалась мне под руку.

 

А потом только сообразила, что все литературные персонажи всегда кидают чернильницами в нечистую силу...Гусаров точно был нечистой силой, это в нем явно чувствовалось…

 

ЭТИ (Экспроприаторы территории искусства), клуб "Поэзия" и другое

 

Анатолий Осмоловский (впрочем, может быть, он пишется через А, но я буду писать через О) создал группу Экспроприаторы Территории Искусства (ЭТИ).

 

По сути, название мне очень нравилось. Как, собственно, нравилось мне название и их главных врагов – клуба «Поэзия». К сожалению, этим симпатии мои и к тем, и к другим и ограничились.

 

Члены клуба «Поэзия», возникшего в 86 году в противовес затхлым советским стихам, взяли себе хорошее название, но почему-то при этом всегда стихи называли ТЕКСТАМИ.

 

Это меня страшно раздражало и до сих пор раздражает. То ли это уничижительное отношение к себе, то ли отрицание т.н. "поэтической тайны" ... то ли протест какой-то, только против чего: против себя же, что ли? То ли комплекс... Хотя при этом, разумеется, среди них были и очень хорошие поэты. Но, думаю, это было вопреки, а не в русле их общей концепции. Если она у них вообще была… Например, вопреки всему мне нравился Павел Митюшев - из совсем крайних авангардистов. Помню, у него было стихотворение "Я из лесу вышел" - и он читал его так смешно, крича все громче и громче, что просто все за животы держались. И я в том числе. А вот, например, Строчков и Тучков (при всем моем к ним уважении) почему-то не вызывали у меня никаких чувств. Почему же их не любили ЭТИ, еще более радикальные? Дело в том, что уже тогда в среде андеграунда, выходившего на поверхность, возникла борьба за место под солнцем. Все это место (по крайней мере в пределах, обозримых вокруг Гуманитарного фонда им. Пушкина) заняли пресловутые члены клуба «Поэзия» во главе с Иртеньевым, тогда еще живой Искренко, Бунимовичем (ныне – член Московской городской Думы…) и Приговым. Членов клуба «Поэзия» было много, туда же входили и Жданов с Парщиковым, но они были не наглые. Не наглым был и Еременко. Как по-настоящему талантливый человек, он всегда был ленив и никуда не лез (характерно, что Еременко, насколько мне помнится, никогда не называл стихи текстами!)

 

Всем этим ребятам было под сорок и за сорок лет. Для нас они были уже «взрослыми». (Кстати, есть мнение, что литературное поколение сменяется через каждые 4-5 лет) Мне было непонятно, почему они так недолюбливают молодых поэтов ­причем недолюбливают их в принципе, как данность. Как будто эти молодые у них украли кусочек хлеба. (В то время было уже ясно, что советская власть кончена, и никаких денег от стихов больше никто иметь никогда не будет. А значит, борьба эта бессмысленна в своем корне…)

 

Что касается меня лично, то я молодых поэтов всегда приветствовала, правда – иной раз мне было приятно заявить: «Эх, молодой человек, вы еще очень молоды! Что вы понимаете в искусстве! Вам всего 25 лет, а мне уже скоро 30!" Помню, я заявила так Денису Новикову, на что он, бедный, обиделся… Денис Новиков умер в декабре 2004 года в Израиле, так мне сказали недавно.

 

Осмоловский и Кузьмин

Осмоловский и его друзья, как известно, ничем особенно позитивным свое название не подтвердили. Оно так и осталось названием. А впрочем, что же позитивного могут делать «экспроприаторы»? Была, однако, знаменитая и очаровательная акция, когда они набрали где-то 150 человек и переползли Садовое кольцо на четвереньках в часы пик. А до этого была другая акция – когда они выложили неприличное слово «х..й» своими телами (14 человек) на Красной площади.

 

Вот за эту акцию из и привлекли в уголовной ответственности по статье 206.

 

Дело тянулось долго, наконец Осмоловский стал собирать ходатайства от разных творческих организаций и людей: о том, что акция была не простым хулиганством, а искусством (а ведь так и было, в принципе). И вот пришел он на правление Гуманитарного фонда. Помню, все члены правления проголосовали, чтобы ему ходатайство дать, правда – Осмоловского все резко осудили, поругали, понадували щеки, но поучаствовать в спасении от тюрьмы не отказались. Осмаловскоиу было года 22. В правлении был и Кузьмин. И ему было примерно только же. И вот, представьте, Кузьмин встает и вдруг говорит напыщенную речь о том, что никаких ходатайств Осмоловскому давать не надо, таким, мол, как Осмоловский, как раз место в тюрьме, пусть искусство, мол, не позорят... Я, честно говоря, была потрясена… Не ожидала такого от Кузьмина.

 

"ЭТИ" несколько лет спустя

 

Ну а уже спустя несколько лет, в 96 или 97 году, была я на вечере в салоне Пахомовой (Классики 21 века называется, кто не знает). Там была встреча с Осмоловским, Пименовым, тот же Гусаров, по-моему, был, (о нем рассказ выше), и еще там был некто Тер-Оганян. В общем, шайка эта ужасно противная, конечно, никаких достижений в искусстве, даже в «современном» они не сделали. Показывали любительский фильм, где голубые трахаются между собой и кричат что-то матом, но никакого смысла в этом фильме и никакой эстетики я не нашла, просто было противно (меня всегда спасает в таких ситуациях, что у меня очень плохое зрение и не видно экрана, если не надевать очки. Я очки надела, а потом тут же и сняла. А потом и вообще ушла в буфет).

 

Однако, понятно, конечно: это бессильный протест. Только вот против чего? И "кому"? У К.Чуковского в книжке «От двух до пяти» одна маленькая девочка или мальчик говорит: «Я не тебе плАчу, а тете Любе!».

 

Так и здесь: КОМУ они плачут? КОМУ протестуют? Непонятно. Еще там Тер-Оганян показывал представление – своей какой-то студии современного искусства. Современность, помимо других номеров, заключалась в том что участники шоу должны были со сцены показать задницу залу. Их там было человек 6-7. Все они по очереди вышли и задницу показали. И даже одна молодая девушка, почти девочка… Тоже показала, правда всего на секунду.

 

Зрители почему-то ее поздравляли с успешным выступлением. Я это видела потом в коридоре, думала – вот, такие же чокнутые… И грустно было, и противно. И тоже хотелось и плакать, и протестовать неизвестно КОМУ…

 

Гуманитарный фонд, №100

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com