запрещенное

искусство

18+

04.03.2012, Фри Война

Олег Воротников: “Ебать доходчиво для народа, но со всем присущим нам блеском”

Интервью РИА Новости, 6 февраля 2012

Вор: С 6 февраля мы бились с РИА Новости за публикацию моего интервью. Предложение сделать его поступило со стороны агентства аж 22 декабря.

 

 

Только 19 января мне пришли вопросы, на согласование которых у отдела культуры ушел почти месяц. 6 февраля журналистка Светлана Янкина получила интервью на условиях публикации его без цензуры и сокращений. Условия были приняты. Но после получения редакцией моих ответов, начались бесконечные “согласования”, из редакции поступили предложения выкинуть яркие заявления и совсем отказаться от нескольких содержательных частей интервью. Редакция стала слать трусливые мольбы:


“…поскольку я являюсь интервьюером, то, выходит, я заранее знала о готовящихся противоправных акциях и не сообщила об этом в соответствующие инстанции. Соответственно, я – соучастник. Здесь возникают риски не только для меня, но и для агентства, в котором я работаю. Таким образом, предлагаю убрать из интервью фрагменты… Поймите правильно, речь не идет о цензуре.”
и тому подобную чушь.


Спустя месяц мы вынуждены опубликовать интервью без цензуры, в которой погрязло агентство РИА Новости.


Светлана Янкина: Были ли вы знакомы с куратором Берлинской биеннале Артуром Жмиевским до того, как он позвал вас в кураторскую группу?


Вор: Да, мы познакомились весной 2011 в Питере. А приглашение стать сокураторами ББ прозвучало летом. Змий (Артур Жмиевски) приехал в Питер еще раз, мы искупались в Неве и приняли предложение работать вместе.

 

 

Вор и Змий в Неве

 

Как вы познакомились?


Змий посещал в России леваков и очень тосковал на встречах и пьянках с ними. Все же декоративные леваки в России тоскливо карикатурны. Жил Змий тогда в шикарной квартире на наб. канала Грибоедова. А мы — в сквоте на Марата, в клоповнике. Мы заявились к нему как-то поздно вечером, Каспер уже спал в рюкзаке у меня за спиной, и начали демонстративно обсуждать, насколько неприлично жить в дорогих апартаментах посреди разрушенного как после бомбежки исторического центра Питера. Мы ходили по комнатам и говорили: “Ну не охуел ли поляк, а?” Мы не подумали, что он, как поляк, может знать русский. А он отлично знал. Но весь вечер притворялся, что не понимает ни единого русского слова и вынуждал нас общаться с ним на английском. Безапелляционным осуждением чужого богатства на русском языке мы, видимо, и купили Змия. Пьяненькие левачки ему такого не говорили.

 

Какие задачи (если это было, конечно) он поставил перед вами?


Все очень просто. Змий сказал: “Мне нужна ваша помощь, чтобы изменить арт. Чтобы трансформировать искусство в политику” (‘I need your help to change art - to transform art into politics’). Но мы, конечно же, сначала проверили активиста Змия на прочность и ебнутость — как проверяем каждого кто приходит к Войне. Мы зашли в мушник (супермаркет) и походили там безблядным ходом. То есть мы брали продукты не платя. Поскольку еда - это право, а не привилегия. И если ты, подлец, продаешь еду, будь готов к тому, что у тебя ее украдут. И мы это очень хорошо понимаем. Артур изображал такого обнаглевшего бухого интуриста, он входил и требовал показать “самый дорогой русский коньяк”. То есть он работал на отводе (отвлекал продавцов). В это время мы орудовали под прикрытием Змия. Вдобавок Змий был с очаровательной активисткой Софьей. В общем, они прошли проверку. Затем я спросил Змия: “Ты хочешь участвовать в акции Войны?” Он ответил “Да”. И добавил: “Я сделаю для вас все, что я могу”.

 

Вор, Змий, Софья, Каспер Ненаглядный и Коза на Петропавловском пляже, лето 2011

 

Как вы собираетесь это реализовывать?


Выставками мы уж точно заниматься не будем. Все выставки предельно бессмысленны. От выставочной деятельности только вред актуальному искусству.

 

То есть художников звать не будете?


Художники — второсортные и какие-то побочные существа. Они думают о своих выставках. А выставки им нужны лишь затем, чтобы потом сделать еще выставки. Так что чем их будет меньше на биеннале, тем лучше.

 

Куратор поставил вас в какие-то определенные рамки или не было такого?


Мы работаем только при карт-бланше. То есть при абсолютной вседозволенности. И на полном доверии. Ограничения на нас не распространяются. Законов не существует. Единственно, что сказал Змий, — “Делайте, что и всегда — политику”.

 

Как вы обмениваетесь идеями? По телефону, переписке, при личном общении?


Мы уже обо всем договорились. Как и о чем — не скажу. Поскольку это уже дела внутри группы, информация только для участников. Я не разглашаю ее из соображений безопасности. Мы редко анонсируем акции.

 

Возникают ли сложности при подготовке?


Постоянно. По замыслу будущей акции мы действуем на особо охраняемой территории. Прямо под сердцем у мусаров. В логове. Нужно многому научиться, постоянные тренировки выматывают, и жизнь в подполье сводит с ума. А результат все так же далек. Змий обо всем этом знает.

 

Биеннале международная, а выезд из страны для некоторых активистов Войны ограничен. Это вообще имеет какое-то значение?


Работа над бьеннале это не “выезд из страны”. Мы представляем свою активность здесь, в России, как работу над бьеннале. Например, мы сделали русские акции частью мирового художественного процесса. При этом мы никак не ограничены в понимании своей роли и своей деятельности на бьеннале. Мы можем участвовать во всем, что связано с бьеннале. Наши действия носят официальный характер, мы действуем от имени бьеннале, с этим придется считаться властям. Мы теперь будем ебать по максимуму. Тому подтверждение — сожженный на Новый Год автозак в дар всем русским политзэкам. И первой из них — Таисии Осиповой. Власти не решаются предъявить нам обвинения, а мусара не смеют нас арестовать. Им не под силу арестовать всю Берлинскую Бьеннале.

 

Помеха ли творчеству физические ограничения передвижения?


Если нам понадобится выехать из страны, вряд ли это будет сложной задачей. Жить в Питере, где тебя разыскивают одновременно Центр “Э”, Уголовный розыск, ОРЧ, ОСО-1, а также русское подразделение Интерпола, где наши фото вывешены даже на пунктах охраны в музеях и где начальники пугают рядовых мусаров Войной как сказочным волком, - ежедневно жить здесь - намного опасней изящной авантюрной забавы в виде побега через границу. Но я не уеду. Это моя принципиальная позиция — оставаться здесь. Действия Следственного комитета и многочисленных ищеек на нее никак не повлияли. В России сейчас идет война на уничтожение. Власть уничтожает русский народ. Значительная часть русских, в особенности людей с хорошим образованием, уже покинули Россию после безуспешных попыток состояться здесь. Жизненные планы десятков миллионов людей, оставшихся в России, не осуществились. По вине власти. Поэтому уехать я не могу. Граница фронта для меня пролегает здесь. И это также моя эстетическая позиция — оставаться в самом красивом городе мира. Если Питер вернул меня себе назад в наручниках, с пакетом на голове, лежащим на полу автобуса, под конвоем из 8 “эшек”, - значит, я нужен этому городу! Вдобавок, следующая акция Войны пройдет тоже здесь.

 

На сайте биеннале написано: “Может быть, они будут стучаться в двери мастерских художников, но не для того, чтобы проверять их работы, а напоминать об этике художника”, в чем, на ваш взгляд, она заключается?


В настойчивости в действиях, направленных на уничтожение системы. При этом нужно ебать доходчиво для народа, но со всем присущим нам блеском. А по поводу мастерских художников - мне это напомнило анекдот о работе Казимира Малевича в революционном Петрограде. Большевики сделали его комиссаром искусства. Выдали наган. И Малевич ходил с наганом по мастерским, интересовался, кто рисует березки. Он потрясал наганом перед носом рисовальщиков берез и требовал с них настоящего арта. Под страхом пули. Вот в чем настоящее искусство. Это даже не анекдот, а чье-то воспоминание.

 

Если говорить о неэтичности в арт-среде в целом и художников в частности, то что неприемлемо лично для вас?


Этика родилась от эстетики в древности. Эстетика первая. Но этика для искусства важнее, безусловно. Такие времена. Мы в Войне не можем терпеть трусости и жадности. Из них складывается предательство, самый тяжкий, непростительный грех активиста. А лично я не прощаю неодаренности и готов измываться над бездарями. В сочетании с завышенными критериями это делает меня неприятным в общении с теми, кто попроще.

 

Как вы вообще реагируете на то, что что-то, связанное с вами, попадает на конкурсы и тп?


Впредь мы будем работать так, чтобы ни у кого больше не появлялось желания вручить нам новую премию. А если они не угомонятся и будут по-прежнему выдвигать нас на свои блядственные конкурсы, то вскоре об этом сильно пожалеют. Ведь подкупать революционеров бессмысленно, а заигрывать с гениями опасно. Гораздо конструктивней и полезней для здоровья воспринимать нас всерьез. Рекомендация.

 

Ваша победа на “Инновации” по многим рейтингам стала событием года в искусстве. Что вы сами думаете по этому поводу?


Получить государственную премию - постыдно. Мы не задумываясь отказались от нее, причем заявили об этом сразу, задолго до награждения. Статуэтка осталась пылиться в здании ГЦСИ. А премиальные государственные деньги мы перечислили политическим заключенным. Это было красиво. Получилось, что государство, считающее политических инакомыслящих уголовниками, оказалось вынуждено спонсировать их в тюрьме. Вот такие художества.

 

Тщеславие вам хоть немного присуще?


Конечно. Но у нас, как я сказал, высокие требования. Мы не меряем премиями, выставками, акциями, мы вообще не измеряем артом жизнь. Мы ее порождаем. Мы делаем события, от которых начинается отсчет. Искусство пасется на почтительном и безопасном отдалении. Наши ружья заряжены, чтобы оно не приближалось и не распространяло тут художественную вонь.

 

 

Вор, Каспер Ненаглядный, Леня Ёбнутый и Коза на тренировке новой акции

 

В параллельную программу Берлинале  попал фильм “Завтра” Андрея Грязева как раз о вашей акции на Литейном мосту. Вы знаете?


Это бред. Фильма о группе Война нет. Грязева не было на акции Хуй в ПЛЕНУ у ФСБ!, а значит он ничего не снимал. Конечно, каждый, кто хоть день провел с группой, может нарезать о нас кинцо из чего угодно — наша жизнь полна ежедневных приключений. Я не перестаю и на минуту наслаждаться нашей Войной. Включай и снимай. Но ни о каком фильме Грязева на Берлинале не может быть и речи.

 

Откуда тогда это взялось?


Грязевым пестрит бульварная пресса. Но мы и до этого были наслышаны, например, о том, что в Москве и в Перми проходят выставки Войны, показы наших акций, хотя все это ложные сведения, провокации или сплетни. Теперь выясняется, что кино снимает Гном? Грязев - это бывший фашик, скинхед. Кличка — Гном. Он еще раньше на коньках катался. Так что это очередная мелкая провокация против группы, которых в последнее время было не мало. Фильм о Войне сможет сделать только тот, кто сам станет рядовым активистом Войны. Мы не допускаем никого со стороны. Случайному, не активисту в группу не попасть. Хотя предоставляем шанс и присматриваемся к каждому.

 

То есть вы с ним не были знакомы?


Гном некоторое время, как и многие другие с камерами, вертелся вокруг группы. Но был труслив, держался на расстоянии. Радикальные идеи с ним было бессмысленно обсуждать, не то, что снимать. Мы избавились от Гнома, когда поняли, что толку будет ноль. Я кое-что видел из его съемок, это ниже критики. Ну такой ВГИК сопливый. Белая береза под моим окном. Поэтому Гном сошел на обочину, и с тех пор мы его не видели. Поскольку инфа о фильме про Войну действительно циркулирует, то я могу предположить, что теперь Гном действует грязными методами. Он, видимо, нарезал втихаря сюжеты из бытовой съемки, добавил туда документацию акций Войны, к которым он отношения не имеет и которые он не снимал, и теперь будет шарахаться с этим коллажем по фестивалям. И подавать как кино о великой Войне. Безусловно, отборщики клюют на такое. Сейчас Война в дикой моде. Все либо пишут книжки, либо фильмы про нас снимают, либо наши акции копируют. Все это не относится к Войне. Это шлейф из чужих, посторонних интересов.

 

Предполагали ли вы, что та акция получит такой резонанс –”Инновация”, Берлинале?


“Та акция” — это лучшее произведение современного русского искусства, самое известное, международный хит. Тут уж лавры побоку. А пиар мне противен. Мы подпольная группа. Гнилые пидарасы, нахваливающие Войну - это не будущее группы Война.

 

Вы говорили как-то, что не можете вспомнить и десятка правдивых публикация о Войне в СМИ. Как вы думаете, отчего это происходит?


Уверен, что такая информационная ситуация не только с Войной. Властям не выгодно требовать от журналистов быть профессионалами, а общество требовать вообще ничего не умеет. Сами же по себе, добровольно, журналисты быть собой не хотят. Катастрофа в русской прессе уже произошла, халтура возведена в идеологию, блядство насаждается как религия. Журналисты если и противятся этому, то лишь своей апатией, дезориентацией и ленью, что и привело к потере облика и смысла.

 

Я на примере Войны вижу работу прессы. Если в новостях треть фактов соответствует истине, то это уже прорыв. Фильм Гнома про Войну — типичный пример. Любую сплетню муссируют до изнеможения. До этого пресса всерьез писала о нашем участии в коррумпированной Московской биеннале, в то время как Война объявила международный бойкот этому, так сказать, предприятию… Возможен, правда, и обратный эффект от такого мощного потока дезы. Война с момента рождения в 2005 была окружена легендами. И это один раз нам пошло на пользу - когда Следственный комитет по делу о “Дворцовом Перевороте” не смог собрать никаких доказательств, ничего кроме диких слухов в СМИ и вполне художественных текстов в жж. А мы со следствием не сотрудничали, показаний не давали. И дело благополучно развалилось.

 

Какие дела в плане творчества для вас сейчас первоочередные?


Показать народу убедительную картину решительных действий. Пассивный протест, символические акции сейчас, когда вновь запахло Историей, — аморальны. Декабрьские и теперь февральские события убедительно демонстрируют это. Граждане попали под разводку власти и пресмыкающейся перед властью оппозиции, лакействующей, заранее озабоченной своими фантомными креслами в Госдуме и ничем кроме. Люди на улице вынуждены бездеятельно замерзать на морозе, в трансе, под чужую им дудку. И никто из обмороженных не решается пойти потанцевать. В итоге вместо опыта трехмесячной партизанской войны толпа имеет опыт замерзанья и топтанья на митингах с надутыми гандонами в руках. И с этим люди выйдут на президентские выборы. Оппозиция слила протест до уровня потребления мемов, которыми нас щедро снабжает власть через подкремлевский зомбо-ящик. Все, восторженно скуля, обсасывают Путькины шутки, вместо того, чтобы воспитывать в себе уличных бойцов, приучать себя к боевым действиям, к диверсиям в тылу врага. Реально, если политическая оппозиция не может справиться с Центром “Э”, если его считает своим непобедимым врагом, то методы воздействия надо менять.

 

А в плане жизни?

 

Мама Ненаглядная, дочь Войны

 

19 января у Козы родилась дочка. Мама Ненаглядная. Теперь Каспер, которому в тот день исполнилось 2 года 9 месяцев, — старший брат, а Мама — самая юная активистка Войны. И самая юная политзэчка. Она была арестована Центром “Э” еще в животе Козы. Вот какая наша боевая Мама-Анархия.

 

Берлин взят. Что дальше?


Русская революция, что же еще. Как учит История.

 

Фри Война

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com