запрещенное

искусство

18+

15.10.2009, Эхо Москвы-Пермь, Евгения Романова

Эхо Москвы-Пермь: Пермские художники выходят в «народ».

Ведущий: Добрый день, дорогие радиослушатели. Продолжается прямой эфир на «Эхе Перми». Сейчас у нас тема, касаемая культуры, художественного мира Прикамья.

Мои гости сегодня председатель Пермской областной организации Союза художников Равиль Барилович Исмагилов. Здравствуйте.

 

Равиль Исмагилов: Здравствуйте.

 

Ведущий: И искусствовед Тамара Дмитриевна Шматёнок, искусствовед и сотрудник галереи, и член правления пермского отделения Союза художников. Здравствуйте, Тамара Дмитриевна.

 

Тамара Шматенёк: Добрый день.

 

Ведущий: Рада вас видеть. Итак, последние полгода новости культуры, культурная политика края в центре внимания. Эти новости практически мало касаются выставок, появления каких-то творческих коллективов. Касаются одного крупного события, которого нельзя не коснуться сегодня. Мы, конечно же, поговорим о вашей юбилейной выставке. Но мне кажется, интересно же начать вот с этого раскола в пермской культуре. Именно так он вошел в историю. Сейчас есть, так образно, я буду говорить, две воюющие стороны. Вся пермская интеллигенция разделилась, возглавляемая вами. На вашей стороне писатель Алексей Иванов, Игорь Аверкиев, правозащитник. На других баррикадах, с другой стороны Марат Гельман, Борис Мильграм. Все с интересом следят. Уже даже, в общем, по рейтингам, я думаю, любые политические события вы затмили. Вы чувствуете вот свою собственную популярность такую, Равиль Барилович?

 

Р.И.: Ну, популярность я не чувствую. Это Марат Гельман говорит, что это мы работаем на его популярность. Не Марат Гельман, а Мильграм.

 

Ведущий: Я часто вижу, то есть, уже все СМИ, уже не по разу любят эту тему и так, и эдак показать. И в газетах. Вы стали просто фигурой в последние полгода, ну, какой-то вот рейтинговой, как говорят журналисты. Да, они все время смотрят. Так, что у нас нового? Можно сказать, так начинают, наверно, в редакциях, что у нас нового сегодня в конфликте Мильграма и Исмагилова? Скажите, вот глядя, вот уже полгода прошло с этих событий, вот с этой выставки, на которую, я так поняла, не поехали в итоге, да, саботировали. «Волга-Урал», как она называлась?

 

Р.И.: «Большая Волга в Москве».

 

Ведущий: В итоге, поехали на нее или нет?

 

Р.И.: Поехали. Все-таки мы поехали и показались. Не поехала альтернативная выставка. Их туда не приняли.

 

Ведущий: Я напомню историю нашим слушателям, если кто не в курсе, что краевое отделение Союза художников выступило с открытым письмом. Именно так, да, вы начали вот эту вот открытую борьбу с министерством культуры, где сообщалось, что переговоры в Минкульте об участии пермских художников в выставке «Большая Волга в Москве» привели к ультиматуму чиновников. И отбор работ произведут они сами. Или никакой финансовой поддержки. Это я все из местных СМИ себе отметила. В итоге, художники отказались от участия в выставке. Так тоже писал «Компаньон». И вот выясняется, что вы все-таки были. Не 60 работ, как вы планировали ранее.

 

Р.И.: Ну, почти 60. 57 работ было. Но нашлись спонсоры, которые с удовольствием поддержали пермских художников. И мы все-таки там были в Москве.

 

Ведущий: Это хорошо, что вот история так закончилась. Вот, глядя через полгода, да, вот сейчас как смотрите на этот раскол? Он продолжается, он закончился? Это все преувеличено СМИ вот эта вот война? Вам не хотелось куда-нибудь там выйти, помахать белым флагом на перемирие какое-нибудь?

 

Р.И.: Нет. Я буду до конца отстаивать интересы нашего Союза. Поскольку впрямую задеты интересы пермских художников. И война, видимо эта кончится только после того, как снимут министра культуры, который никак не хочет понять, что ведет не правильную политику в области изобразительного искусства.

 

Ведущий: Окончательно все-таки вот эта вот позиция, задача - снять министра культуры с его поста?

 

Р.И.: Да, абсолютно. Потому что, именно потому, что этот находится министр, от этого и Марат Гельман здесь. Не будет министра, не будет, наверно, и Марата Гельмана.

 

Ведущий: Тамара Дмитриевна, вот скажите, вы вот фигура в этом конфликте не засвеченная. Но, однако, вы также являетесь в этом Союзе художников членом правления пермского отделения. У вас ведь наверняка есть свой взгляд на этот процесс. Вот со стороны немножко, да, такой нейтральной стороны, что вы можете сказать?

 

Т.Ш..: Ну, мой взгляд, наверно, не совсем со стороны, потому что, я думаю, он изнутри. Поскольку я заведующая отделом 20-го века. То есть, современный процесс, это Союз художников. Потому что в Перми единственная организация, которая имеет профессионалов, это Союз художников. Поэтому для меня это прямая профессиональная работа. И все проблемы, которые накапливались, и которые, в результате, вылились, как бы, в войну, я просто наблюдала, и смотрела, и размышляла именно не со стороны, а изнутри. Вы знаете, вот для меня в моей позиции я никому войны не объявляла. Просто наступил какой-то момент, когда я поняла. Вы знаете, все вот эти реформы, они ведь абсолютно не продуманы, нигде, насколько я вижу.

 

Ведущий: О каких реформах речь идет?

 

Т.Ш.: Вообще, в стране. Это ведь все продолжение 90-х годов.

 

Ведущий: Глубоко вы копаете.

 

Т.Ш.: Да, это продолжение 90-х годов, понимаете. Ни у кого не спрашивая, не считаясь с мнением ни с кем, ни в чем абсолютно, манипулируя сознанием, может быть, влияя больше на подсознание. И вот в нашей области, в культуре, наступил момент, когда для мены было – или я все-таки сохраню себя, свое уважение к себе. Я понимала, что я не могу какие-то вещи промолчать. То есть, и не потому, что я хочу вступить в конфликт. Нет, просто уже крайняя черта. Дальше уже ты не человек, не профессионал. И то, что есть твой опыт, что есть ты и то, что твое представление о мире, об отношениях там, о творчестве, и так далее, они, как бы, я их сдаю в архив. Или я предаю, и саму себя. Поэтому я изнутри, и для меня это не война, а отстаивание собственного достоинства.

 

Ведущий: Равиль Барилович, скажите, ну, вот это же не возник конфликт вот с министром Борисом Мильграмом вот в одночасье. Наверняка это откуда-то вот истоки-то были. Почему это сейчас вот все вот развернулось-то вот буквально? Не сейчас, вот полгода вот длится уже. У вас были когда-нибудь хорошие отношения с министерством культуры? Вот о чем хочу спросить.

 

Р.И.: Были. Когда министерство культуры возглавляли женщины, в то время были. С тех пор, как начал возглавлять вот Ощепков, уже начали портиться отношения. Ну, с Мильграмом сразу испортились. Почему-то он не воспринимает художников. Почему-то сразу в штыки нас принял.

 

Ведущий: Ну, что конкретно? Ну, я не знаю. Вот вы говорите - не воспринимает, принял в штыки. Как часто вы встречались? Потому что Борис-то Мильграм, часто вот тоже печатают его цитаты, что – пусть ко мне художники приходят, предлагают что-то дельное, а все рассмотрю. Вы приходили, вы предлагали?

 

Р.И.: Я был у него всего два раза. Первый раз, когда он только заступил в должность. Я его поздравил. А второй раз, когда я пришел ему вручать альбом. Он посмотрел альбом. Ему сразу не понравилось, что его там портрета нету, что нету министерства культуры на первой странице. И сказал, что я вам больше денег не дам, ко мне больше не ходи, и все.

 

Ведущий: Вот прямо так откровенно – где мой портрет?

 

Р.И.: Откровенно так и сказал. Денег можешь у меня больше не просить, не ходи ко мне. Вот так.

 

Ведущий: В общем, вы обиделись, Равиль Барилович.

 

Р.И.: Так, я обиделся. Не я обиделся, это Союз обидел. А я что? А после этого как раз и начался этот конфликт с «Большой Волгой в Москве». Демонстративно не дал нам денег. Ну, что оставалось делать? Ну, оставалось только вот взбунтовать.

 

Ведущий: Поднять этот шум.

 

Р.И.: Да.

 

Ведущий: В итоге вы поехали. Вы же поехали?

 

Р.И.: Поехали. Но вопреки воле Мильграма., а не благодаря ему, и не благодаря министерству культуры.

 

Ведущий: Напомню, что еще одно историческое событие было в конце апреля. Члены Союза художников, литераторы, архитекторы, искусствоведы, журналисты встретились все вместе, выразили свой протест по поводу работы министерства, приоритетов в культурной политике, так называемый Конгресс пермской интеллигенции. Вот это тогда было настолько сенсационное событие, вспоминаю я, что… и удивительно, откуда вдруг вот эта идея создания Конгресса пермской интеллигенции. И вы поняли в этот момент, что вы, в общем, не одиноки, да?

 

Р.И.: Я понял, что интеллигенция за нас. Конечно, в общем-то, было очень даже… я не ожидал такого интереса от интеллигенции. Но с другой стороны потом уже подумал, что это чересчур. Потом что столько много ???????? (неразборчиво) желающих, знаете, мне там, после этого Конгресса столько звонков посыпалось – почему вы нас не пригласили, мы тоже за вас, у нас тоже есть свои проблемы, мы тоже хотим… Я чувствую, что это уже, знаете, засасывает. И тут уже надо… надо постоянно только этим заниматься.

 

Ведущий: Поддерживать марку, имидж Конгресса.

 

Р.И.: Да. Поэтому я говорю – пожалуйста, ради бога, кого-нибудь назначьте главным. Пусть они руководят этим Конгрессом, собирают его где-то. Ведь это надо каждый раз найти место, где собраться.

 

Ведущий: Главная цель Конгресса? Также говорили о том, что надо снять Бориса Мильграма с министерского поста?

 

Р.И.: Ну, это, вообще-то, не главная цель, конечно. Ну, просто потому, что он не справлялся с этой должностью. А главная-то цель была, чтобы вот министерство культуры обратило внимание на профессионалов, и приглашало их при вынесении своих планов каких-то. А то ведь они сами по себе чиновники сидят в кабинете, придумают что-то, и совершенно несуразное, которое, в общем-то, никак с профессионалами не согласовано. И невозможно выполнить. Ничего хорошего от этого не получалось.

 

Ведущий: Я напомню, что в оргкомитет пермской интеллигенции вошли Владимир Порозов, историк, поэт Владимир Тюленев, худрук театра кукол Игорь Тернавский, руководитель «Пермкино» Павел Печенкин, журналисты многочисленные. Вот после первого заседания были ли еще заседания? Есть ли желание собраться?

 

Р.И.: Желание собраться было, вот, говорю, все время звонили и спрашивали, когда следующее заседание, когда соберемся. И мы второй раз собрались. Второй раз мы собрались уже в Обкоме профсоюзов, бывшем Обкоме профсоюзов. Народу пришло больше. Я уже говорил, что там уже жалоб пошло много. Каждый жалуется на свои проблемы. Ну, я чувствую, что мы так охватываем необъятный клубок, который нам вообще не размотать никогда. Я даже испугался за это дело.

 

Т.Ш.: Ну, я думаю, что вот то, что происходило потом, реакция, говорит о том, что, в принципе, в культуре очень много накопилось проблем. И самое главное, что они не разрешаются. Еще тут большая проблема в том, что министерство культуры действует на опережение. Причем, мы потом только понимаем очень многое из того, что спланировано, задним числом пытаются что-то исправить, а так не бывает. Задним числом ничего не бывает. Причем, что опасно. Опасно, что принимают решения не взвешенные, не продуманные. Решения, которые в результате способствуют, не, как бы, не усилению креативного начала, не усилению, как бы творческих моментов, а на разрушение.

 

Ведущий: Тамара Дмитриевна, давайте конкретно. О каких вот решениях идет речь? Накоплены проблемы, вы сказали. Вот конкретно. Давайте подключайтесь тоже Равиль Барилович.

 

Т.Ш.: Какие проблемы, да? Ну, во-первых, начнем с того, что мы не видели, не читали, не знаем, какова программа развития культуры Прикамья. Понимаете, ведь любая структура, а тут целое министерство культуры огромного края без системы. Вот я у одного философа прочитала – работа без системы, это все равно, что человек без ума. Что происходит? Мне непонятно, почему… Знаете, что происходит? Происходит то, что пермскую художественную элиту, ну, вообще, художников, пытаются Союз разделить, назвать, кто хороший, кто плохой, кто прогрессивный.

 

Ведущий: Такое, действительно, происходит, Равиль Барилович?

 

Р.И.: Ну, конечно, если читать газеты. Мильграм мне заявил. Ну, даже не мне, а вообще прессе заявил, что художники все время в роли попрошаек и просят денег. Я еще раз объясняю, и ему объяснял, что художникам деньги не нужны. Они сами на свои деньги покупают холсты, краски. Им для творчества деньги не нужны. Деньги нужны для того, чтобы показывать свое творчество. Надо выставки делать, надо ездить в другие города. В другие города поехать – это дорогое удовольствие. 40 тысяч стоит в один конец до Москвы доехать, чтобы увезти выставку. Мы без этих денег, без помощи министерства культуры жить не можем, показывать свои работы. Я вот только для этого прошу, чтобы делать выставки. Чтобы нам приглашать другие города. Нам не хватает, крайне не хватает настоящего большого выставочного зала, где можно было бы принимать гостей, и самим показываться. У нас свой выставочный зал, который вот на ???????? (неразборчиво), он маленький. Там можно только юбилейные выставки одного художника проводить. Групповые уже малы. Мы не можем показать большую выставку. Приезжали как-то к нам из Уфы художники, привезли такие большие работы, что они в двери не входят. Пришлось оставить их в коридоре. Н е могли показать. Половину работ пришлось вообще оставить в коридоре.

 

Ведущий: То есть, основная проблема в помещении.

 

Р.И.: В помещении. А помещения эти тоже требуют, понимаете, затрат больших. Надо же оплачивать все это, за эти помещения. А у нас своих денег нет. Мы же не зарабатываем. Вот министерство культуры должно поддерживать… А у нас… мы бы хотели, чтобы искусство, вот обратили внимание министерство культуры. И как-то иногда покупало работы, хотя бы с больших выставок, у художников, поддерживало как-то финансово художников. Нету такого. В советские времена с каждой выставки большой закупались работы.

 

Ведущий: Ну, что вспоминать советские времена. Они давно уже прошли. Вот Борис Леонидович не так давно министр. До этого-то у вас тоже ведь не было помещения. Как, почему вот именно сейчас-то претензии к Борису Леонидовичу?

 

Т.Ш.: Ну, дело в том, что политика теперешнего министерства она связана как раз с вытеснением искусства, пермского искусства. И акценты делаются, и доминанты, приоритеты даются привозному, и только актуальному. То есть, это крайняя односторонность. И когда в это вливается… Понимаете, здесь постоянно говорят, огромный пиар, что только это достойное, только это ценное, строится целый музей огромный, понимаете.

 

Ведущий: Ну, он был уже. Здание-то было.

 

Р.И.: Может, сам по себе Мильграм бы еще ничего и не сделал, если бы не Марат Гельман, которого он пригласил. Вот когда началась вся эта борьба. Потому что начали только одну сторону искусства, понимаете. Искусство многообразно. Оно как дерево большое с множеством веток. А тут получается, что все ветки обрубаются, оставляют только одно. Уродуют дерево искусства. Вот и получается, что много недовольных среди художников.

 

Т.Ш.: Это политика на забвение себя, это политика… в этой культурной политике очень много чистой политики денег. Поэтому это не взвешенная политика. Она разрушительная. Никто не просчитывает негативные последствия. А с чем молодые поколения будут оставаться? Понимаете, не может ни одна реформа заставить забыть себя. Особенно культура. Там должно быть все-таки взвешенное. Да. Вот есть, как бы, привозное, новое, наверно, надо адаптироваться. Но его же надо прожить и продумать. Его нельзя навязать. Надо принять в этом потоке огромного актуального искусства понять, что близко, что органично. Чтобы мы именно оплодотворились. Местные художники сказали – да, вот нам… мы без этого не можем, мы архаисты, нам этого не хватает. Но ведь здесь же насильственно. И очень искусственно. Такая селекция жесткая, молчаливая. Они про это не говорят, но Мильграм ???????? (неразборчиво) это понимает.

 

Ведущий: Ну, вот вы говорите, Равиль Барилович, сказали, что искусство, оно многогранно, да, оно как дерево, действительно. Но что плохого, если в крае появилась и такая альтернатива, да, вот Речной вокзал?

 

Т.Ш.: Почему альтернатива? А какая альтернатива может быть у культуры?

 

Ведущий: Имеется в виду современное искусство.

 

Т.Ш.: А почему альтернатива? Вот там, как говорят, почему доминанта вот этой… как бы, актуального? Почему доминанта? А потом, понимаете, это не альтернатива и никакая, главное, не конкуренция. Вот, если они будут так же, как Союз художников, на эти копейки. Или они пускай пиарят себя вот на те деньги, которые заработают. Нет. Да, без спонсоров, без бюджетных денег. Вот тогда это будет честно. Понимаете. Ну, нет же глупых людей. Если люди не говорят. И вот Конгрес, как раз, интеллигенции показал. Все долго молчали. А сегодня уже нетерпения. Потому что дальше тупики, понимаете. Дальше тупики.

 

Р.И.: Вот Чиркунов мне сказал, что, вроде, вы не можете таких выставок сделать. Попробуйте. Я говорю – давайте, попробуем, с удовольствием. Предоставьте нам это помещение Речной вокзал. Предоставьте нам столько же денег, рекламу такую же. Посмотрите, какая у них реклама. Они каждый день по несколько раз напоминают. Там миллионы крутятся. Миллионы. А нам что дают вот на выставочку, на открытие выставки? Телевидение, радио приедет и все. И потом замолкают. И никто про это ни слова не говорит больше про эту выставку. Без денег ничего сделать такого крутого нельзя.

 

Ведущий: Ну, не раз писал Борис Мильграм, что, мол, это не финансирует министерство культуры. Это финансирует Гордеев. Это исключительно инициатива одного взятого сенатора, который любит современное искусство, и решил его, в общем, привить в Перми, понимаете.

 

Т.Ш.: И которые собрались в одно время, в одном месте, в одной точке, с одними целями.

 

Ведущий: В общем, не верите?

 

Р.И.: Да нет, конечно, ерунда все это. Но даже, если, допустим, тот Гордеев сейчас дал на проект, но строить-то собираются все равно… наши бюджетные деньги же собираются строить новый выставочный зал. Так что это… Он, может быть, ???????? (неразборчиво) только как толчок свои деньги. Еще неизвестно потом, дал ли он безвозмездно. Может быть, еще и все возвращать надо будет.

 

Ведущий: Ну, в общем, тонкости, вот, как дал, сколько Гордеев, это я уж точно не знаю, разбираться в этом не будем. Но сейчас звонок. Здравствуйте. Как вас зовут? И ваш вопрос.

 

Слушатель: Добрый день. Здравствуйте. Бессонов Алексей Борисович. Вот у вас замечательные люди. С нормальной психикой, с нормальным, так сказать, образовательным уровнем. Но они не понимают главное. Что вы противостоите такой… очень мощному лобби, который, по-русски говоря, называется, это цензурное слово, педерасты. Вот они, вот это педерастическое лобби, они…

 

Ведущий: Алексей Борисович, ну, уж в прямом эфире, ну, что же вы творите-то? Я знаете, что хочу спросить? Вот в конце мая был круглый стол. Всех собрали за одним столом. Я присутствовала. Журналисты организовали. Министр культуры Борис Мильграм был, директор музея современного искусства Марат Гельман, представители пермской интеллигенции. Однако вас, почему-то, Равиль Барилович, не было.

 

Р.И.: Я точно сказал, я же объяснил, что я уехал сажать томаты. Почему-то они объявляют в последний день, и назначают на субботу, на воскресенье. Извините.

 

Ведущий: Томаты, понимаете, вам более важнее, чем искусство в этот день.

 

Р.И.: Да, потому что кроме меня никого отвезти нету. Я за рулем сижу. Об этом надо объявлять, во-первых, заранее. А, во-вторых, не в субботу и не в воскресенье. День год кормит.

 

Ведущий: Это точно. Но надо вот в таких-то ситуациях, мне кажется, как-то ловить волну, и быть динамичнее.

 

Р.И.: Ну, нет уж, так не буду я под них подстраиваться.

 

Ведущий: Тамара Дмитриевна, а вы проигнорировали.

 

Т.Ш.: Нет, я не проигнорировала. Во-первых, на самом деле сказали мне завтра, например, или послезавтра вот это круглый стол. Мне сегодня говорят. У меня в тот день… у меня через день были госэкзамены в институте культуры. И у меня целый день были консультации буквально до шести. Я просто не могла бросить детей.

 

Ведущий: Не вы одни проигнорировали.

 

Т.Ш.: Я не смогла, я была занята.

 

Ведущий: То есть, вы бы пришли, если бы не воскресенье, огород, действительно?

 

Р.И.: Ну, конечно.

 

Ведущий: Художественный руководитель Театра юного зрителя Михаил Скоморохов тоже отказался. Признался, что боится не сдержаться. Видимо, эмоциональный человек. И многие, многие отказались принять участие. И Ирина Становкина, которая возглавляет профсоюз работников культуры. Именно от нее первый раз услышали мы о отставке Мильграма. Кстати, как это дело-то продвигается с отставкой министра? Что там нового?

 

Р.И.: Кстати сказать, вы проговорились, что боится не сдержаться. Я тоже боюсь не сдержаться. Но я бы все равно пришел.

 

Ведущий: Ну, вот был момент сесть за один стол и поговорить. А то, пока это все выходит, вы понимаете…

 

Р.И.: Ну, это все… это пустая трата времени.

 

Ведущий: А не пустая трата времени, писать вот то вас напечатают в «Компаньоне», то Бориса Мильграма, то Марата Гельмана. И вот так все через газету вы вот так все и общаетесь. Когда же будут находиться эти точки соприкосновения? Кто будет идти как-то вот друг к другу и какие-то вот, я не знаю, шаги… Вообще, вы как представляете развитие ситуации дальше?

 

Р.И.: Я думаю, что общественность когда-нибудь доконает этого… Вот приехала комиссия, сейчас написано было в газете, что приехала комиссия проверять деятельность министра культуры нашего. Может быть, наконец, может, она решит, эта комиссия.

 

Ведущий: Давно ли приехала комиссия?

 

Р.И.: Ну, в любом случае, мы подождем. Если Мильграма не хочет убирать Чиркунов, значит, подождем, когда уберут Чиркунова. Вот так вот.

 

Ведущий: Все это связано, так вы считаете?

 

Р.И.: Да, конечно, разумеется. Потому что, когда меня пригласил к себе Чиркунов Олег Анатольевич, я ему сразу заявил, что дальше у нас министерство культуры не сможет эффективно работать, пока работает Мильграм министром культуры. Никак он в должности министра не подходит. Тогда мне Олег Анатольевич сказал, что своих мы не сдаем. Вот так. Значит, он убирать его не хочет, раз он сам его назначил.

 

Ведущий: Ну, вы понимаете, что это вообще какая-то ситуация ожидания, когда одного снимут, когда другой уйдет. Ну, это можно бесконечно, Тамара Дмитриевна, согласитесь, что это можно бесконечно ждать. И, в общем, что дальше?

 

Т.Ш.: Вы знаете, ну, вот я знаю, что, например, Обком профсоюза работников культуры и конкретно Ирина Вениаминовна, они выходили на конкретные предложения с министерством культуры. Но ведь оно не идет ни на какие конкретные шаги, на обсуждения какие-то, на конкретные дела. Вот они как занимались актуальным искусством, так и занимаются.

 

Ведущий: А на вас внимания не обращают?

 

Т.Ш.: Вы знаете, тут вопрос, немножечко, как бы, я бы не так ставила вопросы. Потому что получается, что такие поверхностные глуповатые художники и искусствоведы, которые вот че-то там пиарятся, как говорится, ожидая, что на них посмотрят. Вы знаете, проблем у нас много. И эти проблемы государственного масштаба. Понимаете. Вот сегодня технологий полно, а о чем мы говорим? Понимаете, у нас ведь смыслы, вообще, исчезли из наших диалогов. Во-первых, это не диалоги, это монологи. Это же сплошные монологи. А смыслов нету. Много слов, а нет речи.

 

Ведущий: Мы уже много обсудили, про этот раскол и конфликт много сказали. Зачитаю еще лишь несколько цитат. «Актуальное искусство только одно из многих направлений искусства, более известное лишь потому что, более скандальное. Почему для культурного позиционирования Перми ставка сделана на него, а не, к примеру, на музейный отдел, что логичнее». Алексей Иванов в статье «О культурной ситуации в Перми» «Новый компаньон». Игорь Аверкиев. « Правы пермские художники. в Перми отсутствует культурная политика, как политика культурного взращивания. Пермская власть взяла курс на примитивный импорт зрелищ и чужих достижений. Однако без мощной культрегерской инфраструктуры это тупиковый путь для собственно «пермской культуры». Когда слышатся такие цитаты, в общем, понимаете, что вы не одиноки.

 

Р.И.: И это и дает нам силы.

 

Ведущий: Также в «Компаньоне» и цитаты Бориса Мильграма, что «страх обуял пермскую творческую интеллигенцию, ужас, нашествие московских «варягов», буря протестов, возмущения, «варяги» заполоняют, вытесняют, прогибают. Творческая интеллигенция объединяется, в кои-то веки объединяется». Видите, плюс в этой ситуации. Борис Леонидович видит в том, что вот, вышел на арену…

 

Р.И.: Не страх, не страх обуял, а злость обуяла на то, что вот у нас такое безграмотное министерство культуры. ??????????(неразборчиво) Нечего бояться их.

 

Ведущий: Я к чему говорю. Можно так вот ругать министерство культуры в течение часа, двух, да, вообще, тут как бы, посвятить этому эфир. А ведь не в этом смысл. Не это хочется, согласитесь, да? Борис Леонидович, вот в чем я соглашаюсь с ним, что дает шанс… вот эта ситуация дает шанс показать себя. Н, хорошо, вот так обидели, столько обиды, злости. Ну, а вы-то что? Что покажете. Что можете? И в этом смысле вот 70 лет, да, Союзу художников, пермского отделения Союза художников России это, действительно, дата, юбилей. Давайте перейдем к этому. Как вы будете отмечать? Насколько это будет громкий проект? И, вообще, ожидаете такого же внимания прессы, вот как к постоянным проектам Марата Гельмана?

 

Р.И.: Вот, между прочим, да, юбилей. Но вы сами понимаете, юбилей так просто вот без денег тоже не сделать. Нужны средства на юбилей. А министерство культуры нам в юбилей в этом, в оказании финансовой помощи отказало.

 

Ведущий: Ну, как-то вы проводите?

 

Р.И.: Как-то проводим, но без участия, почти без участия министерства культуры. Мы это все без них делаем, вопреки, в общем, можно сказать даже, ихнему желанию. У нас нашлись спонсоры, благо, у нас в городе очень много спонсоров, которые любят вот искусство и поддерживают нас. Значит, 21-го, сразу скажу, 21 октября в Органном зале состоится торжественный вечер, посвященный нашему 70-летию. И мы там хотим и всех художников собрать, 140 человек, чего вообще почти никогда не было.

 

Ведущий: Беспрецедентное событие.

 

Р.И.: Да. И к этому событию мы приурочили сразу три выставки. Тоже в городе никогда сразу одновременно в трех залах выставок не было. Участвуют все художники, которые у нас есть. Так что, я думаю, это событие будет значимое для города.

 

Ведущий: Тамара Дмитриевна, были ли какие-то подобные выставки, и вообще, вот этот юбилей, насколько на широкую ногу будет праздноваться?

 

Т.Ш.: Ну, широкую ногу… Это надо смотреть, какой смысл сюда вкладывается. Можно, как говорится, вложить огромные деньги в пиар. И когда каждую секунду радиоэфира будут говорить - у художников юбилей, сходите в обязательном порядке – это одно. А что касается выставки, то, знаете, это первая выставка в нашем городе, которая посвящена собственно юбилею Союза. Проводили в Перми много. И галерея проводила огромное количество и проводит выставок пермского искусства. Но, понимаете, там были темы, там были какие-то, как бы, даты, жанры, какие-то вот такие выставки. А то, что касается истории Союза, таких не было. Ну, то, что открывается 16-го, это еще не все. Потому что мы, поскольку у нас нет истории. История ж начинается с 39-го года. А лучшие произведения в фондах галереи. Но галерея будет показывать эти фонды в декабре. И будет выставку эту делать приглашенный Гельманом искусствовед Виталий Патюков. Поэтому какая у него концепция будет? Может быть, он тоже станет… из всей истории, может быть, пять имен, как он настоял на выставке «Вектор Перми» из 146 человек. Вот он так видит. Все остальные должны помирать.

 

Ведущий: В общем, всем приглашенным вы не доверяете.

 

Р.И.: Я не доверяю даже нашей, Беляевой не доверяю. Потому что, ну, за 70 лет столько работ набралось в Художественной галерее. Когда уж показать-то, как не в юбилей. Нет, отказывает нам в этой выставке ретроспективной. И, видите ли, считает, что это не интересно. Никому, говорит, пермские художники неинтересны. Даже пермякам.

 

Ведущий: Ну, вот это возможность показать, эта выставка будет возможность посмотреть, ну кто придет, сколько придет людей. Согласитесь, вот вам самим любопытно, как это будет?

 

Р.И.: Ну, это не ретроспекция, понимаете. Нам бы хотелось показать то, что натворили люди с 39-го года, с того момента, когда был Союз создан.

 

Т.Ш.: Всю полноту.

 

Р.И.: Да.

 

Т.Ш.: Чтобы было видно, вот это наша история.

 

Р.И.: А сейчас современное, да.

 

ТШ.: Мы показываем современное. Но галерея будет показывать историю. Но какова концепция, мы не знаем.

 

Ведущий: У нас сейчас звоночек. Здравствуйте.

 

Слушатель: Здравствуйте. Меня зовут Виктор. Знаете. Слушаю вашу беседу, находясь в машине практически с самого начала. Прозвучала такая мысль о том, что идет монолог со стороны власти, к сожалению, для участников передачи. Но вот у меня, как абсолютно стороннего наблюдателя, сложилось впечатление, что идет вот монолог-то как раз со стороны вот ваших… от всей сегодняшних на протяжении достаточно большого периода времени. Именно они в некоторых СМИ возмущенно эту тему муссируют, требуя к себе особого внимания. На мой же взгляд, я, так мне кажется, что, наверно, многие со мной согласятся, чиновник, его дело управлять процессом культурным в целом, а не падать в ноги каким-то определенным представителям тех, кто считает себя частью этого культурного процесса. Ну, есть у нас Союз художников, есть у нас художники. Понятно, что не все художники входят в этот самый Союз. Но почему сегодня речь только об этом идет? Почему вы считаете, что вы являетесь частью, там, какого-то глобального процесса культуры, там, и так далее, и так далее? Ну, надо ведь признать, что в Перми Суриковых нет сейчас на настоящий момент. Нет достойных супергениальных художников, которые могут привлечь к себе какое-то внимание. Вы, если себя причисляете к этой категории, для вас, в принципе, должно быть самым важным это сам процесс созидания. У вас ведь никто не отнимает этого права. Рисуйтесь, выставляйтесь. У вас есть выставочный зал. У вас краеведческий музей. У вас есть какая-то структура, созданная, годами апробированная. Работайте, доказывайте. Не нужно требовать от власти, чтобы она уделяла вам какое-то особое внимание, мне кажется.

 

Ведущий: Спасибо, Виктор. Ваша мысль понятна. Равиль Барилович, наш эфир подходит к концу. Вот есть несколько слов ответить Виктору. Есть, что предъявить-то? В Перми нет Суриковых.

 

Р.И.: Я думаю, что Тамара Дмитриевна лучше скажет.

 

Т.Ш.: Вы знаете, я бы посомневалась, что нет Сурпиковых, и что они не появятся в будущем. Только это зависит от того, хотим ли мы Суриковых? Или мы хотим усредненных людей, которые мало ориентируются в культуре и в окружающем мире? И, самое главное, плохо понимают, что происходит рядом. Я думаю, что талантливых…

 

Ведущий: Вы сейчас это сказали про всех, кто полюбил, в общем, «Русское бедное, и «Видение» и, в общем, все эти проекты, на которые ходил, оценил. Тем самым вы сказали, что у них нет вкуса.

 

Т.Ш.: Вы знаете, нет, я бы так не сказала. Только там вот такой тип искусства он формирует особый менталитет. Я думаю, что тот менталитет не обладает особой широтой. Вот я так предполагаю. А что касается Сурикова, вы знаете, культуру, хоть немецкую, хоть русскую, это неважно, хоть, как говорится, там, французскую, формируют не только Суриковы. Это вершины. Если не будет, если б у нас не было огромного количества художников, не было Академии, не было московского училища живописи, ваяния и зодчества, у нас бы не было Сурикова. На пустом месте не растет ничего .

 

Ведущий: Суриковы есть, заявляет Тамара Дмитриевна. Приходите, смотрите в выставочный зал 16 октября в четыре. Юбилейная выставка, крупная выставка. Тут очень много художников расписано. Мы даже не рассказали подробнее. Тут и живопись, и графика, и скульптура. Все будет. Я лишь хочу закончить эту тему словами Павла Печенкина. «Полезное мероприятие, - говорил он про Конгресс пермской интеллигенции. Из этого я делаю вывод, что полезно то, что стало причиной этого полезного мероприятия. Процесс, диалектика, борьба, столкновений мнений и так далее, нужно разговаривать, разбираться в сути. И тогда все нормальные люди должны друг с другом разговаривать, учиться. В общем, о борьбе и диалектике, что это вот процесс начался, вот это можно благодарить, в общем, того же Марата Гельмана. И я вам желаю удачи. И заканчивайте с этой войной. Делайте свое дело хорошо. И, в общем, отмечайте 70-летие. Спасибо, что были с нами. Оставайтесь на 91,2 FM.

 

Эхо Москвы-Пермь

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com